Глава 20. Бес

На самом деле я давно уже не сплю. Хватило нескольких часов сна рядом с ней, чтобы одной небрежной косой линией перечертить все бессонные ночи до этого. Готов с копьём наперевес бросаться на все ветряные мельницы-великаны, уничтожая их на своём пути. Или что она там ещё придумает, выставит впереди себя в качестве ограждения. Такая забавная, когда краснеют щёчки. Не могу удержаться от того, чтобы не поддразнить её ещё разок. Просит отпустить. Опять. Да не хочу я тебя отпускать вообще! Напоминает данное мной слово. И несмотря на каменный стояк приходится немного отодвинуться, потому что я же, блядь, держу своё слово. Что за идиотизм такой? Кто сейчас швыряется заявлениями и держит их? Идиоты вроде меня? Но даже так, лежать рядом, чертовски приятно: томление разливается по венам, концентрируется и пульсирует в напряжённом члене.

Блядь, похоже, что рядом со Снежинкой я становлюсь грёбаным мазохистом, испытывающим какое-то болезненное удовольствие от всего, что происходит между нами. Я позволяю ей немного отодвинуться, но рука лежит поперёк талии, приминая ткань футболки. Чувствуется тепло её кожи.

— У тебя необычная внешность, Снежинка.

Она поворачивает голову:

— Ничего необычного. Мама — русская, папа татарин и, кажется, кто-то ещё на треть. Вот и получилось…

— Получилось шикарно, — не могу удержаться от улыбки и легонько касаюсь скул, — Тахирова Снежана Булатовна. Отец Булат Тахиров? Что-то знакомое…

— Ещё бы, — усмехается Снежана, — крытый рынок, торговые павильоны на Садовой, склады. Недавно вот несколько АЗС в честь себя назвал.

— Бля, точно…

Вспоминаю несколько зелёных АЗС с вывеской «Тахир-Oil», которые в шутку кто-то назвал Тархун из-за ядовитого зелёного цвета. Не сталкивался с Булатом Тахировым лично, не тот уровень у мелкой сошки вроде меня, но имя воротилы на слуху.

— Даже предположить не мог. У меня и мысли не мелькнуло, что ты можешь быть дочкой Тахирова…

— Думал, просто однофамилица?

— Да я, вообще, об этом не думал, честно.

— Зато теперь знаешь, — усмехается Снежана и морщит лобок, о чём-то задумываясь. Не даю ей время погрузиться в свои мысли:

— Почему в тот раз ты попросила меня изобразить своего парня?

— Надо было.

— Эй, — прижимаю её к себе, — так не пойдёт. Мы же с тобой мирно беседуем, по-дружески, можно сказать. Или мне из тебя всё клещами вытаскивать?

— А надо ли тебе это знать?

Голубые глаза пытливо вглядываются в мои.

— Надо. Хочу знать, что за чудо такое на меня свалилось. И потом, после секса…

— Обязательно напоминать?

Ухмыляюсь:

— А в чём дело? Тебе же понравилось? О-о-очень понравилось…

Снежана опять дёргается, порываясь встать.

— Лежать.

— Я уже жалею, что запустила тебя! Надо было оставить тебя сидеть там на лестничной площадке застужать мозги.

— Ты сделала правильный выбор. Просто поговори со мной, обещаю не смущать тебя больше необходимости. Честное слово.

Снежана смеётся коротко:

— Твоя крайняя и малая необходимость может оказаться чересчур огромной для меня, Рома. Просто увидела бывшего, понятно? Не хотелось разговаривать и выглядеть жалко. Наверное, не стоило. Чёрт. Я уверена, что не стоило было. Нажила себе одну огромную проблему вместо маленького душевного расстройства.

Я мысленно возвращаюсь в тот вечер, вспоминаю, кого видел в зале ресторана, сопоставляю факты. Осеняет.

— Бородка?

— Что?

— Ходячий барбер-шоп у гардероба. Это он? Бородка, зализанная причёсочка?..

— Не зализанная, а уложенная. И, вообще, это тебя не касается!

— Ошибаешься. Касается. Сейчас я касаюсь тебя. Мне интересно всё, связанное с тобой.

— Всё, хватит. Пора вставать, надо готовить завтрак. И чёрт знает сколько времени уже.

Ладно. Разжимаю объятия и тянусь за телефоном, поставленным вчера на беззвучный режим:

— Это будет очень поздний завтрак, Снежинка. Или, вернее сказать, обед.

Она бросает взгляд на часы, висящие на стене.

— Чёрт… Надо избавляться от тебя, Бес. С тобой я становлюсь прогульщицей.

Она скрывается в ванной прежде, чем я успеваю что-то сказать. Но приятно греют изнутри её слова «с тобой»… Да, красотка, со мной. Только со мной. Не отодрать. Приклеился намертво. Я поджидаю её в коридоре.

— Бес, отойди. Ты как тень, будешь красться за мной по пятам?

— Возможно…

— Мы же договорились!

— Врунишка, мы ещё ни о чём не договорились. Ладно-ладно, отхожу на безопасное расстояние. И кстати, он мудак. Твой бывший. Я бы тебя хрен отпустил. Но даже рад, что он оказался конченым пидором.

На лице Снежаны борются два противоречивых чувства: оскорблённое самолюбие и обида, что ли? За грубые слова в адрес дорогого, блядь, её сердцу человека. Хочется запустить руку внутрь грудной клетки и как следует сжать её сердечко, чтобы выжать из него всю до последней капли привязанность к этому павлинистому пижону.

— Почему расстались? — нарочно растравливаю её и себя. Хочу знать.

— У Саши…

Саша? О блядь, узнали имя этого героя!

— У Саши на первом месте оказались другие жизненные приоритеты и ценности. Доволен? А теперь не мешай, мне надо приготовить завтрак.

Снежинка торопливо проходит по коридору мимо меня на кухню.

— Я же говорю, мудак! — бросаю ей вслед.

— Согласна, — бормочет себе под нос. Но я-то слышу. Кажется, рядом с ней обостряются все чувства, впитываю звуки, цвета, запахи в себя, как губка. Раскрашенные ярко, звонкие, вкусные…

Когда я появляюсь на кухне, в воздухе уже тянет ароматом кофе и… каши? Крошечная кофейная чашка в левой руке Снежинки, в правой — ложка, которой она помешивает овсянку в небольшой кастрюльке. Как идиот, умиляюсь каждому её жесту. Она ставит передо мной тарелку, насыпая в неё горсть промытых сухофруктов и орешков.

— Я бы ограничился кофе.

— Ешь. И не раздражай меня ещё больше. У тебя в крови и без того один кофеин с никотином. Поэтому ты такой дёрганый и неуравновешенный.

— Хочешь взять меня под своё шефство на перевоспитание? Я готов.

— Нет. Ничего я не хочу. И, вообще, тебе нужно завалиться в берлогу и отоспаться как следует, тогда перестанешь бредить наяву.

— Только с тобой, Снежинка.

— Прекрати! Сейчас же, — она выставляет в мою сторону ложку, — ешь молча! Мало того, что навязался, ещё и бесишь неимоверно.

— Я же Бес, это моё жизненное призвание.

— И моё наказание, да?

— Я бы не отказался, как следует тебя… — ловлю возмущённый взгляд, — ладно, всё затыкаюсь. И ем твою кашу.

Я замолкаю и послушно черпаю ложку за ложкой. Вкусно, чёрт. Хотя из её рук, наверное, с таким же удовольствием съел бы и сухарь, запивая водой из-под крана… Забираю тарелки и включаю воду, чтобы вымыть посуду.

— Спасибо за помощь, но могу справиться сама.

— Теперь я тебе скажу: заткнись. Мне несложно. Пей кофе.

Снежана постукивает пальцами по столешнице, но послушно берёт чашку с кофе и пьёт, поглядывая на меня. Замечает, что я перехватываю её взгляды и встаёт, глядя в окно. Нужно сделать всего несколько шагов, чтобы охватить её за талию. Что я и делаю. Она возмущённо вздыхает.

— Отклейся, Бес. Я же просила.

— Почему нет?

— Потому что.

Разворачиваю её к себе лицом и, подхватив, усаживаю на широкий подоконник.

— Вот теперь скажи, почему нет.

— Бесов, ты наглый, самоуверенный и не признаёшь границ!

— Согласен. Ещё что? Почему нет? Я же тебе нравлюсь.

— Нет!

— Нравлюсь… Ещё как нравлюсь. Был бы противен, такого охуенного секса у нас бы не получилось. Ммм… Да, твои щёчки так мило порозовели. Напомнить, как тебе понравилось?

— Нет. Я разобью эту чашку о твою голову!

Я усмехаюсь и оттягиваю ворот безобразной футболки.

— Ты та-а-а-ак здорово меня тогда покусала. Не против повторить. Я весь в твоём распоряжении!.

— Это… всего лишь секс! Да мне проще было согласиться, чем пытаться ускользнуть!

— Но тебе понравилось. Всё как надо. Сначала поцелуй, потом секс… Осталось только признать меня своим парнем.

Выставляю руки по обе стороны от неё.

— Да нет же!

Снежана отпихивает меня и ныряет под руку.

— Иди к чёрту, Бес! Нет. И не приставай. Я запустила тебя, потому что мне тебя стало жалко. И это не имеет ничего общего с влюблённостью, симпатией, страстью и… Бог знает, что ещё ты себе нафантазировал!

Как же меня раздражает её неприятие очевидного факта!

— Имеет! Ещё как имеет. Мало ли придурков? И всех их жалко? Нет, Снежинка. Я тебе нра-а-авлюсь… И резонный вопрос. Снова. Если ты рассталась с бывшим и я тебе нравлюсь, то почему нет?

Она резко ставит свою чашку на стол и скрещивает руки на груди.

— Ты действительно хочешь знать? И если сочтёшь причину достаточно уважительной, перестанешь меня домогаться?

— Ничего не буду обещать. Сначала ответь.

— Хорошо. Я выхожу замуж. В будущем году. Достаточно? Довольно уважительная причина для того, чтобы ты отстал, Бесов?

Чувствую себя полнейшим тугодумом, но разве люди расстаются для того, чтобы жениться?

Ты же рассталась с бывшим?

— Я выхожу замуж за другого! Ясно тебе?

— Да? И кто же счастливчик?

— Михаил Земянский. И, на всякий случай, говорю тебе: это не тёзка и не однофамилец. Так что у тебя не получится прикинуться дурачком, якобы ты не знающим кто это.

Земянский? Медленно охуеваю, что ещё сказать. Кто же его не знает? Да все знают его холёную рожу. Значит, тогда у ресторана это был он? Не разглядел в темноте, да и пьяный был до безобразия.

— Это с ним ты тогда была в ресторане?

— Я уже поняла, что ты следишь за мной, Бесов. А теперь будь добр, одевайся и уходи. Мне нужно собираться в университет.

Снежана стремительно выходит из комнаты. Топчусь за ней следом. Земянский. Земянский, блядь. Злюсь. Да похуй! Хоть Земянский, хоть Полянский… Пошли они все. Моя девочка.

— Бесов, не приближайся!

Снежана постукивает пальцами по ручке греющегося утюга. Собирается натянуть одно из платьев, умопомрачительно тесных и красиво облегающих её фигурку. Нажимает на кнопку пара, который вырывается из сопел горячими влажными струями, направляя его в мою сторону.

— Одолжи утюг? Рубашку погладить?

— Дай сюда, я поглажу тебе её сама и сделаю это намного быстрее, чем ты.

— Уверена? Я уже большой и самостоятельный мальчик.

— Уверена. Ты нарочно будешь возиться… Как тогда кругами ездил, лишь бы время потянуть.

— Всё так очевидно, да?

— Именно так.

Протягиваю ей свою рубашку и стягиваю футболку, складывая её. Земянский, сука, сдохни, а? Сжимаю челюсти так, что зубы едва ли не крошатся друг о друга. Порываюсь что-то сказать, но затыкаю рот сам себе. Непохожа Снежана на счастливую невесту! Иначе бы не бросилась тогда мне на шею, чтобы утереться нос ходячему барбер-шоп. Или всё случилось позднее?..

— Давно?

— С конца октября, — с вызовом отвечает Снежана.

Не-а, ни хрена не счастливая невеста. Между нами всё случилось позднее.

— Хороший, должно быть, союз, да? — говорю, но прокручиваю в голове совсем иное.

Снежана явно не из категории девиц, визжащих от радости грядущего бракосочетания с такой крупной шишкой, как Земянский. Тогда почему соглашается на брак?

— Ты беременна?

— Что? — возмущается она, — вали на хрен из моей квартиры, Бесов!

В лицо прилетает моя рубашка. Чёрная ткань, нагретая горячим утюгом, на мгновение облепляет лицо.

— Немедленно!

Вот же маленькая стервочка! И в утюг вцепилась. Ха, можно подумать он меня остановит, даже если она приложит меня им по голове. Чем сильнее я пытаюсь к ней приблизиться, тем сильнее она меня отталкивает. Ла-а-а-адно, попробуем по-другому.

— Не кипятись, Снежинка, тебе вредно. Уже сваливаю. У меня накопилась куча работы, надо разгрести.

— Правильно. Займись своей жизнью.

Займусь. Обязательно займусь. И ты в ней появишься. Но пока сделаю то, что просит она.

— Тебя отвезти?

— Нет. У меня есть машина.

— Но ездила ты в последнее время только на такси…

— У меня есть машина. Две. И ни одной из них я не желаю пользоваться сейчас, ясно? Предпочитаю передвигаться на такси.

Наверняка подарочек от родителей и состоятельного женишка. Не-а, ни хрена не счастливая невеста. Счастливые невесты пользуются подарками, а не отбиваются от них всеми конечностями.