Глава 28. Игорь

Все, о чем я мечтал, после того, как Комаров убил моего отца, — отомстить. Я помнил все, каждую деталь “детства”: убитую горем маму, перепуганных братьев, нищету, страх. Но еще больше то, как ухмылялся Виктор Комаров, когда встречал кого-то из нас, Збигневых. Каждый день я просыпался с мыслью только о том, как рано или поздно отомщу ему. Или его семье. Дети не отвечают за грехи отцов? Только не в этом случае!

Может, Марк был прав и я слишком перегнул. Но он с детства любил эту девчонку, так что вряд ли трезво смотрел на ситуацию. А раз к Маше подобраться было нельзя, то почему бы не вспомнить о ее младшей сестре? Она ведь тоже Комарова. Нет, я не собирался трогать ее или пугать. Так, только перекинуться парой слов. Ее адрес я знал еще с момента, как собирал данные на Машу, фото девчонки тоже видел. Оставалось только приехать в гости.

Меньше всего я ожидал застать ее поздним вечером на скамейке у дома. Даже прошел сначала мимо, не обратив внимания на ревущую девчонку, но потом замедлил шаг и развернулся. Сомнений не было — передо мной младшая Комарова. Сейчас она мне показалась совсем ребенком. Может потому что так горько плакала, подтянув к себе колени и сжавшись в комок?

— Что случилось? — голос прозвучал слишком громогласно.

Мелкая тут же всполошилась и отняла руки от лица. Внутри закипела злость. Вот только не к ней, а к тому, кто посмел ее избить.

Схватил девчонку за подбородок и осмотрел на свету каждый синяк. Она испуганно дернулась и мне пришлось крепко перехватить тоненькое запястье, чтобы силой удержать ее рядом и рассмотреть следы от ударов. На скуле, шее, руках.

— Не надо… — испуганно прошептало это хрупкое создание и затряслось как осиновый листочек на ветру.

В недоумении вскидываю бровь — чего она так испугалась? Тут же встречаюсь с ней взглядом и меня будто ледяной водой окатывает: глаза девчонки снова наполняются слезами. Она смотрит с таким ужасом, словно… подумала, что я хочу ее ударить?

Внутренности противно сводит от отвращения к себе. И вот эту малышку я хотел запугать? Наверняка Маша была так же напугана, просто не показывала виду и храбрилась, как только могла. А еще… ужасно хотелось начистить морду уроду, поднявшему руку на того, кто слабее. Даже я изначально ставил задачу припугнуть, но не трогать и пальцем. И то главная цель не Маша, а ее отец. Надеялся, что она сообщит ему про угрозы и тот прилетит в город.

— Не реви, — обрываю грубо и оглядываю ее хмурым взглядом. Черт, как успокаивают плачущих девушек?

Тая — ее вроде так зовут — шмыгает громко носом и торопливо кивает. Только голову опускает ниже, чтобы я не заметил, как она беззвучно продолжает плакать, чтобы не раздражать меня. С досадой слежу за тем, как она обнимает себя за тонкие плечики и дрожит. Неужели я ее так напугал?

— Тебе есть, куда пойти?

Она отрицательно мотает головой.

— А сестра?

— Не надо к Маше. У нее и так проблем хватает.

— Ну и где в таком случае ты собралась ночевать?

— Я… тут посижу немного. Толя скоро отойдет и я вернусь в квартиру. Вы не подумайте, он хороший, только вспыльчивый немного.

Наивное создание.

— Поднимайся, — я раздумывал всего секунду, — поедешь ко мне.

— Что? Нет, я не могу! Толик очень ревнивый. Вы не беспокойтесь, все будет в порядке, правда! Он обычно через пару часов уже назад пускает, — лепечет мелкая.

То есть девчонку этот урод уже не первый раз выгоняет? Отлично, просто отлично.

— Мне плевать, что и как там будет с придурком, что тебя избил. Я тебя ночевать на улице не оставлю. Идем, покажешь, где живешь, — приказываю я и направляюсь к подъезду.

— Зачем? Не надо! — девчонка тут же забыла про слезы и бросилась следом.

Вот чего я точно не ожидал, так это того, что эта щуплая малышка на голову ниже меня ростом вцепится в руку, как разъяренная фурия! Я так опешил, что даже позволил себя оттолкнуть. А Тая тут же загородила проем собой и уставилась на меня своими огромными глазищами.

— Послушай, мелкая, — устало вздыхаю я, — либо ты спокойно поднимаешься и забираешь свои вещи, либо тебе придется жить у меня без смены одежды.

Тая хмурится, кусает губы и наконец уточняет:

— Вы точно не будете бить его?

— Посмотрю по ситуации, — ухмыляюсь нахально в ответ и отодвигаю девчонку в сторону, — давай говори этаж и квартиру

Ключа у Таи не оказалось, так что пришлось звонить в дверь. Краем глаза замечаю, как мелкая нервно грызет ноготь и испуганно прислушивается к происходящему в квартире. После грохота и приглушенного мата дверь все же распахивается.

— О, уже хахаля своего притащила сюда, ш***а! — долговязый парень с типичной внешностью гопника встречает перегаром и истошным криком.

— Толя, ты не так все понял! Он просто помогает мне, — робко оправдывается Тая.

Отодвигаю этого урода и киваю девчонке:

— Иди, собирай вещи.

Тая медлит, опасливо смотрит на Толика, но потом ловит мой твердый взгляд и послушно заходит в квартиру. Да, девочка, спорить со мной точно не надо.

— Чего? Это че, помощник у тебя такой? Я не понял! Ты куда пошла! — это тело дергается следом, но я хватаю парня за шею и удерживаю на месте.

— Заткнись.

Угрожающие нотки в моем голосе Толик точно не улавливает, потому что начинает угрожать в ответ.

— Ты кто такой ваще? Я тебя урою сейчас! Ща разберусь со своей цацей и до тебя дело дойдет! — обещает он, выворачиваясь из моей хватки.

Я брезгливо морщусь и заламываю его руку за спину. Этот вой боли — просто музыка для моих ушей!

— Не думал, что девушке так же было больно, когда бил ее, урод? — вкрадчиво интересуюсь у Толика, но тут же в коридор вылетает Тая и приходится сменить звериный оскал на подобие улыбки. Получается, кажется, плохо, потому что девчонка смотрит на меня своими испуганными глазами олененка Бэмби. И вот прямо сейчас у меня такое ощущение, что я тут самый главный маньяк и это я ее избил.

— Таечка! Любимая, скажи этому… скажи, чтобы отпустил! — воет Толик.

— Вы ведь не будете его бить? — с надеждой спрашивает она.

Впервые в жизни я чувствую укол совести за то, что собираюсь бессовестно солгать.

— Конечно нет, малышка. Мы просто поговорим.

Она топчется на месте, но после все же подхватывает ручку чемодана и проходит мимо нас. Толик жалостно ноет что-то вслед девчонке и она нерешительно останавливается напротив. Окидывает своего (надеюсь, бывшего) парня взглядом и поднимает сверкающие темные глазищи на меня.

— Подождать вас внизу?

От послушного тона голоса и этого взгляда снизу вверх кровь резко приливает совсем не в голову. Это настолько ошеломляет, что с трудом заставляю себя перестать пялиться на ее чуть приоткрытые губы. Сурово хмурюсь и киваю вместо ответа.

Как только за мелким наваждением захлопывается дверь, пинком отправляю Толика вглубь загаженной мусором квартиры. Он едва ли не на ультразвуке верещит ругательства и угрозы, а я с предвкушением разминаю шею. Придется сегодня немного замарать руки и преподать хороший урок парню о том, что нельзя бить хороших девочек.

Особенно тех, что нравятся мне.

* * *

Как же кстати я переоделся в свитер! Потому что когда взгляд выхватывает из сумерек тоненькую фигурку, понимаю, что Тая продрогла. «Похожа на крохотного взъерошенного воробушка» — почему — то отмечаю я и едва подавляю улыбку. Тем более что девчонка смотрит на меня серьезным проницательным взглядом. Особенно внимательно оглядывает стесанные до крови костяшки пальцев. Да, Толику досталось, и я даже не собираюсь это скрывать.

— Ты замерзла, — стягиваю с себя свитер и протягиваю девушке. Не хватало еще, чтобы простыла. Хоть весна и в разгаре, но ночами до сих пор прохладно.

Как ни странно, она даже не спорит. Молча надевает его поверх тонкого платьица и тут же тонет в нем — свитер на несколько размеров больше. В нем Тая кажется еще более хрупкой и крохотной. До зуда в ладонях хочется обнять ее, как можно крепче, и пообещать, что больше ни одна неприятность ее не коснется.

Усилием воли заставляю себя не пялиться на девчонку и снимаю блок с дверей машины.

— Садись, — приказываю коротко, а сам забираю у нее чемодан, чтобы загрузить его в багажник.

Без споров она забирается на переднее пассажирское сиденье, сразу же пристегивается ремнем. Честно сказать, это напряжение между нами начинает угнетать. Но лучше, наверное, пока не пугать девчонку и не приставать с расспросами, так что я сажусь за руль и сразу же завожу мотор.

Тая молчит большую часть пути. Сначала снова смотрит на мои стесанные в кровь костяшки пальцев, потом на синяк на скуле, оставшийся после драки с Марком. Отворачивается к окну, когда мы едем по уже ночному городу, молча разглядывает проплывающие здания. Ну и к лучшему.

— Вы ведь его ударили.

Не спрашивает — утверждает. Перевожу взгляд на ее хрупкую фигурку. Она как будто тонет в густой тьме, только блики фонарей отражаются на коже. Даже создается ощущение, что девчонка светится изнутри. В груди что-то неприятно и, главное, непривычно екает. Поспешно перевожу хмурый взгляд на дорогу.

Отлично, Игорь, теперь тебе нравятся малолетки, которые на полжизни младше тебя!

— Ударил, — глупо отрицать очевидное.

— А ведь обещали не бить, — с укором говорит Тая и наконец переводит осуждающий взгляд на меня.

А лучше бы вообще продолжала пялиться в окно, потому что под этим взглядом я ощущаю себя бесконечно виноватым! Да этот козел заслужил хорошую взбучку, и я считаю, что полностью прав, что пару раз врезал ему. В следующий раз будет думать, на кого руку поднимает!

Но чувство вины все равно давит. Проклинаю чертов светофор, которому приспичило загореться красным, потому что теперь неизбежно придется не меньше минуты пялиться в эти наивные глаза.

— Хочешь его пожалеть и простить? — мрачно уточняю, барабаня пальцами по рулю.

Невольно перехватываю собственный взгляд в зеркало дальнего вида и усмехаюсь. Я еще удивлялся, почему девчонка меня испугалась при встрече — разбитый нос, заклеенный лейкопластырем, кровоподтек на губе и синяк под глазом. Да любой бандит наверняка выглядел лучше, чем я. Драка с Марком не прошла даром.

— Не знаю, — отвечает она после долгих раздумий, когда мы уже едем по полупустому проспекту. Натягивает рукава моего свитера ниже, пряча кулачки, и продолжает обычным тоном, — мама всегда прощала папу. Когда он поднимал руку на нее или на нас.

От неожиданности ударяю по тормозам резче, чем было нужно, и чуть не впечатываюсь в руль лицом. Позади яростно сигналят, но мне плевать. От закипевшей в крови ненависти мгновенно мутнеет в глазах. Голос сел и удается только вкрадчиво поинтересоваться:

— Тебя бьет отец?

Тая испуганно вжимается в кресло и лепечет:

— Нет. Уже нет. Лет до пятнадцати бил. Это же часть воспитания.

Тая смотрит на меня своим чистым невинным взглядом, и я понимаю — она действительно так считает. Папаша постарался вбить в головы собственных детей, что такое абсолютно нормально.

— Побои могут быть частью воспитания только у идиотов. И моральных уродов вроде твоего отца.

Тая вскидывается, чтобы возразить, но натыкается на мой жесткий взгляд. Тушуется, но все-таки упрямо мотает головой:

— Не надо так говорить, — тихо просит она, — он все-таки мой папа. Каким бы строгим ни был.

— Ты к нему слишком добра, если продолжаешь хорошо думать о нем, — ухмыляюсь зло.

— Я знаю… — после недолгого молчания шепчет Тая и отворачивается к окну.

Черт. Зря я все это затеял с местью через девчонок. Все же личные счеты у меня с Комаровым, а не с ними. Усмехаюсь невольно — вот уж теперь с тем, что сам виноват, я согласен. Понял, принял, исправлю. И нужно будет поговорить с Марком, когда тот остынет.

Остаток дороги проходит в молчании. Тая успела немного задремать и, как не жалко было ее будить, но пришлось это сделать.

— О, ты в центре живешь почти, — она выбирается из внедорожника и осматривает улицу.

— Да, мне так проще на работу добираться, — пожимаю плечами и тоже выхожу из машины. На эту квартиру я заработал честно, по крайней мере.

Лифт отвозит нас к нужному этажу, несколько секунд я вожусь с ключом и замком, а после распахиваю дверь и пропускаю Таю внутрь.

— Так. Ну вот, моя берлога. Извини за небольшой беспорядок, — дежурно извиняюсь и, разувшись, сразу подхватываю чемодан Таи и отношу в гостевую спальню, — Твоя комната пока будет здесь. Вроде бы все необходимое в шкафу есть, но если что — поищи в ванной или кладовой.

Девчонка семенит следом и, когда я оборачиваюсь, то замечаю, как она кусает пухлые губы и неловко переминается с ноги на ногу.

— Мне очень неудобно… Извините, что я так навязалась, вряд ли вам со мной вообще хочется возиться. Я… я не хочу идти к Маше — у нее только все наладилось, она так счастлива. И домой вернуться не могу. Отец… он меня просто убьет.

В голосе Таи столько глухого отчаяния — она абсолютно верит в свои слова. Не приукрашивает реальность, а просто констатирует факт. Кулаки поневоле сжимаются и мне удается сдержаться только чудом, настолько злость затопляет разум. Пожалуй, когда я доберусь до Виктора, то спрошу с него не только за своего отца, но и еще и за одну потерянную девочку.

— Ты можешь жить здесь столько, сколько понадобится. Меня почти не бывает дома. Не бывало… Сейчас буду чаще, — поправляю сам себя, вспоминая, что Марк меня уволил.

Тая вскидывается и поспешно тараторит:

— Вы не подумайте, я не обуза. Я умею готовить. Немного… И чистоту поддерживать буду. Мешать не стану, буду сидеть как мышка в комнате, вы меня не увидите даже. Только на работу и обратно!

— Вот этого точно не нужно. Ты не в плену здесь, можешь делать то, что тебе захочется. И еще. Я против, чтобы ты работала.

Тая несколько раз хлопает глазами, переваривая сказанное, и отрицательно мотает головой:

— Ну уж нет! Я не нахлебница!

— Боже, ты серьезно думаешь, что твое житье здесь так сильно ударит по моему кошельку? — фыркаю весело, окидывая эту крохотную девчонку взглядом, — Судя по комплекции, ты питаешься парой крошек дважды в неделю.

— Дело не в этом, — Тая даже не улыбается шутке и смотрит на меня слишком серьезно, — отец всегда все запрещал мне. Я хочу жить обычной жизнью, как все.

Отправляю руки в карманы и осматриваю девчонку уже внимательно. Медленно скольжу взглядом по ее фигуре, от худых ног с острыми коленками до самой макушки, на которой задорно торчит непослушная прядка. Только сейчас понимаю, что это не просто молодая привлекательная девушка, но и что в ней есть стержень, характер. Именно поэтому она стойко терпела жизнь с этим придурком-Толиком, лишь бы не вернуться назад в золотую клетку. Поэтому храбро сбежала от всесильного отца и не гнушалась обычной работы.

— Хорошо, — киваю наконец в ответ, — тогда если тебе понадобится помощь или что — либо из вещей — просто скажи.

Тая под моим взглядом почему-то краснеет и отводит глаза. 1439f7c

— Вообще… мне бы в магазин. Или в аптеку, — снова смущается и кусает губы. Какая милая привычка.

— Не проблема. Говори, что нужно, я привезу.

— Мне бы самой, — настойчиво мотает головой девчонка.

— Зачем?

— Ну… мне надо… для женской гигиены. Ну, вы понимаете…

Черт возьми, я впервые почувствовал, что смущен. Неловко кашляю и киваю в ответ:

— Конечно. Пойдем, я тебя отвезу в аптеку.

Кажется, эта девчонка внесет в обыденную жизнь серьезные перемены. За каких-то пару часов после знакомства ей уже удалось невозможное — заставить меня отказаться от мести Комарову через нее и Машу. Интересно, какие еще сюрпризы жизнь преподнесет?