Глава 36

– Вам плохо?

Сазонов с трудом открыл глаза, не понимая, чего от него хотят. Голос над головой зазвучал снова. Михаил сфокусировал взгляд на человеке, который склонился к нему с тревогой на лице. Черт… сколько он тут провалялся? Шатаясь, он поднялся и, опираясь о стену, махнул человеку рукой.

– Я в порядке. Вчера, наверное, лишнего выпил. – Лицо Сазонова исказилось от резкой боли.

Голова грозила расколоться. Прохожий оставил его в покое, сетуя на безнравственность современной молодежи, а Михаил поднес ладонь к лицу, пытаясь разглядеть ее. Черная. До сих пор. Он застонал, понимая, что его вчерашние действия могли иметь куда более отвратительные последствия, чем отравление темной жизненной силой.

Сазонов выпрямился, заставляя себя стоять самостоятельно, и принялся закатывать рваные рукава рубашки. Он провалялся все утро и упустил отличную возможность вернуться в темноте, не привлекая к своей персоне лишнего внимания. Все внимание сейчас было лишним. Михаил огляделся в поисках достойного пути отступления.

То, что здание академии находилось в старой части города, сыграло на руку. Днем здесь мало народа. Все устремляются в центр. Но дом находился вообще за чертой города. Михаил похлопал себя по карманам. Ага, ну как же, в тот момент он именно о мобильнике и думал. Но нужно было вызвать такси или собственного водителя.

Нет, никакого такси. Сазонов, едва переставляя ноги, поплелся вдоль стены дома, щурясь от разгулявшегося солнца. Стоило сделать несколько шагов, как голова пошла кругом и снова пришлось придерживаться рукой о стену. Михаил прижался к ней лбом и закрыл на минуту глаза. Его слуха коснулся прозвучавший где-то неподалеку смех. Дети играют. Нужно убираться отсюда, но все же…

Сазонов медленно повернул голову, не отрывая ее от стены, и глянул во двор, располагавшийся между двумя пятиэтажками. Несколько девочек лет восьми – десяти толкались на скамейке, громко слушая глупую песенку, звучавшую из динамика яркого телефона. Телефон…

Михаил мысленно чертыхнулся, оторвался от своей опоры и шагнул в сторону двора.

Стоило ему показаться у детской площадки, как разноцветная мелочь разбежалась со звонким визгом во все стороны. Сидеть на краю скамейки осталась только хозяйка телефона. Девочка окинула удивленным взглядом подошедшего незнакомца. Один наушник выпал из ее уха.

– Можно я позвоню? – произнес Сазонов неожиданно хрипло, боясь, что испугает ребенка.

– Ладно. – Девочка вынула и второй наушник. – Ты зомби?

– Угу… – Михаил выдавил горькую улыбку и попросил положить телефон на скамейку.

Прикасаться к ребенку он не смел. Девочка на удивление послушно выполнила просьбу, и молодой человек поднял яркий мобильник. Он набрал нужный номер, кинул пару слов личному водителю, оглядываясь и давая свои примерные координаты. Благо крыша академии чернела в ясном небе и отсюда.

– Спасибо! – Михаил вернул телефон на место и, пряча руки от быстрого взгляда девчонки, сказал: – Никогда не разговаривай с незнакомыми зомби во дворе. Ты поняла?

Сазонов не стал ждать ответа ребенка и пошел прочь.

– Кто бы тогда бы тебе бы помог бы? – догнал его звонкий голос девочки.

Михаил усмехнулся, не оборачиваясь. Дети удивительные создания. Их реакция на многие вещи так отличалась от взрослых. Молодой человек смог дойти до края двора. Останавливаясь на углу, он имел отличную возможность наблюдать за дорогой, при этом оставаясь в безопасном одиночестве.

Он снова оперся о стену и теперь успокаивал дыхание. Оно, как и голос, было хриплым, тяжелым. Сазонов подышал так немного и почувствовал некоторое облегчение.

– Где ты сейчас, Воронцова? – Он закрыл глаза, едва не сползая по стене вниз.

Колени дрогнули, но Михаил устоял и заставил себя выпрямиться. Этот полукровка не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось. Но Лефевр и сам был едва жив. И что с ним тогда произошло? Куда девалась его сила? Нет, не то… К черту этого демона! Каково сейчас Маргарите узнать о том, что мир не так прост, как она привыкла считать?

– Что у тебя в голове сейчас творится? – пробормотал Сазонов.

– Сам с собой говоришь?

Михаил вздрогнул, обдирая спину там, где была разорвана рубашка, о шершавую стену, и кинул взгляд в сторону. Подошедшая девочка скептически оглядела его с головы до ног.

– Иди домой, – нахмурился Сазонов.

– Вдруг помрешь здесь? – Девочка сердито наморщила вздернутый нос и прислонилась к стене, повторяя движения Михаила.

– Я сказал!.. – Молодой человек придал своему голосу суровость, но девочка только небрежно фыркнула.

– На тебя Кусяк напал? Да? – Она поглядела на него большими глазами, и Сазонов совсем растерялся.

– Чего? Какой кусяка? – проворчал он.

– Да не кусяка, а Кусяк, – серьезно поправила его девочка. Она сложила руки на груди и принялась пинать кроссовкой камушек. – Вот никто не верит. А я видела его! Он такие же дырки от зубов оставлял на ветке.

Девочка указала пальцем на рану на плече своего собеседника.

– Когда ты его видела? Ты видишь тени? – изумился Михаил.

– Тени? Кусяк приходит вечером, а ночью скребет по крыше. А мама ругается.

– Послушай… – Сазонов повернулся к девочке.

– Ты его убил, да?

– Я? – Молодой человек даже забыл, что ему дурно. – Почему я?

– Он не пришел вчера ночью. Было тихо, и он больше не ломал ветки. Ты победил Кусяка? Он не придет больше?

Михаил устало усмехнулся. Видимо, голос Марго этой ночью выманил из логова и горемыку-кусяку. Кто из них двоих прикончил тень, Сазонов не брался утверждать. Возможно, девочка должна благодарить полукровку-демона, возможно – его.

– Он не придет. Можешь спать спокойно.

– Но ты теперь зомби. Ты умрешь? Или станешь как Кусяк? – не унималась девочка.

– Я не знаю.

Михаил еще издалека увидел знакомую машину. Он заставил себя отойти от стены и в последний раз взглянул на свою собеседницу.

– Будь осторожна, ладно?

Какой дар просыпался в ней? Ведьма? Возможно.

– А ты не умирай, ладно? – попросила неожиданно девочка.

– Постараюсь. – Михаил заставил себя улыбнуться ребенку и махнул шоферу, чтобы он остановился. – А сейчас ступай домой. Мне нужно идти…

Молодой человек повел шумевшей головой, плохо различая происходившее вокруг него, и смог дойти до машины. Из нее торопливо вышел Николай, его личный водитель. В своей белоснежной форме мужчина походил на капитана круизного лайнера. Он помог хозяину сесть и, возвращаясь на свое место, немедленно отъехал от обочины. Откидываясь на мягкую спинку заднего сиденья, Сазонов снова поглядел на свои руки.

– Михаил Андреевич, может, в больницу? Дома-то помощи никакой. – Николай нахмурился, глядя на хозяина в зеркало. – Или распоряжусь, с вашего позволения, чтоб доктора на дом вызвали.

– Нет! – Сазонов сам испугался своего низкого голоса, прозвучавшего скорее как рычание.

– Не бережете себя, – не сдержался шофер. – Был бы Андрей Федорович на месте, не позволил бы подобное…

– Замолчи! И веди машину! – не сдержался Михаил, прекрасно понимая, что водитель не виноват.

Подчиняясь, Николай не проронил ни слова до самого поместья. Он подвел машину как можно ближе к центральному входу. Сазонов, не дожидаясь, пока ему откроют дверь, вышел сам. Держась рукой за перила, поднялся по ступеням на крыльцо и вошел в дом.

Дойдя до гостиной, Михаил остановился. Под ногами что-то хрустнуло. Он посмотрел вниз, замечая, что наступил на осколок вазы. Молодой человек поднял взгляд и осмотрелся. Большое зеркало на противоположной стене было разбито, видимо, этой самой вазой. Он сделал еще несколько шагов и снова замер, почуяв присутствие хозяйки дома. Лилия неслышно подошла к сыну. Обойдя его кругом, женщина остановилась перед Михаилом.

Она была так бледна, что казалась прозрачной. Длинное белое платье только увеличивало сходство с привидением. Некоторое время Лилия в замешательстве смотрела на молчаливого сына, затем ее лицо исказилось, словно от боли.

– Как ты посмел? – Ее плечи задрожали, окутываясь длинными распущенными волосами. – Как ты посмел!

Сазонов поглядел на мать исподлобья, ничего не отвечая. Что он мог сказать? Ее голод Михаил чуял и без слов и должен был вернуться еще вчера. Лилия снова принялась ходить вокруг него кругами, тяжело дыша и не сводя своего прозрачного взгляда.

– Твоя глупость, твоя жалость к ним не знает границ! – Даже голодная и без сил, лэйгин выглядела скорее ровесницей Михаила, чем матерью.

– Прости… – Сазонов заставил себя поглядеть на нее.

– Не прощу! – Лилия резко махнула рукой, будто отмахиваясь от слов сына. – Ты все испортил. Ты все испортил!

Ее глаза сверкнули, а губы презрительно изогнулись. Женщина швырнула в стену вазу, и звон бьющегося фарфора болью отозвался в голове Сазонова.

– Всему свое время, Михаил. Всему свой черед, – гневно сказала она, – ты знал это. В этом твоя суть. Моя суть. Не мы выбираем ее, и не нам вмешиваться в этот порядок. Нарушив его, ты ничего не изменишь.

– Я не пытался что-либо менять, – глухо отозвался сын.

– Нарушая черед, ты же понимал, что не оставил мне выбора? – Лилия попыталась заглянуть в его глаза.

Они были черными, и этот факт заставил ее бессильно застонать.

– Я не думал тогда об этом, – тихо ответил Михаил.

– В этом весь ты. В этом всегда весь ты! – выкрикнула она. – Ты был лучшим из сыновей, ты мог быть со мною так долго… Но из своего непостижимого упрямства всегда делал неправильный выбор!

Лилия опять укоряла его в том, что все свое недолгое существование он использовал лишь свою жизненную силу, отдавая ее матери. Он не желал убивать кого бы то ни было, этим сокращая и те немногие годы, что отведены источнику. Но это был его выбор. Его решение. В этом Михаил был тверд. Поэтому и не встречался с отцом, всю жизнь боясь, после того как мать велела коснуться его, отбирая силы.

Лилия надеялась избавиться от ненужного теперь мужа, желая заполучить и дом, и его состояние, ведь удобнее места для охоты и не придумать. Андрея Сазонова спасли часы, те самые, что Михаил стянул в доме одного из друзей отца и подбросил в комнату матери. Зная, что предательства глава семьи никогда не простит, сын готов был на любой безумный поступок, лишь бы вынудить его покинуть дом.

До сих пор Андрей считал жену изменницей и пытался забрать сына. И до сих пор Михаил играл свою роль, отказываясь видеться с ним. Сможет ли он когда-нибудь? Есть ли надежда? Но как кто-то, подобный ему, мог мечтать о свободе? Он был обречен, едва родившись.

– Еще целых два года… – ворвались в его сознание слова Лилии, но она осеклась и умолкла.

Сазонов отрешенно усмехнулся. Мать даже знала, сколько ему осталось. Убивая тени, он действительно не задумывался о последствиях. С таким же успехом мог просто спрыгнуть с крыши в ту ночь. Но Михаил не жалел. Два года? Этот бой стоил того. Одно только продолжало мучить: Маргарита все еще оставалась в опасности.

Теперь все зависело от демона-полукровки, вознамерившегося стать человеком в самый неподходящий момент. Похоже, они оба решили стать тем, кем по сути не являлись. И к чему эти игры с собственной природой их привели? Лилия с ужасом поглядела на руки сына, закрывая лицо своими светлыми волосами.

– Ты отравил себя! – Мать подошла к нему вплотную, обнимая. – Ты ведь понимаешь это?

– Понимаю, – глухо отозвался Михаил.

– Ты больше не проводник, глупый мальчик…

Когда лэйгин опустила руку к нему на грудь, туда, где билось сердце, Сазонов уже понял ее намерения.

– Я буду скучать по тебе больше всех остальных сыновей, – прошептала Лилия.

Михаил приготовился принять неизбежное, опуская руки и закрывая глаза. Его сердце билось все медленнее и тише с каждым ударом, с каждой каплей жизни, покидавшей его. Лицо Лилии становилось более живым, щеки окрасил румянец, и она улыбнулась, чувствуя невероятный прилив сил.

– Прощай! – Мать хотела подарить ему последний поцелуй, но так и не смогла коснуться щеки сына.

Лилия замерла, не моргая глядя на Михаила, а затем судорожно вздохнула и отшатнулась, хватаясь обеими руками за свою шею. Черной паутиной по ней расходилась чернота, неумолимо распространяясь по всему телу, заставляя женщину шептать проклятия и пытаться дотянуться до ошеломленного сына.

Михаил в ужасе понял, что мать отравила себя, принимая слишком много чуждой жизненной силы. Несмотря на то что мгновение назад Лилия пыталась убить его, Сазонов протянул дрожащую руку, пытаясь удержать ее, но был слишком слаб. Тело лэйгин полностью почернело, до самых кончиков волос. Стоило Михаилу все же преодолеть расстояние между ними и коснуться матери, как ее силуэт рассыпался, словно черный пепел.

Падая на пол гостиной и теряя сознание, Сазонов успел заметить знакомые ботинки Николая, который, видимо, услышал шум с улицы и теперь спешил к нему. Чувство пустоты и потери наполнило все его существо, заставляя испытывать физическую боль. А затем осталась лишь темнота, спасительная и оглушающая.

Тамара закрыла аптеку и немедленно вернулась в свое убежище. Вбегая в комнату, она собрала все бинты и повязки, которые использовала для помощи своему господину. Ведьма поставила на стол большую чашу, повторяя свое запретное действо. Она сжала в руке пропитанную кровью ткань и зашептала заклинания. Тамара облегченно вздохнула, стоило алым каплям ожить и начать капать на стенки чаши. Убеждаясь, что их достаточно, ведьма сожгла бинты в камине. Некоторой удачей было то, что она не сделала этого раньше. Должно было хватить.

Поднимаясь и открывая свой тайник, ведьма подошла к карте, высеченной на поверхности каменного стола. Ей снова нужно было отыскать путь. Тамара склонилась и опять зашептала заклинания, осторожно опрокидывая кубок над картой. Темные капли, падая на камень, стекались алым ручейком, устремляясь ниткой по высеченным линиям.

Упираясь руками о шершавый край плиты, женщина следила за остававшимся следом, который рисовался на серой поверхности. Еще немного, и все было закончено. Ведьма тяжело вздохнула, понимая, что теперь должна была сделать. Она вернулась в свою комнату и потянулась к телефону. Гудки слишком долго раздавались у ее уха, и Тамара начала тревожиться. Почему Виктор не отвечает? А когда знакомый голос зазвучал из динамика, она так обрадовалась, что даже забыла про страх.

– Повелитель! – Ведьма крепче сжала в руке телефон.

– Она сама с ними ушла? – внезапно поинтересовался Виктор.

Тамара растерялась от неожиданности.

– Да. Я видела это, когда вернулась. Девушка покинула убежище, и люди Ордена забрали ее. Как вы узнали об этом? – не удержалась хозяйка дома.

– Не думаю, что ты бы звонила сообщить, что они добрались до Дамиана, – мрачно заметил Виктор. – Он не навредил тебе?

Его вопрос снова сбил Тамару с толку. Ведьма отрицательно покачала головой, как будто Виктор мог видеть ее сейчас.

– Повелитель, Дамиан уверен, что Маргарита страдает от заклятия.

Она расслышала, как демон устало вздохнул.

– Так и не удосужился поинтересоваться? – возмущенно проворчал Виктор. – И зачем я учил его читать?

– Он убежден, что чары невозможно снять, – объяснила Тамара.

– Так и есть! – Кресло скрипнуло, видимо, повелитель поднялся, прохаживаясь по кабинету. – Их нельзя снять. Их надлежит исполнить, как и любое обещание, лишь тогда оно отпустит своего должника. Дамиан его исполнил. Теперь глупый мальчишка свободен, как и Маргарита, перед которой было его обязательство. Он полюбил, как и обещал. Полюбил искренне.

От голоса Виктора веяло холодом. Он был крайне зол, но как всегда сдерживал себя.

– Дамиан отправился за ней, повелитель, – глухо проговорила Тамара.

Мужчина молчал, видимо, не был удивлен, как и она, впрочем.

– Мне удалось выяснить его местоположение. – Но едва ведьма начала говорить, как поняла, что ее больше не слушали.

Виктор даже не отключил телефон, а просто бросил его на ковер и вышел из дома.

– Что сын, что отец! – Тамара, не находя себе места от беспокойства, забросила свой мобильник на старое кресло.

Но тут же снова подняла телефон, сжимая его в руке. Она искренне боялась, что могла пропустить тот момент, когда кто-нибудь из мужчин догадается сообщить о происходящем. Ведьма горько вздохнула, устало опускаясь в кресло.

– Как будто они могут об этом догадаться!