Глава 30
– Соберись, Воронцова, ты это сделаешь… – Маргарита сцепила пальцы рук в замок и опустила голову, выравнивая дыхание.
Ее глаза были прикрыты, и она заставила себя слушать успокаивающий голос ректора, лившийся по залу. Она радовалась тому, что пока именно к Виктору были прикованы взгляды зрителей.
Зал для выступлений имел форму подковы. В нем было четыре яруса лож и галерея. Самих лож было всего сто восемьдесят шесть. В каждой из них помещалось от восьми до десяти человек. Зал театра академии был чудесным, выполненным в белых, серебряных и золотых тонах.
И в настоящее время в нем не было ни единой лампы. В ложах зажигали свечи, и зал освещался только отраженным от декораций светом. Маргарите сложно было представить что-либо более величественное и впечатляющее. Виктор объявил об открытии весеннего сезона и неожиданно сказал то, что заставило колени Маргариты предательски дрогнуть.
– Я рад в этот великолепный день поздравить своего сына с совершеннолетием!
О чем ректор говорит? Ошеломленная, она замерла. Дамиан не сказал ни слова об этом. Унимая волнение, Маргарита поняла, что, к ее ужасу, пришло время открыть этот сезон своим пением. Только бы выстоять…
– День рождения? И ты не сказал! – Воронцова отыскала именинника взглядом.
Не менее оглушенный, Дамиан смотрел прямо на нее. Виктор вернулся на свое место и сел рядом с сыном в одной из лож напротив сцены. Губы Маргариты дрогнули. Подарок… Что можно подарить ему? Чего бы Дамиан пожелал в такой день? Уж точно не ее пения, вздохнула она. Чего же сама желала каждый свой день рождения? Еще хоть раз коснуться тех, кого не было с ней уже много лет. Желала невозможного.
Маргарита вспомнила женщину с фотографии в доме Виктора и снова потеряла границу между реальностью и фантазией. Мысленно она представила между ректором и Дамианом его мать. В великолепном платье, улыбаясь, женщина стояла, опустив руки им на плечи – сыну и мужу. Мужчины замерли, боясь пошевелиться. Виктор очнулся первым. Приподнимая дрогнувшую руку, осторожно, словно боясь, что видение растает, он коснулся пальцев жены. Теплые, нежные… как и прежде…
Он задохнулся от нахлынувших чувств. Его сын, до сих пор не придя в себя, оставался недвижим, только глядел на видение большими глазами. Как две синие звезды они горели, выдавая состояние Дамиана. Маргарита… Жестокий дар и прекрасный.
– Моя глупая фантазия, если бы ты только мог видеть, – едва слышно сама себе прошептала Маргарита.
Но ему было достаточно, и Виктор произнес тихо, одними губами:
– Он видит.
Последний, почти прозрачный занавес, укрывавший ее, медленно распахнулся, стоило музыкантам начать играть.
– Боже, помоги мне устоять, – вздохнула Маргарита.
«Смотри мне в глаза и тогда ничего не увидишь вокруг. Только не отводи взгляда и ничего не будешь бояться», – так сказал Дамиан перед тем, как она взошла на эту сцену. Маргарита смотрела, молясь лишь о том, чтоб и он делал то же. Но демон и не смог бы поступить иначе. Понимал, что вскоре должен идти, но ноги отказывались слушаться. Это означало предать ту, что сверкала как звезда, стоя на освещенной сотнями свечей сцене. Означало сбросить руку матери, как бы безумно это ни звучало.
Маргарита запела, и Дамиан забыл обо всем, завороженный ее голосом. Тихая песня, полная легкой тревоги и чувственности, лилась по залу, а вместе с ней творилась и магия. Над их головами раскрывало свои объятия бескрайнее небо, сияя величественными звездами. Но самой яркой из них сейчас была Маргарита. В этот момент Дамиан вдруг понял, что желал, чтобы они все погасли и не смели светить рядом с нею.
Только под конец песни демон заметил, как Михаил торопливо покинул зал. Он нахмурился, крайне удивленный подобным поступком, и заставил себя выйти в коридор, направляясь к крыше. Быстро пробегая по пустому коридору, Дамиан был уверен, что девушка уже закончила, но ее голос все звучал и звучал у него в ушах.
Проклятье, Маргарита видела, как он ушел и не дослушал! Что напридумывает себе, пока он не объяснится? И какого черта этому поклоннику вздумалось сбежать раньше времени? С этим он еще разберется! Они просто оставили ее, но иного выхода Дамиан не видел. Срывая с петель дверь, ведущую на чердак, демон выбежал на широкую площадку крыши. Ее конструкция не предназначалась для боя, но выбора не было. Дамиан перескочил через небольшое ограждение и почуял их приближение.
Бесплотные твари сползались, приближались черным туманом. Они трансформировались, принимая более четкие очертания. Дамиан снял неудобный камзол и бросил его в сторону. Встряхнув руками, он привычно сжал рукояти ножей.
Демон кинулся вперед, не ожидая, пока сущности полностью материализуются или пока его демоническая суть вновь ему откажет. Пока чувствует силу в своем теле, он не остановится ни на миг. Дамиан взмахнул рукой, и нож сверкнул в неясном свете луны, рассекая ближайшее существо. Вой разлетелся над крышей, и эхо ответило ему. Вторя раненой твари, взвыли ее сородичи, тем самым выдавая свое присутствие.
Возникая из ночи, мощная лапа полоснула по руке Дамиана, едва не вынудив выронить оружие. Он зарычал от жгучей боли, чувствуя, как кровь заливает порванный рукав. Уворачиваясь от очередного удара, Дамиан рассек твари шею. Огромная, больше двух метров ростом, она завалилась на бок и была уже мертва, когда достигла каменной площадки. Черное пятно медленно растекалось из-под ее тела.
Меж тем Дамиан расправился еще с одним низшим порождением Майтреи, и с глухим рыком направился к остальным. Тени взбирались на крышу, подступая со всех сторон, срывая исполинскими когтистыми лапами шифер, выбираясь на ровное пространство. Гибкие, быстрые, они сновали вокруг Дамиана, растворяясь и появляясь снова, пытаясь запутать его.
– Черт! – Демон махнул рукой, пытаясь стряхнуть собственную кровь, продолжавшую течь по пальцам.
Она капала на пол, делая ладонь мокрой и скользкой, что не давало тверже держать рукоять ножа. Почему не останавливалась? Что произошло? Второй удар пришелся Дамиану по спине. Рана загорелась огнем, и он в дикой ярости, злясь на свою странную медлительность, вогнал нож по самую рукоять прямо меж глаз твари, свалившейся черной тушей к его ногам. Дамиан тяжело задышал, чувствуя, как кружится голова. Руки демона дрогнули, слабея, и глаза теперь различали лишь то, что позволяла луна, чей яркий диск сиял над головой. Силы покинули его.
– Какого дьявола? – хрипло выкрикнул Лефевр, собираясь стоять до конца.
Позади него раздалось отвратительное шипение. Обернувшись, Дамиан замер, различив светлую голову среди клубившегося черного тумана. Его соперник схватил двух тварей за горло, приподнимая над собой. Его пальцы все сильнее сжимались на призрачной плоти, отбирая ее темную энергию. Руки Сазонова чернели и, покончив со своим ритуалом, он швырнул мертвые опустошенные тела к ногам демона.
Взгляд Михаила на какой-то миг стал вовсе безумным. Ветер на крыше пытался сорвать с него белую рубашку. Молодой человек закатал рукава, его глаза то темнели, то сверкали, вторя медальону на груди, качавшемуся в такт его движений.
– Лэйгин! – мрачно проговорил Дамиан.
– Ты долго соображал, полукровка, – издевательски протянул Михаил, обходя его стороной и не давая тварям приблизиться к раненому демону.
– Решил сыграть в героя? – Действия соперника были последней каплей терпения Дамиана. – Не смешно ли после всех твоих попыток убить ее?
– Ты – идиот! – Михаил яростно схватил очередное создание, вытягивая и из него остатки жизни и швыряя в темноту.
Чернота на его руках дошла до локтей, видимо, подобное действо претило его сути и лишь отравляло тело.
– Я специально отобрал у Марго больше сил, чтоб она заболела, чувствовала себя слабой и не смогла пойти на бал! – Сазонов с яростью ударил Дамиана в плечо, нарываясь на ответный удар.
Они схватились, рыча и проклиная друг друга, забывая о том, что творилось вокруг. Соперники столкнулись лбами, и в этот момент сами походили на низшие порождения Майтреи. Михаил в бешенстве занес руку, намереваясь ударить Дамиана, но его ладонь блеснула, перепачканная кровью демона, и дрогнула.
– Я, как идиот, изо всех сил притворялся, что рад ее дебюту, ее предстоящему вступлению, – зарычал Сазонов, – старался поддержать, но понимал, чем это могло кончиться! Я знал, что притягивает пение Марго! А ты помешал всем моим чертовым планам!
Дамиан закрыл глаза, его охватила дрожь от гнева на самого себя. Он был олухом и действительно мог дать Маргарите заболеть, тогда бы не пришлось разгребать все это на балу! Но разве он мог дать ей так мучиться?
– Она бы просто погибла от жара! – отрывисто бросил Лефевр.
Михаил тяжело вздохнул, глядя куда-то за спину демона. Черный туман все более сгущался. Дамиан медленно повернул голову, увидел кишащих тварей, и снова перевел взгляд на своего врага. Они поняли друг друга без слов, обоих посетила одна и та же мысль. Они убьют друг друга, но потом. Сначала следовало истребить тени.
– Их слишком много. Тут не удержать. – Дамиан вытер взмокшее лицо здоровой рукой.
– Спускаемся вниз! – Сазонов кинулся вперед, успев поймать демона за рваную рубашку, когда он вознамерился спрыгнуть с крыши. И быстро отдернул руку, не желая касаться его. – Убиться решил?!
Лефевр зло выругался, стоя на самом краю и глядя вниз. Проклятая привычка! Быть человеком отвратительно!
– Идем! – Дамиан повел своего неожиданного союзника кратчайшим путем, минуя сверкающие огнями залы академии, заполненные в этот час людьми.
Пустовала и была полностью во власти ночи лишь та часть помещений, где, собственно, и проходили занятия. Они выбежали на улицу, судорожно вдыхая свежий воздух, и немедля кинулись к тварям, которые с треском, ломая ветви ближайших деревьев, заполоняли громадный двор.
Вскоре невыносимая боль от полученных ран заставила Дамиана впервые в жизни выронить оружие. Демон уперся здоровой рукой в ствол дерева, давая себе возможность отдышаться. Шнурок давно потерялся, и мокрые волосы липли ко лбу, закрывая обзор. Он тряхнул головой, пытаясь разглядеть белый силуэт Михаила.
– Мне не справиться со всеми… – Руки Сазонова почернели выше локтя, как и глаза.
Он сам стал похож на демона, слишком много приняло его тело темной жизненной силы. Голос Михаила был неузнаваем.
– Прекрати, – глухо пробормотал Дамиан, – ты станешь одним из них, если так пойдет дальше!
– Беспокоишься обо мне, демон? – рявкнул лэйгин, срывая мешавший медальон и швыряя его на землю.
– С чего бы это? – хмыкнул Лефевр. – Если ты сдохнешь от переизбытка этой дряни, я буду только рад.
– Так и будет! – Михаил наклонился, упираясь руками в колени и тяжело дыша.
– Черт! – Дамиан попытался атаковать ближайших тварей, но они так ловко уворачивались и ранили его, что это не имело смысла.
От бессилия Лефевр только яростно зарычал.
– Стой тут, – Михаил оттолкнул его к стене, – я попробую что-нибудь сделать.
– Ты их не удержишь, что толку? – Дамиан вернулся к лэйгину.
Их окружили, но бывшие соперники стояли спиной друг к другу, внимательно следя за каждой тварью. Виктор глядел в окно, сложа руки на груди, и наблюдал за ними. Каждый раз, когда монстр кидался к его сыну и Дамиан не мог отразить удар, боль отражалась на смуглом лице ректора, но он заставлял себя оставаться на месте. Глаза демона сузились, когда во дворе мелькнуло знакомое платье.