Глава 8

Кристина

— Придурок!

Анька молчит. Только хитро улыбается и тянет чай из своей любимой кружки, которую я специально для нее держу над раковиной. Только ей я могу вручить кружку с надписью «Тут не винишко. Тут чай. Честно ;)». И в этот раз там действительно травяной сбор.

— Нет, ну вот кто так делает? Мне Вадим всю неделю мозг по поводу этого Шервуда вскрывал, прикинь? – Я сижу и злюсь. Понимаю, что завтра наступит тут самый день, когда надо подкинуть Владу ответный «реверанс», но как назло в голову ничего не приходит.

Аньке я все рассказала сразу, как она пришла ко мне в гости. Без Витьки. Могла бы, конечно, и с ним все это обсудить, но уж сильно мне не хотелось посвящать его в тайны личной жизни.

— Ты понимаешь, что ты злишься на Влада Александровича из-за того, что у тебя брат тиран. Реагировал бы он иначе на твою личную жизнь…

— Не называй его при мне Александровичем! – я ее перебиваю.

— Ну уж нет. Для меня он Влад Александрович. А то прикинь, забудусь на экзамене, начну его поливать теми же словами, что и ты сейчас… И плакали мои хорошие оценки. А ты, между прочим, не единственная в группе, кто идет на красный диплом!

— Пфф, — фыркаю я. – Нет в тебе женской солидарности.

— Отчего же? – Подруга пожимает плечами. – Очень даже есть. Как мстить-то будешь?

— Не знаю. Ничего умного не придумала. – Я вздыхаю. – И вообще как-то это все по-детски.

— Он тебе нравится? – интересуется Анька.

— Нравился, — я не стала отрицать. – До того, как я не узнала, что этот тот самый Влад.

— Так «тот старый Влад» тебе тоже нравился, — напоминает мне подруга.

— Это было еще более по-детски, чем мстить ему за его поступок, — настроение вновь упало ниже плинтуса. – Просто… просто…

Просто тогда у меня не было друзей. Когда мне исполнилось пять лет, отец часто повторял, что настоящей дружбы не бывает, бывают только бартерные отношения. Какой-то неведомый тогда бартер меня сильно пугал, а потому общалась с самого детства я только с братом. И с Владом, ведь их дружба зародилась уже до моего появления на свет. По началу, когда я была очень маленькая, мальчишки меня игнорировали, но потом вдруг у Вадима проснулась братская опека. Как только мне исполнилось пять, они начали принимать меня в свои игры, когда проводили время дома, и даже не прогоняли, когда сплетничали о школьных буднях. Вадим всегда говорил:

— Крис, мы с тобой заодно. И всегда вместе против всего мира, понимаешь?

А я не понимала. Я просто слепо верила своему брату. А потом и Владу поверила. Он всегда относился ко мне снисходительно, теперь я отчетливо это понимала. И блажь брата по поводу присутствия сестры в его комнате, когда обсуждаются какие-то сверхважные тогда для них вопросы, он воспринимал спокойно. Даже учил меня играть во всякие шахматы и шашки, другие настольные игры казались им слишком детскими.

А я… А я влюбилась. Скорее всего, потому что Влад почти всегда был рядом. И всегда был внимателен. А на семь лет даже подарил мне игрушку в виде большого пони с рогом. Мы прозвали его Понирог.

А потом он уехал, и мне было очень-очень плохо даже несмотря на то, что с Вадимом мы начали общаться еще больше. Брату тоже пришлось тяжело, но он уже стал совершеннолетним и даже мог летать к Владу в гости, родители его не сильно ограничивали.

— Просто что? – переспрашивает Аня.

— Просто нихрена не просто, — мрачно отвечаю я. – Лучше я завтра вообще никуда не пойду.

— Уверена, что это будет не по-детски? – передразнивает меня Анька.

— По-детски, — я вздыхаю. – Но так будет лучше всего.

* * *

Новый день начинается со звонком брата.

— Ты встала? – бодро спрашивает он.

— Ага, — вяло откликаюсь я, попивая кофе.

— Уже собираешься?

— Ага, — я смотрю на часы и понимаю, что первая пара начинается буквально через полтора часа. Пара с Владом. А потому я не сильно спешу.

— Тогда я тебя подвезу, — весело говорит Вадим.

Вот, блин, как чувствовал, что я хочу прогулять!

— Ага, — вздыхаю я. Убеждать брата в том, что я доберусь сама, чревато лишними вопросами.

А потому уже через полчаса я спускаюсь вниз и сажусь в его машину.

— Я тебе вопрос хотел задать, — сходу начинает Вадим. – Совета попросить.

— Совета? – я удивляюсь. Стоит ли говорить, что Вадим ни разу не просил у меня совета? Что-то обсуждал, да. Но чтобы прямо так…

— Да. Ты ведь общалась с Лерой?

— Предположим, — осторожно отвечаю я.

— Как считаешь, что нужно сделать, чтобы ей понравиться?

— Понравиться?! – вопрос слетает с губ сам собой, так я удивлена. – Ты хочешь сказать, что…

— Лера – хорошая девушка, — серьезно отвечает Вадим. – Очень хорошая.

— В этом и дело! Хорошие девушки обычно очень тяжело залечивают свои разбитые сердца.

— Я же не ловелас какой-то, — недовольно говорит братец. – Я смогу о ней позаботиться и не разбивать ей сердце.

— Я не уверена, что ты так умеешь, — с сожалением говорю я. – И мне не хочется, чтобы ты обижал Леру. Она не из нашего круга общения, а потому, если ты не уверен, что действительно проживешь с ней всю жизнь, не стоит над ней издеваться.

— Вот и она так говорит, — тихо произносит брат. – Просит не тратить ее нервы. Она мне и правда нравится. Очень.

— Этого недостаточно. – Я качаю головой. – Сколько ты обычно встречаешься с девушками? Месяц? Два? Не больше. И каждый раз уверен в том, что это последний раз и на всю жизнь. А что потом?

— Потом я их бросаю. Иногда они меня, — совсем уж поникшим тоном говорит брат.

— Пойми, я не хочу сказать, что ты… кхм… недостоин настоящих и долгих отношений. Просто, может, пока не надо? Тебе самому.

— Может быть, — в этот раз тон брата звучит суше и безэмоциональнее.

Обычно он с юмором реагирует на мои попытки обсудить с ним его же личную жизнь, а тут явно расстроился. А я чувствую себя виноватой… Вдруг у них с Лерой действительно что-то могло выйти, а тут я со своими дурацкими советами?

По традиции у входа в универ меня встречает Шервуд с кофе. За последнюю неделю он явно распушил свой павлиний хвост. Одна моя слабость – когда я не смогла, да и не захотела сбросить его руку со своего плеча – дала ему повод думать, что между нами и правда сможет что-то выйти.

— Ты сегодня поздно, — улыбается он, протягивая кружку.

— Спасибо за кофе. И я не пойду на бизнес-аналитику, — фактически с порога заявляю я. – Так что тебе лучше поспешить одному.

— Почему? – Дэн удивляется.

— Не хочется, — вяло улыбаюсь я. – Да и хочу подготовиться к следующей паре, я ничего не читала.

Шервуд явно не верит, даже качает головой. Но с вопросами не липнет. Идет на второй этаж один. Я же нахожу тихий коридор, в котором почти не ходят ни преподаватели, ни студенты, и начинаю читать учебник по бизнес-аналитике в одиночестве. Сдавать-то все равно придется…

* * *

Учеба всегда была для меня какой-то негласной обязанностью. Раньше даже вопроса не вставало о том, что мне нужно учиться на отлично, как-то это происходило самой собой. Знаю, что папа в школьные годы был троечником, но зато институт окончил с красным дипломом. Мама же и в школе, и в академии театрального искусство всегда блистала самыми лучшими оценками.

Отец познакомился с мамой, когда еще был нищим (он так говорит) студентом, а она была актрисой в каком-то экспериментальном театре. Они жили в общежитии, папа работал сразу на четырех работах… Совмещая с получением высшего образования. Их дела пошли в гору, когда они узаконили свои отношения в ЗАГСе – словно тем самым приманили удачу. Потом появился Вадим, следом я. Вот только если Вадим еще застал голодные годы, я же пришла на все готовое: в богато обставленный особняк с прислугой, бассейном и домашним кинотеатром. И нет, речь идет не о большой плазме, а о профессионально обставленном зале с удобными креслами, машиной для изготовления попкорна и огромным полотном, на который выходит проектор – подарок отца маме на двадцатилетие их совместной жизни.

От меня требовалось несколько вещей: не попадать ни в какие истории, способные бросить тень на семью Якуниных, всегда хорошо выглядеть и учиться на отлично. Эти правила игры никогда не оговаривались отдельно, вытачивались в процессе нашего сосуществования.

Когда я поступила в универ, начала жить отдельно. Это повлекло новые правила, но я с ними не спорила. Всегда понимала, что если что-то берешь, то надо отдавать. В меня вкладывали образование и деньги, я же должна была делать то, что требуется от меня. Честный бартер, я до сих пор так считаю.

А потому, прогуливая пару по бизнес-аналитике, чувствую себя максимально неловко. Вот я в университете, вот моя группа сидит на лекции Влада, а я тут – бездумно утыкаюсь в учебник. Бездумно, потому что сосредоточиться на занятиях никак не удавалось, внимание то и дело сбивалось на совершенно другие мысли.

«И где ты, позволь спросить?» — мне приходит сообщение, и телефон вибрирует.

«Вы, Владислав Александрович, каждому студенту будете писать, если он не посещает ваши пары?» — не удерживаюсь от ответа, хотя зареклась отвечать на его сообщения.

«Мы вроде договорились, что ты не будешь пропускать мои занятия».

«Это было до того, как ты решил смешать «личную жизнь» и учебу, отправив непонятно какие фотографии моему брату».

«То есть это твоя месть? Признаюсь, я ожидал большего».

«Я погорячилась, когда сказала про месть. Мне все равно», — кривлю душой.

«Так где ты? Дома?».

«Изучаю финансовый учет и корпоративную отчетность в системе корпоративного управления».

«И как? Интересно?».

«Владислав Александрович, кажется, у вас пара».

«Кажется, у вас тоже, студентка Якунина».

Не знаю почему, но не могу сдержать улыбки. Черт… если бы не та ночь с субботы на воскресенье, то мы могли бы подружиться. Могли бы хотя бы попробовать. Все это не взбудоражило бы во мне старые детские чувства и обиды. А теперь… Теперь правила игры совсем другие, да и игра не доставляет никакого удовольствия.

«Так я учусь :)» — отвечаю я, стараясь избавиться от лишних мыслей.

«Я видел, как ты входила в университет», — сообщил Влад.

«Это были галлюцинации. Я очень плохо себя чувствую, кхе-кхе, связь прерывается, ничего не слышшшшшшш…» — вновь улыбаюсь, откладывая учебник в сторону.

«Ха-ха, очень смешно, Крис. За прогул с родителями в школу!».

«Соскучился по нашим семейным посиделкам?» — поддеваю я его.

«Просто представил, как передо мной за партой сидят Алексей Станиславович и Марина Леонидовна, краснеют за свою прогульщицу дочь».

Вдали в коридоре раздаются шаги, но я даже взгляда не поднимаю – мало ли кто может ходить по коридорам университета. Печатаю ответ, все еще улыбаясь, как полная дура. Но не успеваю отправить, как издали раздается торжественное:

— Прогульщица найдена!

Я вздрагиваю от неожиданности и лежащий на коленях учебник падает на пол. Поднимаю взгляд.

Влад в сером костюме и светло-голубой рубашке. Ему идет классика, тут не поспоришь. Волосы уложены, на лице ни намека на щетину – он выглядит, как руководитель какого-то предприятия, вот только его внешне выхолощенный внешний вид никак не вяжется с бесенятами в глазах и хитрой улыбкой.

— Будете наказывать, Владислав Александрович? – выдаю едкое, поднимая учебник. Не понимаю почему, но сердце при взгляде на него бьется так, что никак не позволяет даже подумать, как себя вести.

Он садится рядом на диван. Так, чтобы сохранять дистанцию, но все равно слишком близко. Мне неуютно.

— Нет, просто хотел еще раз поговорить, — его взгляд вдруг становится серьезным.

— Во время пары? – стараюсь говорить беззаботно и легко, словно вся эта ситуация меня просто забавляет и не вызывает никакого смущения.

— Твоя группа как раз разрабатывает стратегию по управлению организации. Потом сравним их с тем, что они выдадут к концу первого семестра, — спокойно отвечает Влад. – Но я хотел обсудить другую стратегию. Стратегию наших взаимоотношений.

— Взаимоотношений? – переспрашиваю хрипло и отвожу взгляд.

— Кристин, я знаю, что ты хорошо учишься, что идешь на красный диплом. Я не знаю, что буду преподавать в университете, где ты учишься, хотя, наверное, мог бы догадаться. Я просто не хочу, чтобы из-за меня тебе было тут некомфортно. Потому давай мириться.

— Мы не ссорились. – Я пожимаю плечами, с губ срывается тихая усмешка: – Скорее, наоборот.

— Это была глупость и ошибка, прости меня. Это моя вина.

Эти его слова бьют большее, хоть я и ожидала рано или поздно услышать что-то подобное.

— Глупость и ошибка, — глухо повторяю я, наконец возвращаясь взглядом к Владу.

Его брови сведены, губы сжаты, но стоит мне на него посмотреть, как в его глазах появляется что-то новое, что-то незнакомое. Он смотрит на меня – я на него. Мы молчим, но беседа продолжается.

Все то, что крутится в голове, наверняка отражается в глазах:

Я не считаю это ошибкой.

Просто… Очень неудачное стечение обстоятельств.

И неудачное лишь потому, что мы не сможем быть вместе.

Ты – друг моего брата. Самый лучший и самый близкий.

Я знаю, что попробуй мы хоть что-то продолжить, это испортит ваши отношения.

Чувствую из-за этого ответственность, хотя сердце, которое уже неделю я изо всех сил старалась держать в узде, буквально выворачивается наизнанку. Как вообще можно было вот так влюбиться в «первого встречного»?!

Может, все эти мысли не отражаются в моем взгляде. Может, я все напридумывала?

Я сама не понимаю, что происходит. Вижу себя, будто со стороны, в замедленной съемке. Вот, я тянусь к его губам. Зачем? Я не знаю. Мозг отчаянно кричит, что этого совсем нельзя делать, но я все же достигаю цели. Секунда, другая, третья – они кажутся мне вечностью, прежде чем Влад глубоко выдыхает и отвечает на поцелуй.

Его губы нежные, осторожные, но в то же время требовательные. Словно он ждал этого поцелуя, хотел его так же сильно, как и я. С губ срывается глубокий вдох, и я чувствую, как его рука блуждает по моей спине, прижимает меня к самому Владу.

В голове вата. Нет, не так. В голове розовая вата, в животе бабочки, а в сердце адронный коллайдер. С каждой секундой его поцелуй становится все требовательнее, все глубже — губы Влада хищно сминают мои, язык блуждает в моем рту. Вторая рука мужчины ложится на мое бедро и плавно двигается вверх под край кофты. Его руки горячие и нежные, я не могу сдержать тихого стона. Сама же зарываюсь пальцами в его волосы. Отвечаю с тем же напором, что и он.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло бормочет он.

— Ага, — выдыхаю я.

Мне нечего сказать, я просто чувствую. Чувствую то, что раньше казалось недоступным, неизведанным и недозволенным. Все эти ощущения для меня в новинку.

— Нам надо остановиться, — тем же тоном произносит Влад, губами опускаясь к моей шее. Чуть всасывает кожу возле ключицы.

— Ага, — вновь соглашаюсь, запрокидывая голову.

— Это неправильно…

— Неправильно… — вторю я.

Внезапно до меня доходит. Будто таз с холодной водой на голову перевернули, тем самым отрезвив. Он – друг моего брата, мой преподаватель и мужчина, с которым я не имею никаких прав быть. Нельзя, надо остановиться.

Я чуть отстраняюсь, но меня выдает дыхание. Влад тоже берет себя в руки, глубоко выдыхая и упираясь лбом в мой лоб. Его рука сжимает мою, словно он не хочет оставить мне даже крохотного шанса, чтобы я сбежала.

— Нам нужно с этим что-то делать, — внезапно спокойно и как-то обреченно произносит он.

— Я… Я не знаю, что… — мой голос звучит растерянно.

Да что уж там… Я смущена, я не знаю, что делать. И я не хотела останавливаться. Несмотря даже на то, что мы находимся в университете, что нас кто-то мог увидеть… Не хотела, но должна.

Не слишком ли часто я делаю то, что не хочу, но должна?

Отбрасываю в сторону и без того болезненный вопрос и осторожно вытаскиваю свою руку из его, отстраняюсь – нет, отсаживаюсь – дальше. Влад выглядит не менее растерянным. Но в какую-то секунду берет себя в руки, выпрямляется и мягко улыбается.

— Кристина, меня к тебе тянет, — начинает он. Говорит спокойно, даже как-то сухо. – И я подозреваю, что тебя ко мне тоже.

Я киваю и заливаюсь румянцем. Как-то невовремя я начала смущаться! Совершенно не вовремя!

— И когда мы пытаемся контролировать себя, получается только хуже, — продолжает Влад. – Также у нас с тобой есть некоторые обстоятельства, которые мешают нам даже попробовать быть вместе.

Попробовать быть вместе? К чему он ведет?

— И подозреваю, что именно эти обстоятельство отчасти только разжигают между нами интерес. Окажись я в схожей ситуации с кем-то другим, я бы предложил свободные тайные отношения. Но… — Между его бровей пролегает морщинка. – Но мне кажется, что ты достойна большего. И этого большего я при всем желании не могу тебе дать.

Говорит как настоящий робот! Сухой твердый тон, почти полное отсутствие живых эмоций на лице… Как вообще так можно после… после… после того, что между нами произошло буквально несколько минут назад?!

Достойна большего?! Не могу дать?! Да я хоть что-то просила? Хоть что-то требовала? Говорила о том, чего хочу и чего достойна?

Все это разжигает внутри самый настоящий пожар.

— И что ты предлагаешь? — сложив руки на груди, спрашиваю я. Спрашиваю с той же холодностью, с которой говорит он. С холодностью, которая никак не вяжется с тем, что происходит внутри.

— Два варианта, — с готовностью отвечает он. – Вариант номер один: мы с тобой стараемся вообще не оставаться наедине. То, что я сегодня пошел тебя искать моя… ошибка.

Ошибка? Опять ошибка?! Как же бесит!

— И второй… — как ни в чем не бывало продолжает Влад. – Мы с тобой рушим все наши отношения с семьями. Ты ругаешься с Вадимом, с родителями, я ругаюсь со своим отцом. Меня выгоняют из университета за внеуставные отношения со студенткой, к тебе тоже будет совсем другое отношение… Мы рушим свои жизни только для того, чтобы вступить в отношения, которые могут закончиться через неделю или две.

Это звучит жестко. Его слова буквально втаптывают в землю. В ту самую, на которой хотелось стоять на твердых ногах, но что-то пошло не по плану. И он прав. Чертовски прав, тут ничего не поделаешь.

Вадим не простит ни меня, ни Влада. Родители обозлятся, что я выбрала себе парня, который на десять лет меня старше, которого они сами фактически считают своим вторым сыном… Барсов-старший обозлится на сына за очередное непослушание, да и поведется на негатив от моих родных и чтобы не портить отношения с четой Якуниных, которые в свое время выступали инвесторами в нескольких его проектах, вновь сошлет Влада в какую-нибудь далекую ссылку. В очередной раз.

— Я тебя поняла, — я встаю с дивана, кладу учебник в сумку, убираю телефон. Совершаю совершенно механические движения, чтобы разобраться с тем, что происходит у меня в голове. – Более того, я с тобой согласна. Овчинка не стоит выделки.

И пока мы слишком сильно друг к другу не привязались, все это стоит прекратить. Последнее добавляю мысленно.