​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Глава 13. Снежана

Мне кажется, что Бес объявил на меня самую настоящую охоту. Потому что на следующий день я вижу его высокую, худую фигуру рядом с аудиторией, в которой у меня проходят лекции. На удивление, не подрывается ко мне, пристально смотрит издали. Неужели решил отстать? Но после лекции он перехватывает меня у самой двери и, вцепившись пальцами в локоть, тянет к низкому широкому подоконнику сбоку от аудитории. Там любят сидеть студенты.

— Роман, это уже не смешно.

— А я и не смеюсь, Снежинка.

Он садится и силой утягивает меня за собой, всовывает в руки стаканчик с горячим кофе. Мягкий аромат ванили тонет в терпкости кофейного аромата, оттеняя его.

— С ванильным сиропом. Выпей, прошу тебя.

— А если я не захочу?

— Пожалуйста, Снежинка. Тебе так трудно это сделать?

Я смотрю на его бледное узкое лицо, гадая, почему он так зациклился на мне. Он перехватывает мой взгляд и, словно притягивает магнитом: смотрю в тёмные глаза, как загипнотизированная. Какие демоны пляшут бесноватые танцы в их глубине? Роман улыбается одними уголками губ, словно узнал, о чём я подумала.

— Снежинка, я не хотел тебе разбивать нос вчера.

Я машинально касаюсь носа: вчера после того, как я получила снежком в лицо, лопнул один из капилляров. Не так больно, сколько неприятно. И даже не удар этим снежком. А слова Романа… Про старичьё с обвисшим хреном. Видел меня с Земянским? Я открываю рот, собираясь сказать, что Земянский значит для меня не больше пыли под ногами, но одёргиваю себя. Оправдываться? Перед кем? Перед этим малознакомым парнем? Плакаться ему на плечо о своей запутанной жизни, которой распоряжаются другие? Играют в неё по установленным им правилам и навязывают мне обязательства. Это в самом деле может интересовать Бесова? Он же… Чёрт, Бесов, просто не путайся под ногами.

Роман сидит так близко, что упирается своими острыми коленями в мои. И поневоле я чувствую аромат его парфюма: резкого, с явной ноткой перца. От этой резкости спирает дыхание и становится трудно дышать. Роман наклоняется ко мне вперёд: к запаху парфюма примешивается табачный запах.

— Я бы, вообще, не хотел с тобой ссориться, но ты своим равнодушием выбиваешь меня из колеи.

— Равнодушием? А почему я должна относиться к тебе как-то иначе? Кто ты для меня?

— Никто?

— Вот именно.

— Это легко можно исправить. И твоя просьба…

Я раздражённо ставлю стаканчик на подоконник и встаю.

— Это было глупо, ясно тебе? Я уже тысячу раз пожалела о ней.

Бес откидывается спиной на стену и улыбается:

— Это означает, что ты тысячу раз подумала обо мне, Снежинка. Неплохое начало.

Он каким-то неведомым образом заставляет меня застыть на месте. Будто накинул лассо и дёрнул к себе.

— Не обольщайся, Бес. Ты нежелательный элемент в моей голове.

Делаю шаг в сторону, он мгновенно поднимается и идёт вслед за мной:

— Уходишь?

— Да. Не вздумай вставлять мне палки колёса. Сейчас у меня занятие. И мне нужно хотя бы несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

— Для чего? — интересуется Бес, подстраиваясь под мой шаг.

Наверняка он едва сдерживает себя — шаги у него длинные, быстрые. А сейчас ему приходится семенить рядом с мной. Впрочем, это его выбор. Не мой.

— Тебе действительно интересно?

— Мне интересно всё, что касается тебя.

— Да неужели? Я же сказала: сейчас у нашей группы занятие.

— Последнее на сегодняшний день, — говорит Бесов. Не спрашивает, а именно утверждает.

— Выучил моё расписание? Что за блажь, Роман?

Он обгоняет меня и оборачивается, вышагивая передо мной спиной вперёд:

— Не знаю, Снежинка. Ты мне ответь: зачем влезла именно ко мне со своей просьбой. Звучало так соблазнительно, что я теперь не могу успокоиться.

Я оглядываю взглядом его фигуру: широкие плечи, узкие бёдра и длинные ноги. У него нет такой развитой мускулатуры, как у Саши. Чёрт… Почему я сейчас сравниваю их? Роман худощавый, будто скрученный из тугих жил. На нём опять одежда чёрного цвета, отчего он кажется худее, чем есть на самом деле. Но ему идёт. Подходит к его бледному лицу и тёмным глазам. Ловлю себя на мысли, что больше всего Бес напоминает мне героя какого-нибудь готического романа.

— Смотри, куда идёшь. Можешь споткнуться и упасть.

— Я уже падал вчера, когда побежал за тобой, и хорошо приложился головой о бордюр.

Я улыбаюсь:

— Именно поэтому ты такой сумасшедший, да?

Уже пора заходить в аудиторию. И когда заканчивается занятие, я почему-то уверена: Бес никуда не делся. Скорее всего, поджидает за дверью или мечется в коридоре…

Я собираю все свои принадлежности, но начинает звонить телефон. Отвечаю на звонок подруги, задерживаясь в аудитории. Рита интересуется, как всё прошло с Земянским. Я стискиваю зубы и сажусь на стул: тема мне неприятна.

Давай не будем об этом говорить? Меня уже родители достали с ним.

— А смотритесь вы наверняка неплохо. Такая крошка рядом с представительным мужчиной.

— Понятия не имею. Он разве ещё не запустил в широкие массы информацию о переменах в личной жизни?

— Скажем так, заинтриговал, — выдыхает Рита, — из фото на его официальной страницы в Instagram ясно немногое. Романтический полумрак, свечи, чьи-то пальчики в его руках. Не твои, случайно?

— Случайно, мои. И подпись наверняка соответствующая?

— Ага. Написано: просто счастлив.

Меня едва не выворачивает наизнанку от её слов. Я глубоко вдыхаю:

— Ладно, пусть будет счастлив. Рит, не хочу больше о нём говорить. И мне пора… Пока.

Я отключаю звонок и только сейчас замечаю Беса, стоящего рядом. Какую часть разговора он услышал? Или слышал всё? Но понять можно было немногое. В аудитории пусто — никого, кроме нас. За прикрытой дверь — шум перерыва между занятиями, полного людскими голосами. Роман медленно подошёл и развернул стул вместе со мной.

— Опять ты. Что тебе от меня надо, Роман?

Бесов оперся ладонями о столы, нависнув надо мной и перекрыв путь к отходу.

— Ты мне нужна, Снежинка. Сколько раз можно повторять? Хочу тебя…

— Вот так просто: хочу — и всё?

— К чему всё усложнять?

Я улыбнулась глядя на его бледное лицо, нависшее надо мной, как луна:

— Почему, Бес? Потому что в тот раз тебя обвели вокруг пальца, как малое дитя?

На скулах заходили желваки. Роман стиснул челюсть. Глаза, кажется, стали ещё темнее. Он обвёл взглядом меня с головы до колен, которые он зажал между своих ног.

— Да, Снежинка. Именно так. Я ничего не делаю наполовину. Ты попросила? Я согласился, но не получил то, что должен.

— Надо же! Ты такой самоуверенный.

— Я тебе не нравлюсь? Надо было кидаться на шею к другому, а не ко мне.

— Если бы я знала, что ты такой… Ни за что бы не подошла.

— Какой, Снежинка? Скажи, какой я для тебя?

Внезапно для самой себя я подняла руку и коснулась его щеки, проведя подушечками пальцев по коже. Снизу вверх: от подбородка до самого виска. Роман замер и, кажется, даже затаил дыхание, ожидая следующего шага от меня. А я, дойдя до линии волос, замерла в нерешительности. Хотелось пойти немного дальше, пропустить эти тёмные волосы между пальцев, растрепав аккуратную причёску. Он повёл лицом вниз, теснее прижимаясь к моей ладони, потёрся об неё кожей.

— Опять отмалчиваешься?

Чёрт. А я уже забыла, что хотела сказать. Просто уменьшилась до размера молекулы под его тяжёлым, пристальным взглядом.

— Нет, просто я тебя не знаю. Поэтому мне нечего тебе ответить. Ты меня пугаешь временами.

Роман выпрямился и сделал шаг назад, присел на стол, сложив руки на груди:

— Пугаю?.. Настойчивостью, вниманием? Чем именно?

— Ты называешь это настойчивостью? Это не настойчивость, это одержимость, Бес…

— Возможно. И что дальше?

— Ничего.

Я встала и попыталась обойти его, но он резко притянул меня к себе и быстро вклинил колено между моих ног.

— Попалась. Сколько попыток ещё нужно сделать, чтобы поймать тебя окончательно?

Горячие ладони стиснули талию крепче и медленно скользнули вниз, на ягодицы. Не отрывая взгляда от моего лица, Роман сжал пальцы, сминая кожу через ткань платья. Внезапная усталость накатывает девятым валом и хоронит меня под собой. Усталость с капелькой злобы. Резко произношу:

— Нисколько, Ром.

— Капитуляция?

— Это проще, не так ли? Ты хочешь меня?

— Ещё как, Снежинка…

Роман притиснул меня к себе, проведя коленом выше, забираясь под платье.

— Секс — и всё? После того как ты получишь желаемое, оставишь меня в покое? — спрашиваю я.

Он усмехнулся:

— Секс, да. Хочу тебя.

Я качнула бёдрами назад.

— Отпусти на минутку.

— Зачем?

— Ты будешь заниматься сексом в аудитории, в которой кто-то может появиться в любой момент?

Взгляд Романа потемнел ещё больше и пробежался жаркой волной по моей коже. Мои щёки уже пылали, и не только от его явного желания, но и от собственных бесстыжих слов. Рядом с Бесом всё усложнялось и чувствовалось острее, чем раньше. Он был словно жгучая, опасная приправа. Дикая, неконтролируемая смесь. И почему я решила, что отдавшись Бесу, я избавлюсь от его присутствия в своей жизни? Может быть, потому, что меня изматывало напряжённое обоюдоострое противостояние? Покориться проще, чем давать ему отпор каждый раз. Я и без того чувствую себя обессиленной, а он с каждой новой встречей вытягивает из меня на поверхность нечто такое, от чего я чувствую себя не в своей тарелке.

Ну так что, Бес? Несколько минут назад ты рассказывал, как сильно меня хочешь, а сейчас задумался. Собрание палаты твоих тараканов?

Он опустил руки, опершись ими на стол, и кивнул в сторону двери:

— Закрывай.

Эти несколько шагов до двери и обратно показались мне самыми длинными из тех, что я когда-то делала. На двери — обычная ручка-защёлка с округлым фиксатором и допотопная щеколда чуть ниже замка. Я закрываю дверь на обе. Теперь аудиторию нельзя будет открыть снаружи даже при помощи ключа. Щёлк-щёлк. Я обернулась, глядя в глаза Беса, в зрачках которого увидела уменьшенную копию себя, сгорающую в его тёмном пламени. Несколько шагов — и моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Я остановилась напротив него, выжидающе глядя на его бледное лицо с тёмными кругами под глазами.

— Ты, вообще спишь, Бес?

— Трахну тебя и буду спать ночами, как убитый.

— Закроешь свой личный гештальт?

Роман шагнул вперёд, заставляя меня отступить к стене. Я повернулась к нему спиной. Но Роман положил руку на талию, разворачивая меня к себе:

— Хочу видеть твоё лицо, когда буду трахать тебя. Хочу видеть каждую твою эмоцию и пить их с твоего лица.

Пальцы Романа проворно расстёгивали крючки на верней части платья. Один за другим — до самой талии. Потом он нарочно медленно скользнул руками по бёдрам, и задрал узкое платье, собрав его на моей талии.

— И ещё одно: прежде гештальта я закрою тебе рот поцелуем.