Глава 15. Куда я влез?

Вячеслав

Смотрю на Катерину, которая впадает после моей фразы в шок. А потом она вдруг резко поднимается, при этом стукается головой о стойку. Забыла, что сидит под столом, что ли? Дуреха!

- Катя, осторожнее… - восклицаю громко.

Наклоняюсь пониже, беру ее за руку и помогаю выбраться.

- Все в порядке? Шишку не набила?

Я быстро ее осматриваю.

Катя трет затылок, собирается мне ответить, но не успевает, потому что сбоку резко раздается:

- Отошел от нее, понял?

Это говорит новый посетитель. Обращается явно ко мне.

- Антон, ты совсем уже? – пищит Катя с круглыми глазами. – Как ты вообще меня нашел?!

- Пф-ф, легко! Меньше надо селфиться в униформе клуба… Ты что думаешь, я совсем долдон?

- Тебе честно ответить? – говорит она ему в тон, а сама прикрывает ладонью эмблему клуба на груди униформы.

В этот момент понимаю, что я влез куда не надо. Должно быть, Катя спряталась под стойку, стремясь избежать неприятной сцены. А я ей в этом помешал.

- Катерина, объясните, что происходит? – строго на нее смотрю.

И тут этот Антон выдает:

- Этот мудель к тебе пристает, Кать? Давай я с ним разберусь.

Давно никто не позволял себе подобных выпадов в мою сторону.

Оборачиваюсь в сторону Антона и подмечаю с каким бешеным видом он на меня смотрит.

- Ты кого муделем назвал, утырок? – спрашиваю с невозмутимым видом.

- За утырка ответишь, - звереет он.

Все это грозит перерасти в банальную потасовку. Только вот я давно вышел из возраста, когда активно чешутся кулаки. Это произошло примерно в шестнадцать лет, когда я всерьез занялся боксом. Теперь в свои тридцать четыре если и махаю кулаками – это происходит исключительно на ринге. А угрожавший мне придурок, похоже, подростковой стадии агрессивности так и не перерос.

- Закрыл свой рот и вышел отсюда, - цежу со строгим выражением лица. – Иначе вышвырнут.

Не собираюсь устраивать драку в собственном клубе.

- Ты вышвырнешь, что ли? – самодовольно ухмыляется он. – Ну давай, рискни здоровьем.

- Я мог бы, конечно, но предпочитаю не пачкаться. Для этого есть другие люди, - многозначительно на него смотрю.

Авось дойдет до примата, что его дешевый метод устрашения срабатывает не на всех.

- Антон, успокойся! – встревает Катя. – Вячеслав Игоревич, извините его, он не в себе…

- Ты за меня не извиняйся! – рычит придурок. – Я ему сейчас рыло начищу…

В этот момент в холле появляются два тренера по кроссфиту и пауэрлифтингу. Самые крепкие из моей команды.

Видят, что творится нечто из ряда вон, тут же спешат к нам.

- Настоятельно рекомендую покинуть здание клуба, - цежу, буравя скандалиста взглядом. – Если еще раз здесь появишься, разговаривать с тобой буду уже не я. И разговор этот будет жестким.

Он видит, что к нам шагают тренеры, резко теряет боевой настрой. Переключает взгляд на Катю и чуть ли не с пеной у рта спрашивает:

- Ты че с этим типом спишь, что ли?

- Не твое дело, с кем я сплю! – фырчит она.

- Я твои вещи сожгу, ясно? – он зло сплевывает прямо на кафельный пол и спешит к выходу.

- Шагай отсюда, пока есть чем шагать, - говорю ему в спину.

Последняя фраза придает ему скорости. Он почти вылетает из клуба.

Вроде как, хорошо, что ушел.

Но когда я поворачиваюсь к Катерине, вдруг замечаю, как ее глаза блестят от слез.

- А ну пойдем, - хватаю ее за локоть.

Как под конвоем веду в свой кабинет.

- Присаживайся, - указываю взглядом на диван у дальней стены.

Она проходит, садится, смотрит на меня своими волшебными лазурными глазищами и лепечет, силясь справиться с дрожью в голосе:

- Вячеслав Игоревич, извините, что так некрасиво вышло.

Честно и откровенно мне плевать на отвратительную сцену, разыгравшуюся в холле.

Сейчас меня волнует лишь Катя и ее самочувствие.

Беру стул, переворачиваю его спинкой к Кате и сажусь на него, широко расставив ноги, упираю локти в спинку.

- Отчего ты собралась реветь, объясни по-человечески?

Она всхлипывает, прячет взгляд и говорит:

- Это очень личное, простите…

Я уже и без того понял, что там какая-то душевная драма, узнать бы, какая.

- Катя, личное тогда может оставаться личным, когда не влияет на общественное, - говорю со вздохом. - Я хочу понять, что у тебя стряслось. Может, тебе помощь какая нужна, а?

На последний вопрос она горько усмехается и говорит:

- Он вещи мои собрался сжечь…

- Какие вещи? – не понимаю.

- Все! – говорит она с надрывом. – Мы жили вместе, он – мой жених, точнее был им, пока три дня назад не изменил мне с подружкой…

Пока она это говорит, мой лоб хмурится все больше и больше.

М-да, девушка-то, оказывается, с багажом. И я сейчас не про вещи, о которых она переживает. Я про моральный багаж.

Впрочем, у меня в анамнезе имеется такой же. Так что я без претензий по этому поводу.

- А при чем тут твои вещи? – спрашиваю угрюмо.

И тут Катерина начинает свою печальную повесть о том, как ушла от своего жениха с одной сумкой. Как потом пыталась вернуть свое имущество, нарвалась на шантаж. Все-таки правильно я про себя окрестил его приматом. Примат и есть!

Чем дольше слушаю, тем сильнее меня коробит от того, как вообще можно так поступать с девчонкой.

Если уж она к тебе переехала, согласилась замуж, значит, доверилась. Правильно я мыслю? Как можно подобным мерзким способом топтать ту, которая тебе доверилась? Это каким человеком надо быть?

- Катенька, успокойся, - прошу ее ласково. – Ничего он не сделает, это все дешевые понты. Получишь ты свои вещи.

- Вы его не знаете! – она и не думает успокаиваться.

- Я не знаю? – усмехаюсь. – У него на лбу написано, что он из себя представляет. Адрес его какой?

Катя с удивленным видом называет мне улицу и номер дома, квартиры.

А потом она будто спохватывается:

- Но вы же к нему не пойдете, да? Он… Он в последние дни какой-то полнейший неадекват. Вы же видели. Не надо вам больше в ним встречаться. Обещайте, что не пойдете!

- Конечно, не пойду, - качаю головой. – Делать мне больше нечего, как с этим придурком общаться.

Катя кивает с видимым облегчением.

Улыбаюсь ей.

Я и вправду не пойду.

Я поеду. И не один. Но малышке Катерине о моих планах знать совершенно необязательно.

- Ты не переживай, - смотрю на нее успокаивающим взглядом. - Ничего он с твоими вещами не сделает. Иди умойся и спокойно работай, все решится, я тебе обещаю.

Она еще раз шумно всхлипывает, кивает. Идет к двери моего кабинета не очень уверенной походкой.

У самого выхода спрашивает:

- Вы со всеми такой добрый?

- Конечно, - киваю уверенно.

Разумеется, я всегда очень добрый. Доброта, считай, мое второе я.

Пацифист до мозга костей.

Я вообще за мир во всем мире….

И скоро как следует продемонстрирую свою добрую натуру одному примату по имени Антон. Он будет прямо-таки ошарашен моим человеколюбием и душевностью.