Глава 21

Влад

— И как ты это объяснишь? — голос отца звенит.

Я сижу перед ним, ощущаю себя мальчишкой. Его губы подрагивают от злости, брови сведены к переносице, глаза мечут молнии.

— Что объясню? — уточняю я.

С партнерами я накосячить не мог, наоборот, исправил ошибки бывшего директора, нашел нескольких более выгодных поставщиков и даже успел заключить контракты. Что же его тогда так не устраивает?

— Ах ты не понимаешь?! — издевательски тянет он. — Совсем-совсем?

— Совершенно, — твердо отвечаю я. Меня начинает по-настоящему раздражать этот разговор.

Мне тридцать, а не тринадцать!

— Ты о чем думал, когда с дочерью Якунина шашни завел?! — рычит он. — Ты что, считаешь у нас с ним мало проблем?!

Я холодею, но лишь на мгновение. Уже через секунду осознаю, что мне нечего бояться, что я не сделал ничего плохого.

— Или ты думал, что я верну тебя в Россию и даже не буду наблюдать, что ты тут делаешь?! Мне казалось, что ты повзрослел.

— А я повзрослел, отец, — сухо отвечаю я. — И способен нести ответственность за каждый свой поступок. С Кристиной это был обдуманный и взвешенный шаг.

— Обдуманный, говоришь? — выплевывает он. — Взвешенный?! Я не знал, что когда ты членом думаешь, то это обдуманно и взвешенно.

Лицо бросает в жар. Я смотрю на отца — его почти не взяли годы, даже морщины не слишком глубокие, а седины только красит — и мне хочется съездить кулаком в нос.

Нет, с Кристиной я думал не членом, а, скорее, вопреки ему, слишком долго себя сдерживал. И все для чего? Для того, чтобы получить втык от отца?! Ну уж нет.

— Ты с самого детства в доме Якуниных время проводишь и что, считаешь, что они так просто примут растление их дитятки, — последнее слово он буквально выплевывает. — Нет, Влад. Ты должен это прекратить. Раз и навсегда.

— Потому что это не нравится тебе? — деланно спокойно спрашиваю я.

— Потому что это не нравится никому, — припечатывает отец. — И когда все закончится, и тебе не понравится. С последствиями, сын, очень тяжело справляться.

— А иначе что? Вышлешь меня снова? — издевательски спрашиваю я.

— Не переходи границы!

— Значит так, отец, я скажу тебе две вещи. Одну из них я повторял много раз, вторую ты услышишь впервые. Во-первых, я не спал с твоей постоянной любовницей, как бы эта сука ко мне не приставала. И то, что ты поверил ей, а не мне, меня до сих пор задевает. И во-вторых, у меня к Кристине серьезные чувства, и я не собираюсь от них отказываться в угоду вам с Якуниным-старшим.

— Закончил? — отец в насмешке выгибает бровь, и это меня злит настолько, что я готов встать с кресла и выйти из его кабинета. Но я держу себя в руках. Пока что.

— Да, — намеренно лениво и слишком уж спокойно, чтобы позлить его еще сильнее, отвечаю я.

— Может, и с работой тоже закончишь? — с насмешкой и явным намеком произносит отец.

Ха! Он что, считает, что я держусь за место в его компании?! За годы, проведенные вдали от него, я научился зарабатывать деньги без его помощи, получил неплохое образование и уж точно не пропаду. Я скопил деньги, порядочно денег даже на открытие собственного бизнеса, знаю, как налаживать дела с инвесторами. И… в конце концов, я не просто так преподаю именно бизнес-аналитику. Хороших специалистов именно в этой области не так уж и много. Как, впрочем, и в любой другой области.

Я держался за это место лишь по одной причине — попробовать, наконец, наладить отношения с отцом. Хотелось, чтобы он увидел во мне личность, увидел, сколько всего я достиг за эти годы.

— Мне жаль, отец, что ты до сих пор видишь во мне только маленького мальчика, который готов психануть, развернуться и уйти, как только отец показал ему фигу, — качаю головой. — Я закончу с преподаванием после окончания семестра, чтобы не подводить ректора и дождусь, пока ты найдешь достойного специалиста на мое место, чтобы по всем правилам передать ему все дела.

Отец удивляется, даже не скрывает этого. Но молчит, просто смотрит на меня своим фирменным оценивающим взглядом. Ох, как много людей растворялись в этом взгляде, но я держусь. Даже бровью не веду.

— А сейчас мне надо идти, иначе я опоздаю в университет, — сухо произношу я и встаю с кресла. Направляюсь к выходу. Только напоследок произношу: — И очень надеюсь, что ты больше не станешь вмешиваться в мою личную жизнь.

— Сын, — окликает он меня у самого порога. Я замираю, но не оборачиваюсь. — Пока что ты молодец. Надеюсь, что когда ты столкнешься с трудностями будешь держаться также.

И лишь когда я подхожу к своему авто на стоянке, позволяю себе улыбнуться. Эти слова, сказанные отцом, равноценны тому, если бы он сказал, что гордится мной. Пожалуй, это самая лучшая похвала за все годы моей жизни.

* * *

Пока еду, размышляю о Кристине. Сколько уже времени прошло? Неделя? Две? Пять? Или целая вечность. При общении с девушкой, кажется, что мы провели вместе всю жизнь. И речь не о каких-то детских играх и подлянках, нет. А о времени, которое могут провести друг с другом мужчина и женщина.

С ней хорошо. С ней слишком хорошо.

Меня это немного пугает.

Я понимаю, что слишком сильно боюсь ее потерять. Что ее поведение в некоторых ситуациях кажется мне странным в последнее время.

Почему она отказывается от свиданий?

Почему ссылается на усталость?

Я знал, что Кристина прогуливает некоторые пары, слышал об этом от других преподавателей на кафедре. Они еще удивлялись — при такой блестящей успеваемости раньше, сейчас девушка будто вообще забила на учебу. Нет, все еще сдавала рефераты, доклады, выполняла домашние задания, но уже не так хорошо и внимательно.

Она казалась натянутой, как струна, и никак не желала делиться тем, что происходит в ее голове. Но я знал, как ее расслабить. Знал, как избавить от всех дурных мыслей, поселившихся в этой очаровательной белобрысой головке.

Подъезжая к универу и паркуясь на преподавательской парковке, я почти мгновенно вижу ее в толпе других студентов. Она стоит со своими друзьями — Анной и Виктором — и совсем не смотрит по сторонам, о чем-то оживленно рассказывает.

— Влад! — стоит мне выйти из машины, как я тут же слышу, как меня окликает знакомый женский голос. Вот только этот голос не принадлежит моей фее.

Теперь я четко вижу разницу между своей женщиной и любой другой, в какой-то миг начал ловить себя на мыслях: “Нет, это не Кристина”, “А вот Кристина”... Кажется, эта девчонка плотно засела в моей голове и сердце.

— Да, Мария, доброе утро! — вежливо здороваюсь я, чуть сбавляю темп. Вроде с этой кураторшей уже объяснился: пару раз дал отказ на совместные обеды, дал знать, что ее двусмысленные прикосновения — то ворсинку с пиджака убрать, то несуществующую крошку с щеки — мне совершенно не интересны.

— Я по поводу экзаменов, — поспешно сообщает она, цокая каблуками на высоких сапогах. — Ученики просят список вопросов.

— Пусть попросят у меня, — удивляюсь я.

— Они… — она чуть не спотыкается на обледеневшем асфальте, и мне приходится ее придержать. — Кажется, они боятся. Спасибо.

— Что страшного в вопросах на экзамен? — это и правда странно. — Сегодня я дам списки и вам, и на кафедру предоставлю.

Я поднимаю взгляд и вижу рядом с Кристиной и ее друзьями этого Шервуда. Назвать этого парня ее другом у меня не поворачивается язык. Особенно, когда он ее чуть приобнимает и чмокает в щеку. Этот способ поздороваться раздражает как никогда, я уже в который раз ловлю себя на мысли, что страшно ревную Кристину.

Пытаюсь себя осадить, убедить, что ревнуют лишь те, кто в себе не уверен, но выходит слабо. Уже даже решаюсь, что вечером точно затащу девчонку к себе и проведу воспитательную беседу с пошлепываниями и покусываниями самых интересных мест.

— Доброе утро, Владислав Александрович! — здоровается Анна. Староста группы Кристины.

— Доброе, — киваю я и стараясь не сильно афишировать внимание на Кристине, захожу в университет.

Пара проходит спокойно, в этот раз даже почти все готовы к семинарскому занятию. Почти все. Все, кроме Кристины. И это меня порядком удивляет. Она сыпется на самом простом вопросе, а всю оставшуюся пару откровенно зевает. Да и выглядит так, будто не спала всю ночь, хотя вечером, когда я звонил, обещала позаниматься и пораньше лечь спать. Сослалась на усталость.

— Якунина, а вас я попрошу задержаться, — сообщаю я в конце занятия, когда звенит звонок.

Кристина хмурится, но дожидается, пока все выйдут из аудитории, прежде, чем сказать:

— Прости, пожалуйста. Я вчера рано отрубилась и не успела подготовиться, — тараторит она.

— Ты не выглядишь сильно отдохнувшей, — замечаю я.

И правда. У девушки круги под глазами, и вид какой-то помятый. Нет, она не стала нравиться мне меньше, наоборот — с каждым днем я все отчетливее ощущаю необходимость ее присутствия в своей жизни. Теперь меня не смущает ни мой отец, ни ее брат. Вадиму я, правда, так и не отважился рассказать о происходящем.

После моей фразы она опускает взгляд. Выглядит виноватой.

И в голову едким противным червяком закрадывается мысль, что эту ночь она провела не дома.

— Так где ты была ночью? — я не успеваю даже обдумать эту мысль, слова вырываются прежде.

— Дома, — удивленно отвечает она.

— У кого дома?

— У себя. Влад, что за дурацкий допрос? Ты мне не доверяешь?

— Я буду доверять тебе чуточку больше, если ты сама начнешь мне доверять и, наконец, поделишься со мной, что происходит у тебя в голове.

Кристина не сводит с меня внимательного взгляда, явно думает о чем-то тяжелом, хочет о чем-то рассказать. И я пытаюсь смягчить тон. Хотя бы внешне.

— Давай сегодня поужинаем вместе? У тебя или у меня?

— Влад… Я сегодня не могу, — тихо отвечает она.

— Почему же? — вопрос звучит слишком жестко, но я чувствую, как внутри меня разгорается целый пожар невыраженных эмоций.

А что, если на самом деле я ей не особо-то и интересен? Что, если она просто не знает, как сказать о том, что мы расстаемся? Мысли, достойные мальчишки подростка, но никак не мужчины. Но с другой стороны, и правда, зачем я ей вообще нужен. Особенно, когда вокруг нее постоянно крутится этот Шервуд. Его одобрил Якунин-старший, да и сам парень не особо-то и старше Кристины, сплошные плюсы.

— Я… я устала, — моя фея вновь опускает взгляд.

Эта фраза срабатывает как красная тряпка на быка, я вновь говорю прежде, чем успеваю обдумать.

— И отчего же, боюсь спросить?! Ты не работаешь, начала прогуливать пары, со мной у тебя нет ни времени, ни, как я подозреваю, даже желания встретиться! Ты нон-стопом тусуешься с этим своим Шервудом, в конце концов! Вот как мне к этому относиться?!

В первую секунду Кристина выглядит настолько ошеломленной, будто я только что ей зарядил пощечину. Но уже через мгновение девушка поджимает губы, взгляд ее становится жестче.

— Сообщи мне, пожалуйста, когда научишься мне доверять, — холодно, чеканя каждое слово, произносит она. — Может быть, тогда нам с тобой удастся поговорить. А если не научишься, то значит все, что мы делали, было огромной ошибкой.

После чего она разворачивается на каблуках и выходит из кабинета.

Первое, что я хочу сделать — пойти за ней. Извиниться. И вытрясти из нее эту сраную правду, которой добивался. Но следом думаю о том, что девчонке надо дать время остыть.

Может, у нее авитаминоз? Может, с отцом какие-то проблемы… А может, она действительно считает наши отношения ошибкой.

Время покажет.