Глава 19

Кристина

    Мама предложила встретиться в кафе. Сказала, что у нее есть очень важные новости. Я пришла за пятнадцать минут до назначенного времени и размышляла, а знает ли мама о том, какую подлянку подкинул мне отец. И если не знает, то стоит ли ей об этом рассказывать? Если рассказать, это может оттолкнуть маму от папы еще сильнее, но с другой стороны… С другой стороны, а вдруг она сможет на него повлиять?

    Так, нет. Не пойдет. Если я, столкнувшись с первой же сложностью, тут же побегу плакаться маме в жилетку, то что я вообще из себя представляю? Все жизнь жила, считай, на чужом обеспечении, ни копейки самостоятельно не заработала — разве это правильно? Мне уже двадцать лет, не десять, даже не пятнадцать. Уверена, что многие сталкивались с проблемами куда весомее моих куда раньше.

    А значит, матери рассказывать не буду. Справлюсь самостоятельно и поделюсь с ней этим после.

    Телефон вибрирует от входящего сообщения:

    “Фея, я уже соскучился. Чувствую себя обманутым. Тебя сегодня ждать дома (у тебя же, между прочим)? Могу приготовить ужин…”.

    “Прости, что оставила тебя одного :((” — тут же строчу я.

    “Уверен, у тебя были на то веские причины. Но воспитательную беседу я с тобой все равно проведу ;). Так что насчет ужина?”

    “Можно :)” — отвечаю я, хотя мне неловко, что пришлось оставить Влада одного.

    — Привет, моя милая, — мама целует меня в щеку. Я пропустила, когда она вошла, отвлеклась на переписку. — Как твои дела?

    — Все хорошо, — голос чуть дрогнул. — А у тебя?

    — У меня прекрасно, — мама светится от радости. — С отцом уже подписали все документы.

    — Уже? — я удивляюсь.

    — Конечно, а что тянуть? — усмехается мама. — И я наконец чувствую себя свободной!

    Не сказать, что мне приятно слышать такое, но в то же время я понимаю, что мне стоит порадоваться за маму. Впервые приходит мысль — а что, если в их отношениях папа был так же жесток с мамой, как и со мной, когда я отказалась от его требования? Что, если мама просто не рассказывала ни мне, ни брату о том, по каким правилам ей приходится жить?

    Нет, я и раньше подозревала, что отец тиран, но никак не ждала, что настолько.

    — И-и-и-и… — мама берет театральную паузу. — И меня пригласили на Бродвей! Завтра вылет в Нью-Йорк!

    — Что? — тихо переспрашиваю я, стараясь улыбнуться. Вот только актриса из меня, конечно, никакая. Видимо, этот талант не передается с генами.

    — Ты расстроилась? — мама хмурится. — Я буду часто прилетать, честное слово. Да и звонки никто не отменял. Не бросаю же я вас, в самом деле. Просто решила, что сейчас у меня появилась прекрасная возможность заняться собой, а не только семьей.

    Мне показалось, или в тоне мамы слышится упрек? Заниматься семьей? Это она про еженедельные ужины? Или про сотню нянечек, которые у нас появлялись, когда дела компании отца пошли в гору? Или про водителей, которые возили нас по школам и дополнительным курсам? Сколько я себя помню, нами всегда занимались другие люди, тогда почему мама так устала?

    Мне становится обидно. Я сжимаю стакан с водой и опускаю голову.

    Чувствую, что именно сейчас мне как никогда нужна материнская поддержка, хоть какое-то подобие заботы. Да даже поговорить! Но я даже не знаю, как об этом попросить.

    — Я за тебя очень рада, мам. Просто никак не ожидала таких новостей, — выдавливаю я вместе с улыбкой. — Они очень неожиданные.

    — Я тоже удивилась, — мама расслабляется. Переходит из состояния натянутой струны в состояние спокойной и жизнерадостной женщины после развода. — Не думала, что им нужны пятидесятилетние актрисы.

    Она хрипло смеется, вот только ее смех кажется каким-то ненатуральным. Мама одновременно и гордится и стыдится своего возраста. Она действительно очень хорошо выглядит для своих лет, но в то же время понимает, что полвека уже за спиной, а она так и не достигла того, чего хотела. И именно сейчас перед ней открываются двери, которые она хотела увидеть в двадцать, но была слишком занята воспитанием моего брата.

    — Я думаю, что у тебя все получится, — твердо произношу я.

    То, что мама стареет, нельзя исправить. Как и то, что мы отчасти были причастны к тому, что она не чувствует себя успешной женщиной, что ожидания ее двадцатилетней ударились о жизнь пятидесятилетней. И сейчас все, что я могу для нее сделать, отпустить. Впрочем, а кто меня спрашивал?

    Именно в этот момент я чувствую себя одинокой. Именно в этот момент я жалею, что вчера была слишком резка с братом. Именно в этот момент мне очень хочется с ним поговорить. Вот только вместо него мне звонит Шервуд.

    Хочется скинуть трубку, но я извиняюсь перед мамой и отвечаю:

    — Крис, привет! Мне очень нужна твоя помощь, — его голос звучит сдавленно, он явно чем-то сильно обеспокоен. — Алена попала в беду.

    Мне хватает несколько секунд, чтобы сообразить, что Алена — это шестнадцатилетняя сестра Дэна.

    — Она не ночевала дома, и вот я ее нашел. Вот только она отказывается со мной идти и… кажется, она под чем-то. Пожалуйста, очень тебя прошу, может, у тебя получится ее убедить.

    Он тараторит и тараторит, и я слышу, в какой Дэн растерянности.

    — Напиши адрес, — вздыхаю я. Похоже, сегодня мне еще раз предстоит спуск в эту адскую социальную машину под названием метро. А раньше бы я не задумываясь взяла бы такси. — Я приеду.

    — С-спасибо, спасибо большое… И заранее прости, что тебе придется побывать в таком место.

    Он скидывает трубку, а я задумываюсь о том, что теперь мне в каких только местах не предстоит побывать. Об элитных клубах и дорогих ресторанах придется на время забыть. Ловлю себя на том, что почти не переживаю на этот счет. К примеру, таких вкусных домашних пирожков, которые я сегодня попробовала у Леры, там мне точно не доведется поесть.

    — Тебе надо бежать? — без тени обиды интересуется мама.    

    — Похоже на то. Но я могу с тобой посидеть еще, — отвечаю я, мысленно надеясь, что Шервуд еще немного посидит с Аленой. Где бы она ни была и за это время не произойдет ничего ужасного. Если завтра мама и правда отправится в Нью-Йорк, мы с ней слишком долго не увидимся. 

    — Не стоит, если тебе и правда надо, — улыбается мама. — Один из тех уроков, которые я осознала совсем недавно заключается в том, что есть вещи, которые надо сделать тут и сейчас, потому что потом будет слишком поздно. Они должны стоять выше прочих. Тех, которые ты должна сделать не потому, что надо, а потому что так правильнее.

    — Спасибо, мам, — бормочу я, хотя смысл сказанных ею слов от меня ускользает.

    Я крепко обнимаю ее на прощание и выхожу на улицу. Там накрапывает мелкий дождь.

    В этот же момент на телефон приходит адрес, скинутый Шевудом. Сверяюсь с навигатором. Фух, в метро спускаться не придется, тут идти минут десять.

* * *

Передо мной неприметная дверь серого цвета без каких либо обозначений или вывесок. Выглядит она довольно обшарпанной и ее не особо спасают граффити кислотных цветов, которые рисовались, судя по всему, чтобы хоть как-то ее выделить на фоне других.

Пытаюсь дозвониться Шервуду, чтобы сверить координаты, но его телефон вне зоны доступа. Набираюсь смелости и тяну дверь на себя.

В нос тут же ударяет какой-то кислый аромат, теперь передо мной примерно двадцать ступеней вниз по лестнице. По бокам развешены фотографии БДСМ-игрищ, и я с ужасом думаю, куда могла встрять сестра Шервуда. Мне совершенно не хочется туда спускаться, но я беру себя в руки.

Внизу еще одна дверь, и стоит мне ее открыть, как я наталкиваюсь взглядом на высокого мужчину в черной футболке с надписью “Секьюрити”. Вот прям русскими буквами, кислотно-желтыми буквами по черному.

Он не задает никаких вопросов, только смеривает меня тяжелым взглядом и отворачивается.

Я осматриваюсь. Холл с низкими потолками, кирпичными стенами, на которых все та же тематика фотографий и порядка пяти разноцветных дверей, ведущих в другие помещения. И пахнет тут… ужасно. Я никогда не имела дел с наркотиками, но интуиция мне подсказывала, что именно такой запах может быть у конопли. Вновь пытаюсь дозвониться до Шервуда, но тут телефон не ловит уже у меня.

— Девушка, вам нужна красная, — низким басовитым голосом говорит охранник. — Меня предупредили на ваш счет.

В этот момент мне становится страшно. А что, если это какая-то ловушка Дэна? Мне, конечно, слабо верится в то, что парень на подобное способен, как-то я раньше за ним не замечала подлянок подобного типа… Я поспешно засовываю мнительность куда поглубже и иду к красной двери.

Толкаю ее, и по глазам тут же бьет дым. Комната довольно просторная, тут множество ковров, на которых сидят люди. Перед ними кальяны и подносы с фруктами. Вот только выглядели все присутствующие как-то… странно? Будто были не совсем адекватны и трезвы, хотя алкоголя тут не наблюдалось. Я очутилась в месте, которое совсем не ожидала увидеть. Нашарила взглядом белобрысую макушку Шервуда довольно быстро.

Он сидел возле девушки с белоснежными, почти седыми волосами. Она явно готовилась к мероприятию, было густо накрашена, вот только косметика уже успела потечь и застыть на лице разводами.

— Да брось ты уже эту херню, — Дэн злился. Он забрал у сестры из рук трубку кальяна и откинул в сторону, из-за чего кальян вдруг накренился. — Алена, послушай меня!

— Я не хочу тебя слушать, — высоким голосом заявила девушка. — И отстань уже от меня.

— Это место… как ты вообще сюда попала? — Дэн кипятился.

— Это место моего друга, — холодно ответила она.

— А он знает, что тебе всего шестнадцать? — прошипел он.

— Шестнадцать — это возраст сексуального согласия, — сообщает Алена, и я мысленно закатываю глаза. Судя по всему, она тот еще фрукт. Я даже теряюсь на миг, потому что совершенно не представляю, как строить с ней беседу.

— Ты не думала, что тебе родители скажут?!

— Да им все равно, братик, ВСЕ РАВНО. Где бы мы ни тусили. Тебе тоже должно быть все равно. И вообще, ты отвлекаешь меня от моих друзей, — девушка кивает на толпу подростков в углу. Те на нее даже не смотрят.

— Всем привет, — решаю вмешаться. Подхожу еще ближе и усаживаюсь напротив брата с сестрой. Протягиваю руку Алене: — Меня зовут Кристина.

— Та самая Кристина? — девушка пожимает мою руку, но сама поднимает взгляд на Шервуда. Тот кивает, переводя напряженный взгляд на меня.

— Что это за место? — я с деланным любопытством осматриваюсь. Стараюсь скрыть отвращение к всему тому, что происходит.

— Это “Дыра”, — отвечает Алена, с любопытством меня рассматривая. — А ты, значит, будущая жена Дэнчика?

Я вздрагиваю, морщусь, но не отвечаю.

— А “Дыра” это такое название? — задаю первый вопрос, который приходит в голову. Понимаю, насколько он тупо должен звучать. — Прикольно.

— Тебе тут нравится? — спрашивает Алена, хмурясь.

— Нет, — отвечаю честно. — Я негативно отношусь к наркотикам.

— Тут все легализовано, — поспешно сообщает она. — По крайней мере, пока что.

— Они постоянно придумывают новый формулы получения удовольствия, — с неприязнью говорит Шервуд. — Чтобы их средства не числились в базе наркотиков.

— Вот видишь, братец, какой ты осведомленный, — едко замечает Алена.

— Я не считаю это место подходящим для шестнадцатилетней девчонки, — выплевывает он в ответ. — Пойдем домой.

— Не пойду.

— Я вообще не считаю это место подходящим для кого угодно, — еще одна честность от меня. — Даже если тебе шестьдесят. Алена, что тебе тут нравится?

— Что, братец, вызвал свою подружку, чтобы почитать мне мораль? — Алена пожирает брата хищным взглядом.

— Я не хочу никому читать мораль, мне правда интересно, — сообщаю я.

Я и понятия не имею, как вообще читать мораль. Мне все интересно, почему Шервуд просто не забросил сестру на плечо и не вывел ее отсюда силой. У меня от одного запаха, витающего в воздухе, начинает кружиться голова. А он тут сколько? Полчаса? Час?

— А ты попробуй, — она протягивает мне трубку кальяна, еще и с какой-то хитрой усмешкой.

— Это? — брови сами собой ползут наверх. — Не хочу.

— Значит, не особо интересно, — передергивает плечами Алена.

Что мне делать-то? У меня как-то опыт вылавливания подростков из всяких притонов стремится к нулю… Интересно, что бы сделал Вадим, если бы обнаружил меня в таком месте? Скорее всего, что-то из категории “закинуть на плечо и вынести отсюда”. Шервуд же действительно пытается поговорить с Аленой, как-то ее убедить, но сестра его явно не слышит. И не хочет слушать.

— Дэн, а ты не подождешь меня в машине?

— Тебя?! — возмущается он. — Я без нее никуда не поеду.

— Может быть, — я подчеркиваю эти слова, — она поедет с нами.

Он сверлит меня взглядом, но недолго. Тяжело выдыхает и поднимается.

— Если вы не придете через час, я спущусь снова. Но уже с нарядом полиции.

— Напугал ежа голой жопой, — кисло отвечает Алена, но Дэн не реагирует на эту фразу. Молча выходит из помещения, осматривая все вокруг явно недовольным взглядом.

Как только дверь за ним закрывается, Алена тянется к кальяну и затягивается. Выдыхает столп дыма прямо в меня. Я закашливаюсь так же показательно, как она все это проделывает. Глаза щиплет.

— Что ты от меня хочешь? — холодно спрашивает она.

— Понять тебя, — серьезно отвечаю я. — У меня тоже есть старший брат, который постоянно мешает мне жить.

— Мешает жить? — девушка оживляется.

— Ага. Каждый парень, который у меня появлялся, проходил от брата спец проверку. Он им либо угрожал, либо переходил к угрозам, если они плевали на его угрозы. Недавно вообще заявился ко мне домой в ночи, чтобы понять, с кем я ходила на свидание.

— Жестко, — хмыкает она. — Не, Дэнчик такой хренью не страдал, к счастью…

Это становится сигналом к разговору. Я понятия не имею, как это происходит, но мы начинаем жаловаться на своих братьев друг к другу. В какой-то момент я даже забываю, где именно нахожусь, а Алена откладывает в сторону трубку кальяна. Беседа строится так, как будто мы соревнуемся, у кого брат бОльший козел.

И уж не знаю, насколько это понравилось бы Вадиму, но он лидирует. Вот только я все равно по нему скучаю. Об этом я и сообщаю Алене внезапно для самой себя.

— А что тебе мешает с ним встретиться? — удивляется Алена.

— Мы поругались вчера, — пожимаю плечами. — И я не считаю себя неправой.

— А встретиться-то что мешает? — Алена явно не понимает. — Мы с Дэнчиком часто ругаемся, но всегда на нет сходит.

— Дэн о тебе заботится, — произношу я.

— Твой брат тоже о тебе заботится, только по-своему.

Как так вышло, что это не я провожу “воспитательную беседу”, а со мной.

— Наверное, ты права, — киваю я.

— Час почти прошел, — Алена смотрит на экран телефона. — Пойдем?

Я удивлена, что она первая предложила, ведь сама как-то потеряла счет времени.

— Пойдем, — киваю я.

— И кстати, в этом кальяне ничего запрещенного и не запрещенного не было, — внезапно говорит Алена на выходе. — Это вообще паровой коктейль. Мне просто нравится бесить Дэнчика.

— А ночевала ты где?

— У подруги, — пожимает плечами Алена. — У нее родители разводятся. Пока, Славик!

Это она бросает уже охраннику в холле. И до меня доходит, что с друзьями она как раз не прощалась.

— Ты ведь не будешь встречаться с моим братом, да? — спрашивает уже на лестнице. — И свадьбы, которую отец вычудил, не будет?

— Не буду и не будет, — тихо отвечаю я.

— А жаль.