Глава 27

— А вот это я привезла из Индии! — Зарина ужом крутится возле меня в воздушном балахонистом наряде.

Демонстрируя огромного деревянного слона, она явно соблазняет меня, потому что при каждом ее движении сквозь черную полупрозрачную блестящую ткань видно слегка округлившийся живот и полную грудь без бюстгальтера. И если меня не подводит зрение, то на бортпроводнице еще и трусов нет. Так что под этой тряпкой она полностью голая.

Но вот что интересно: в случае с Ириной меня совсем не смущала ее беременность, тут же это пузико вызывает легкую брезгливость. Ибо я совершенно уверен — не моего авторства ребенок Зарины. А еще раздражает слишком низкое кресло и дурацкий стеклянный журнальный столик, упирающийся в мои колени.

— Красивый слон? Давай сделаем с ним селфи? — Кидается ко мне Зарина и так ловко поворачивается, что ее голые сиськи предстают передо мной как на ладони.

И тут я начинаю всерьез беспокоиться за свое здоровье, потому что любой нормальный мужик однозначно реагирует на голую грудь с розовыми крупными сосками. Особенно когда дама нарочно тычет ей в лицо.

Зарина, хихикнув, тут же делает нечто в телефоне, кажется, выкладывает сториз в социальной сети, а затем удаляется за бокалами, заявив, что капелька кагора никак не помешает ее беременности.

— Действительно, — саркастически отмечаю пользу алкоголя для будущих матерей.

Оглядываюсь по сторонам. В глазах рябит от пестрого, излишне нарядного декора. Все розовое, сиреневое, блестящее и искристое. А еще этот ковер с густым ворсом. Мои носки смотрятся в его джунглях пришельцами, топчущими дикую флору и, кто знает, возможно, фауну.

Все полки Зарины завалены какими-то статуэтками. Большая часть покрыта пылью. Что и немудрено — несподручно ей вытирать все это богатство с такими длинными острыми ногтями.

— Я так рада, что ты пришел ко мне в гости! — сияет она улыбкой, расставляя на дурацком и совершенно неудобном столике стопочки и бутылку со сладким пойлом.

На этот предмет мебели только ноги класть во время просмотра телевизора. А так совсем неудобно сгибаться в три погибели. У Зарины в квартире в принципе все устроено максимально некомфортно для нормальных людей.

— Я раньше по съемным хатам моталась, затем у подружек жила. Пока вот эту двушку не смогла себе купить, — хвастается, раскинув руки, в очередной раз демонстрируя торчащие соски.

А я хватаюсь за бутылку. И не потому, что очень хочу выпить, просто мне за нее стыдно. Вот так, перевалив за тридцать и женившись по пьяни, я превратился в евнуха.

Что там надо делать в первую очередь? На УЗИ полового члена записаться?

Вот папа будет ржать. Мало того, что из капитанов попрут, так еще и пипетка не работает.

Но цепляет меня сейчас не это.

— А как ты умудрилась заработать на квартиру? Она, конечно, не в центре и не слишком большая по метражу, но все равно.

Зарина отворачивается и принимается ходить вдоль своих полок. Теребит пальчиками пыль.

— У меня был очень хороший друг, он мне с покупкой и помог.

— Ясно. Ты спала с женатым мужиком сильно старше тебя, который презентовал тебе квартиру.

— Это была любовь!

— Да я же не против. Любовь к деньгам — это тоже любовь. — Подношу к губам стопку, пью маленькими глотками. И, пока по крови ползет горячее тепло вина, до меня кое-что доходит.

Приторно-сладкий вкус напитка притупляется, и что-то свербит в голове, как сосед с перфоратором в выходной день.

— Негде жить, говоришь, было? — говорю словно в прострации.

Ира тоже говорила, что ей негде жить, вот ее Серж и приютил. А я как говно в проруби. Только и делаю, что ругаюсь с ней. Тем временем Зарина начинает вещать о своей нелегкой жизни:

— Ну да, я была такая молодая наивная девочка, верила в искренность чувств человека, мне казалось, раз он хочет купить мне квартиру, то я ему нужна навсегда, а он даже не собирался разводиться с женой. Хоть и говорил, что ему надоел шум, гам и дети, весь этот срач от игрушек и фломастеров на стенах, в итоге заделал ей третьего. Тогда-то я и ушла. Знаешь, как обидно было? Я ему свою девственность подарила. Самое дорогое, что у меня было. Я, между прочим, до двадцати лет ее хранила, а он какой-то квартиркой отделался.

— Бедная ты, несчастная. Мне очень-очень жаль, — произношу, опять же с откровенным сарказмом.

Встаю, достаю телефон. Собираюсь позвонить жене, потому что до меня доходит плачевность ситуации. Все это джентльменом меня совсем не делает. И, пока я выбираю в телефонной книге ее номер, мне приходит сообщение со скриншотом, очевидно со страницы Зарины, где изображены хреново получившийся я, слон и бортпроводница. На снимке написано следующее: «Ну и кто из нас шлюха?»

Мозг туманится. Кожа моментально становится липкой от холодного пота и дикой злости. Звоню ей.

И снова, не поздоровавшись, начинаю с места в карьер:

— Ирина, это детский сад, ты это понимаешь?

— Не стоило отрываться от дамы. Она обидится.

Слышу звук, как будто моя пока еще супруга бьет ножом по доске.

— Ты что там, пожарнику пальцы рубишь? По одному?

— Как же смешно, Илья Андреевич, я готовлю суп! Шинкую морковь, а вот ты зря со своей бортпроводницы слез, прерванный половой акт вреден для здоровья.

— У меня никакого акта нет. Как с тобой познакомился, так у меня только геморрой из приятного! Мы обсуждаем тест ДНК!

Стук, еще один стук. Потом бульканье и грохот посуды. Я ревную даже по тому поводу, что она ему готовит.

— Илюша, мне кажется, сейчас не время звонить своей жене за деньги, мы не закончили разговор, — блеет как овечка Зарина, пытаясь прекратить мой звонок. — Потом обсудите ее гонорар. У нас только начало складываться.

Смотрю на нее с удивлением. Что это, интересно, у нас с ней начало складываться?! Лучше бы, пока время есть, пыль со слона протерла.

— Ага, акта у него нет. Даже в ее сториз заметно, что она полуголая. Рассказывай кому-нибудь! Слава богу, скоро развод. Жду не дождусь! Мечтаю!

— А ты чего это за ее сториз следишь? Причем, судя по всему, регулярно?! — не обращая внимания на Зарину, обсуждаю ее громко, во весь голос. — Какое тебе дело, раз ты с Сережей живешь? Где он, кстати? Ты пару часов назад шептала, так боялась его потревожить. А теперь громкость выкрутила.

Не стоило это говорить при трепливой бортпроводнице, но меня аж разрывает на части.

А Ира в карман за словом не лезет:

— Я была о тебе лучшего мнения, пилот. Если до этого я еще думала, что у нас может что-то получиться, то после того, как ты, не успев развестись, пошел по рукам, для меня ты просто умер.

Стук ножом становится гораздо чаще, теперь он напоминает речитатив.

— Она живет абы с кем, будучи замужем, а умер я!

— Мне до развода рукой подать!

— Размечталась! Ты беременна, я против! Никакого развода не будет! — последнее я просто ору в трубку.

Меня сильно бомбит. Я будто паровоз! Пыхчу и плююсь паром, дым валит над моим составом, а в ушах перестукивают на стыках колеса. Еще, главное, хватает наглости следить за соцсетями Зарины. Это ж надо!

Трубку мы бросаем практически одновременно. Не знаю, кто первым жмет отбой, я или она, но факт в том, что я разговариваю с ней второй раз за сегодняшний день, а мне уже требуется консультация кардиолога.

Разъяренный и тяжело дышаший, бью ногой по розовому креслу-мешку в углу комнаты. Зарина, открыв рот и прижав к груди бутылку кагора, падает на диван.

— Твоя беременная жена живет с каким-то мужиком? Девочки умрут от шока! Вот это номер! Ты какой-то прям аморальный тип, Беляев. Надо же думать как-то, — морщится. — Я понимаю, ты герой, знаменитый пилот. Тебя по телевизору часто показывают. У тебя отец-легенда! Ты капитан, но начинай предохраняться! Если ты купил жену за деньги, то зачем ты ей заделал? И потом, мы не знаем, может, это от мужика этого она понесла. У тебя не жизнь, а цирк шапито! Мне даже неловко, что я тоже от тебя беременна.

— Так, стоп! Ты ничего никому не скажешь. Слышишь меня?! Побещай!

— Никому. — Как бабулька, быстро и суетливо крестится Зарина, показывая замок на губах. Особенно странно это смотрится с учетом ее распутного, полупрозрачного наряда. — Только девочкам, и все!