Глава 5

Москва встретила льющим как из ведра дождём.

Самолёт сел ровно за минуту до того, как разверзлись «хляби небесные». Осень решила напомнить о себе зябкой прохладой; ледяным ветром, бросающим пригоршни воды в лицо; и яркими листьями, сбившимися в островки на мгновенно появившихся лужах.

Ада ёжилась, застыв перед первой ступенькой трапа.

Чуть сбоку, за спиной, стояла стюардесса в идеально подогнанном костюме алого цвета с белой отделкой. Тяжёлый взгляд сверлил спину пигалицы. Она точно не запала в душу красивой брюнетки, а наоборот.

Опасение, что может получить толчок в спину, заставило вцепиться в прикрытую козырьком часть поручней. Прорезиненная лестница щедро поливалась водой. Желание сбежать из богато отделанного салона разбилось о непогоду. Её первый полёт закончился благополучно, но всё равно было страшно.

Внизу ждали телохранители. Капюшоны курток натянуты ниже глаз. Ноги на ширине плеч. Пальцы сжаты в кулаки. Мокрые истуканы с невозмутимыми лицами.

Она бросала косые взгляды на чёрное небо. С детства панически боялась молний. Бурчание под нос в попытке успокоить себя.

— По ком плачешь, Москва? Боишься моего приезда? — Небо вздрогнуло, словно в ответ, протянувшись к ней жёлтыми щупальцами плазмы. Ада попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стенку. — Ну и пофиг! Примешь, куда ты денешься.

Паша разговаривал по телефону, взорвавшемуся звонками, стоило самолёту коснуться взлётной полосы. Мощная фигура, словно скала в ореоле яркого света.

— Не переживай, Демид. Сделаем всё в лучшем виде. Главное, что она жива. Чёрное море не настолько большое. Вычислим!

Тут же новый звонок.

— Да, Давид. Всё нормально. Не обошлось без нюансов, — он рассмеялся. — Дикие люди эти беспредельщики. Придётся вернуться, раздать долги. Перетру с нужными людьми и соберу ребят. Завтра порешаем, как лучше… — Он взглянул на профиль застывшей у выхода блондинки. — Ты был прав. Мой личный Ад в юбке! — Ухмылка на губах и уверенное: — Будем воспитывать.

Он заблокировал телефон и направился к выходу. Насмешливый взгляд на пигалицу, шатающуюся на каблуках туфель, великоватых на пару размеров.

— Да, в таких и я бы не рискнул встать на лестницу.

Ада и без того ощущала себя чучелом на фоне красотки бортпроводницы. Вместо обещанной роскошной жизни второй день выглядит оборванкой.

— Могу дать поносить… — Она оттянула пиджак, висевший на худенькой фигурке как на вешалке: — Одежду тоже! — Кивок назад с недовольством во взгляде: — Не получилась из меня стюардесса.

Паша с ухмылкой подхватил ворчунью на руки. Туфли со стуком упали на пол. Нога в брендовом ботинке откинула их в сторону. Брюнетка едва успела отпрыгнуть. В чёрных глазах мелькнула ревность.

В серых, полное безразличие. Миллиардер от криминала не испытывал чувств к летающей официантке.

— Не мой фасон, — иносказательное относилось не только к обуви.

Паша быстро сбежал вниз. Ада становилась привычной ношей.

Она уже не смущалась, по-хозяйски обхватив мощную шею. Небритый подбородок не больно корябал щёку.

Ада провела ладонью по заросшей щеке. Приятное покалывание.

— Кое-кому не помешает побриться.

Спаситель закрыл глаза, ощущая кожей тонкие пальчики. Тепло из груди опустилось пульсацией к паху.

— Брутальные мужики носят бороды, — просветил хриплым голосом.

— Фу, дровосеки! — она задержала руку чуть дольше, прислушиваясь к ощущениям. Сладко тянущая спираль сворачивалась внизу живота. Волновал запах, голос, даже суровость красивого, взрослого мужчины.

Павел осторожно коснулся губами пышных волос. Аромат лесных ягод и свежести. А ещё Ада пахла невинностью. Он закрыл глаза, на секунду потеряв контроль. Палец коснулся гладкой щёчки. Как она может быть девственницей, если он лично лишил её?

Чёрный Мерседес осторожно остановился в трёх метрах от трапа. Никаких брызг из-под колёс под ноги босса.

С одежды на кожаное сиденье натекли лужицы. Пряди волос свисали на плечи мокрыми лентами.

— Да что же мне так не везёт? — Ада пересела ближе к сухому сидению Паши. — Думала принцесса на ручках, оказывается, мной прикрывались.

Он хлебнул из бутылки воды, прежде, чем уставиться на подопечную.

— Ты когда-нибудь бываешь довольной?

Грубый окрик показался обидным. Её на самом деле кидало из крайности в крайность, но она ничего не могла с собой поделать.

— Конечно. Петь охота, а я на нервах. Маму убили на моих глазах. Деда убили. Меня забрали в бордель и подарили дяде… — Мелкая дрожь била худенькое тело. — Везли в машине полной оружия, пытались убить… — Голубые глаза на мокром месте. — Продолжать?

У Паши ни одна жилка не дрогнула. Он продолжал пить мелкими глотками.

— Не надо. Я понял. Возражу против родства. В нас нет ни капли общей крови! — Железные пальцы с противным скрежетом закручивали жестяную крышку. — Тебя нужно показать психиатру. Тёма, поищи в аптечке успокоительное, — короткий приказ телохранителю.

Наполовину пустая бутылка точным движением заброшена назад в бар. Стекло со звоном ударило по металлу.

Ада вздрогнула, а он продолжил:

— Возможно, придётся положить на пару недель в психушку. Если не прекратишь жалеть себя.

Она трясла головой с видом побитой собаки, совсем как полдня назад.

Паша закрыл глаза. Откинулся на спинку дивана и вытянул ноги.

Напуганная пигалица немногим лучше обнаглевшей. Но хоть несколько минут посидеть в тишине.

Дождь бил по крыше, растекался слезами по окнам. Шины с шумом рассекали мокроту луж. Двигатель тихо урчал. Естественное звуковое сопровождение для отдыха.

Ада с удивлением наблюдала, за коротким сном спасителя. Оставалось позавидовать стальным нервам нового родственника.

Через час она стояла с открытым ртом напротив трёхэтажного дома в элитном посёлке.

— Ничего себе! — кирпичный дворец подавлял размером.

Сердце сжало неприятным предчувствием.

— Я обещал тебе новую жизнь. Вот первое из исполненных. Теперь живёшь не в хрущёвке. Лида покажет твои комнаты.

Ада робко нырнула в открытую дверь вслед за хозяином дома и замерла, сделав пару шагов. Внутри он был не менее впечатляющим. Взгляд упал на широкую лестницу.

Она крутила головой.

— Лида у нас кто?

— Управляющая. Со всеми вопросами к ней.

Их встретила женщина лет сорока. Кареглазая, темноволосая, чем-то похожая на стюардессу. Она с недоумением смотрела на нелепую гостью хозяина.

— Лидия Дмитриевна, это я. Вы сразу пройдёте к себе? Знакомство с хозяйством можем отложить на завтра.

Ада поёжилась под холодом неприветливого взгляда. Она не успела ответить.

Громкий голос заставил вскинуть голову.

— Дорогой, ты вернулся?!

Ещё одна черноволосая красотка стояла наверху лестницы. Длинные ноги едва прикрывал накинутый на голое тело халатик. Взгляд тёмных глаз с обожанием взирал на Павла.

Сердце кольнула ревность.