Там было телок много – и нервы как канат

Демид – Не ожидала тебя здесь встретить, – говорит Ника самым что ни на есть отстраненным голосом, и даже отворачивается. Взять у проходящего мимо официанта шампанского. До этого я у нее в руках никаких напитков не видел… Может и не смотрел? Больше привлекали ее удивленные глаза, рот, который я до сих пор хорошо помню и высокие вершинки груди под тонкой блузой. Злюсь. Я зачем опять этим путем пошел? Все же ясно было. – Ты так вглядываешься в него, будто переживаешь, что фигню налили, – показываю глазами на шампанское, – Не переживай, у клиники хватает средств угощать на свое открытие не газировкой со спиртом. Угукает, стискивает ножку и залпом выпивает половину. Я что, совсем ей не интересен, что даже посмотреть на меня не может и ответить нормально? Как ни странно, это задевает. Я не привык, чтобы женщины так ко мне относились. Равнодушных точно не было. Не из тех, с кем я провел время. – У меня прям дежавю, – тяну насмешливо, – Ты, я, шампанское… И вот тут Верониика поперхивается и впервые поднимает на меня взгляд. И шипит напряженно: – Тише. Может не будешь так явно демонстрировать обстоятельства нашего знакомства? Нам работать вместе… точнее, будем пересекаться. – Ты стесняешься? – не знаю, чего больше во мне. Раздражения или удивления. – Да никому нет дела до этого. Взрослые люди. Или… тебе есть от кого скрываться? Смотрю на ее пальцы – обручального кольца нет. Той ночью тоже не было… но это ничего не значит. Мне уже приходило в голову, что Ника замужем и потому не позвонила, но думать об этом было неприятно. И если все действительно так… – Я похожа на ту, которая ходит налево или со всеми подряд? – вдруг тоже раздражается. – У меня во рту и ниже не помойка! Против воли вырывается смешок. Ника… она как ляпнет чего. Никакой томной сдержанности или завуалированных словесных конструкций. Этим и понравилась. И слова ее понравились сейчас. Значит не замужем и не связана ни с кем. Вот только… – Что же тогда ты так переживаешь за наше знакомство? – Я не переживаю! – задирает нос, – Просто не считаю необходимым показывать, насколько оно было близким. Было и было. – И осталось в Питере? – уточняю, чтобы окончательно уж расставить точки над и. Не то что бы я планировал навязываться… но цепляет, что не позвонила и не хочет продолжения. Постоянной любовницы у меня нет, и в целом я не против был бы, чтобы именно Ника… – Да! – Ладно. – Черт с ней и ее клубничными губами. Собираюсь уходить, – Может еще увидимся. – Угу, – кривит рот, – И поторопился бы. Твоя девушка разве что копытом не бьет, что ты так долго со мной общаешься. Я бы уже отошел, если бы не эти слова и что-то в ее тоне… Хмурюсь и снова смотрю на блондиночку. – Какая девушка? Я здесь один. – Та брюнетка в красном. – Моя клиентка, – пожимаю плечами. – О, – реагирует на это Вероника. – У меня таких много, – зачем-то сообщаю. – И все брюнетки в красных платьях? – недоумевает, а потом добавляет совсем уж странное, – То есть для того, чтобы задержаться рядом с тобой надо перекраситься и сделать губы и нос? Добавляет и тут же кривится, как человек, который жалеет о сказанном. А я уже совсем ничего не понимаю. Вероника ведет себя, будто я ее чем-то… обидел, что ли. Мне знакомы эти надутые губы и взгляд в сторону. Но… Почему? Или она из тех женщин, кто сам выбрал, но потом за этот выбор отыгрываются на окружающих, будто те виноваты в сделанных глупостях? Если бы она хотела продолжить знакомство – позвонила бы. Собственно, я на это и рассчитывал, когда оставлял свой номер. Ника крепко спала, когда я уходил – пропустить поезд и встречу я не мог, как бы мне ни хотелось еще немного потискаться – не отреагировала ни на тормошение, ни на щекотку. Я тогда еще неуместную гордость ощутил, что так ее заездил. Потому просто положил свою визитку на прикроватный столик, чтобы точно заметила, букетом озадачился – девочки их любят. Но не дождался никаких звонков и сообщений. – А ты хочешь… задержаться? – уточняю осторожно. Вздрагивает. И рявкает, да так, что близстоящие, о которых она переживала, точно что-то слышат: – Вряд ли со своим вторым размером я сумею распихать окружающих тебя красоток! Рука-лицо. Мне уже ни хрена не понятно, но почему-то весело. – Нормально у тебя все с размером, – пытаюсь утихомирить разбушевавшуюся фурию. – Да? – хотя бы понижает голос, – Тогда чем тебя удивить? Третьей сиськи у меня не наблюдается, а все остальное я думаю ты столько раз видел что… впрочем, с твоей профессий ты может и третью грудь видел… Замолкает. Так и замираем, глядя друг на друга. Она – с показным высокомерием. Как человек, который только что наговорил всякой херни, но в жизни в этом не признается. Я… А у меня, блин, встает. Это вообще нормально, что меня возбуждают чье-то чувство юмора?