Глава 26

— Иди сюда! — Паша протянул руку. — Успокойся. Я найду всех, кто представляет для тебя опасность.

В этот раз Ада не дёрнулась и не отвернулась, а покорно прижалась к твёрдому боку. Незаметно втягивая запах дорогого парфюма, надёжности сильного человека, внушающего уверенность в данных им обещаниях.

Крепкие руки обняли худенькую фигурку.

— Всё будет хорошо. Станешь счастливой, богатой, семейной. Но помни, на этот вечер ты моя невеста.

Он снова был добрым спасителем. Ада запустила руку под пальто, а голову прижала к плечу. Тепло, под ладонью надёжно стучит сердце. Будто и не было никакого массажиста. А вот она не могла забыть влюблённый взгляд Паши на Лизу. Что сделать, чтобы навсегда привязать его к себе? Слова, что никогда не бросил бы свою дочь, давали подсказку.

— Не нужно мне никакого богатства, если ты будешь рядом. Вот таким, добрым. Ты моя семья! — она наклонилась вперёд, заглядывая в глаза. — Правда больше не любишь рыжую?

Паша рассмеялся, сгребая пигалицу в охапку. Они не родной крови, но настолько похожи. Сам сорвался, обнаружив рядом с ней почти голого мужика. Её второй день не отпускает увиденное на старом фото.

— Ненадолго твоей смиренности хватило. Рабыни вопросов тирану не задают!

— Знаю! Покорно раздвигают ноги… — В хитрых глазах блеснул огонёк. — Я готова, но ты отказываешься.

Он вскинул бровь, с трудом справляясь со смехом. Впервые его открыто снимает тёлка.

— Ты сейчас меня соблазняешь? — пульсация плоти подтверждала, что нижний Паша не против.

Ада кокетливо наклонила голову.

Он не удержался от желания дотронуться до бледного лица. Пальцы убрали с глаз тонкую прядку за чуть оттопыренное ушко, большой прошёлся по нежной щёчке. Короткий жест, отдавшийся дрожью в теле. Глупышка не понимала насколько сильна её женская притягательность.

— Не получается? — она прикусила пухлую губу, преодолевая боль.

Уверенный в себе мужчина с трудом подавил вздох. В штанах увеличивался холм. Рот хотел почувствовать её вкус. Последнее обстоятельство удерживало на расстоянии. Точно знал, не остановится и ни за что её не отпустит.

— Нет! Не то время и место, — голос стал хриплым. — Тебя кидает из крайности в крайность. Ревность дышать спокойно не даёт?

Она кивнула без капли стеснения и тут же выдвинула ультиматум:

— Женись на мне, сразу стану спокойнее.

Паша качал головой. Реветь перестала и тут же ринулась в бой. Он усмехнулся. Подушечка большого пальца обвела опухшие губы, остановившись у ссадины, и спустилась на подбородок.

Ада затаила дыхание. Внизу живота сладкое томление. Желание чтоб не останавливался, кружило голову.

Она не обращала внимания на косые взгляды водителя. За много лет он впервые видел босса таким рядом с женщиной. В глазах не похоть, а нечто большее.

— С твоим темпераментом нож в спину воткнёшь, приревновав к тому чего нет! — Паша не сомневался. Ада из тех. кто не станет устраивать истерик, а отомстит.

Её словно замкнуло договориться на визит в ЗАГС.

— Обещаю быть верной, разумной и даже пойду учиться.

Он нахмурился. С чего вдруг такая настойчивость?

— Зачем мне это? Отлично чувствую себя холостяком.

Ещё мог добавить про внутреннее табу, но знал, что подольёт бензина в костёр желания.

Ада не собиралась отступать. Последние, самые действенные аргументы припёрли к стенке.

— Рожу тебе сына и дочь! — она почувствовала, как напряглись стальные мышцы под ладонями. — Обещаю!

Паша поперхнулся воздухом. Разговор стал походить на торг.

Он долго смотрел в глаза свалившегося на голову «счастья». Вспомнил ощущения, что испытал, узнав о её девственности. Будто что-то украли тогда.

— Почему матерью моих детей должна стать ты? — вопрос скотский, но хотелось получить убедительный ответ.

— Потому, что я без прошлого. А ещё верная. Ты будешь моим первым и единственным.

Серые глаза сверлили голубые. Она умело подталкивала к черте, что поделит жизнь на «до» и «после». Он чувствовал, что скоро придётся решать и всячески оттягивал момент невозврата.

— К чему так торопишься стать зависимой?

— А сейчас по-другому? Могу выйти куда-то одна? Украдут, изнасилуют или убьют.

Паша сжал челюсти. Ещё пять минут уговоров и согласится, а нельзя.

Пока не разберётся во всём так и будет.

Ада права на все сто.

Он разжал руки. Момент единения упущен.

Они подъехали к двухэтажному зданию. Машина встала напротив входа не только в ресторан. Возможно за его стенами ответ на все вопросы.

— Я подумаю. Сейчас нас ждут. Давай узнаем кто твой отец. Может, сама после этого не захочешь связывать со мной жизнь.

Величественный старик уже ожидал их, восседая за столиком. Высокий, совершенно седой, сухопарый с внимательным взглядом холодных зелёных глаз. Он словно оценивал приближающихся к столику знакомых незнакомцев.

Протянутая крепкая рука Паше и нежный поцелуй тыльной стороны ладони Ады. Первые слова стали неожиданными:

— Я должен был встретиться с вами ещё пару дней назад, но вам было не до меня.

— Должны были? У вас к нам дело?

— Конкретнее к Вам. Павел Сергеевич Сидоров. Я привёз вам послание.

— Вы?!

— Да. Письмо отправлено в адвокатскую контору Ильи Морозова, мою фирму. В нём завещание на имя Ады Владимировны Кузнецовой. Вы назначены опекуном до её замужества.

Морщинистая рука остановила официанта за полметра от столика.

— Завещание, наследство… — Ада хотела и боялась услышать ответ на вопрос, что может разделить её с Павлом. — От кого и почему сейчас?

— Завещание получила ваша мама. Очень большая сумма для неё и трастовый фонд для вас. Наследство от вашего отца. Она переслала его мне назад, — он посмотрел на Пашу, — указав вас получателем. Её наследство вам в качестве платы за услуги. Вы станете управлять финансами вашей племянницы.

Ада прошипела с отчаянием понятным лишь ей:

— Я ему не родная!

Старик пожал плечами.

— Не имеет значения, Ада Владимировна. Вы становитесь владельцем основного пакета акций холдинга в Новосибирске. Нескольких московских компаний. Вам принадлежат суда и рыбозаводы. Лесоперерабатывающие предприятия. Завод по производству алюминия и много другого. Сумма наследства исчисляется цифрой с семью нулями.

Она нахмурилась, прокручивая в уме нули.

— Это миллиарды рублей?

— Долларов… — Он улыбнулся. — Вы очень богатая девушка, Ада Владимировна. Всё своё имущество, за исключением одного дома, пары квартир и заводов Кузнецов завещал вам.

Вместо криков радости она хмурилась, встряхивая головой. Не до конца понимая слова адвоката. Волновало совершенно другое:

— А где сам папа?

— Он умер. Кремирован и прах развеян над Тихим океаном по его желанию. Все нюансы прописаны до мелочей.

Паша присвистнул. Удивляло несоблюдение протоколов.

Ада словно прочла его мысли.

— Разве завещание не оглашается перед всеми наследниками?

Старик кивнул.

— Оно прочитано месяц назад. Странно, что вас при этом не было.

Она растерянно развела руками. Знай обо всём, когда за ней пришёл Тихоня, смогла бы смолчать?

— Я ничего не знала…

Адвокат отвечал на заданные ею себе вопросы.

— Возможно, мама уберегла вас от очень неприятного часа с родственниками… — Он нахмурился при воспоминании. — Удар пришлось принимать мне. Ваш брат был очень расстроен. Дядюшки, тётушки и их дети тоже. Поверьте, зрелище не из приятных.

Паша свёл брови у переносицы. С трудом верилось в то, что происходит.

— Странно, что он оставил тебя в живых…

— Владимир Анатольевич был очень умным человеком и предусмотрел всё! В случае гибели Ады Владимировны всё досталось бы её маме. Она, как я уже говорил, завещала всё своё движимое и недвижимое имущество вам. Чтобы стать наследником, Антону Владимировичу пришлось бы убить многих. Он не знал, — сухие губы растянулись в ухмылке, — что письмо с завещанием, номерами счетов в банках и прочим снова в моих руках.

Паша покачал головой.

— Не думал, что Маринка настолько умная.

— Выходит, вы плохо знали свою сестру. Она отзывалась о вас, как о Боге, способном решить любые проблемы.

Слова резанули душу. Сожаление в глазах цвета шторма в сумерки:

— Вообще не знал! — сердце ныло от безысходности. — Вернуть прошлое нереально за все деньги мира.

Марина молчала о нём под пытками. Доморощенный «бог» не смог спасти её от смерти и облегчить последние дни. Он перевёл взгляд на пигалицу. А последствия глупой гордыни можно и нужно исправить!

Глаза упёрлись в лицо старика.

— Давид сказал, вы улетаете завтра утром?

Тот покачал головой.

Морщинистая рука вновь сделала предупреждающий знак официанту.

— Нет. Я солгал, чтобы ускорить нашу встречу.

Паша выдохнул. Адвокат мудрый, адекватный человек. Вряд ли его придётся уговаривать.

— Оставайтесь! Знаю, как и где вам открыть филиал в Москве. Опасаюсь мести не только от Антона. Есть люди страшнее. Здесь я смогу вас защитить и, — он кивнул на огромный бумажный конверт с документами, выложенный на стол, — поможете во всём разобраться.

— А мне расскажете о папе, — Ада с трудом сдерживала слёзы. Опухшие губы дрожали. — Вы, правда знали, как они с мамой встретились?

Старик кивнул, с любовью разглядывая лицо девочки, очень похожей на отца.

— Да! Всё происходило на моих глазах. Мы дружили с Володей с детства.

Павел, почувствовав взгляд на затылке, резко обернулся. Губы сложились в хищном оскале.

— Ну, наконец-то!