Всё равно пришлось идти. Если начал так кути!

Петра – убить. Расчленить и закопать. Так, не подходит… Надо хитро действовать. Чтобы удавился сам. Тоже не очень… Ведь Полинка обожает отца, несмотря на все косяки… даже на сегодняшний. Впрочем, будем честными, такого как сегодня у нас еще не было. Все бывает в первый раз. Но ради дочери я должна оставить его в живых. Вот только границы расставить построже… Укладываю умиротворенную Полинку, с которой мы обнимались весь вечер, пекли печеньки и рисовали наряды ее бумажным куклам. И себя укладываю, в ванну, с бокалом красного сухого. Подумать. С Петром мы познакомились в университете. Даже среди красивых-наглых-спортивных многочисленных парней юридического факультета он выделялся. Тем, что был самым красивым-наглым-спортивным. Высоченный мачо с глубоким голосом, с лету запоминавший все юридические премудрости. Преподаватели его обожали, парни стремились подружиться, девчонки похрюкивали, краснели и повизгивали, когда он мимо проходил. Я же училась. Нет, я не то чтобы только училась. Ботаном себя не считала. Обращала внимание на происходящее вокруг. И даже парень у меня был. Но я едва-едва набрала баллы, чтобы поступить, и память у меня самая среднестатистическая, как и способности. Потому, чтобы не заваливать экзамены и действительно получать знания, прикладывала немало усилий. И времени. Еще и подрабатывать пошла на третьем курсе… Так что Петр, его улыбки, многочисленные победы, драки между пассиями, за которыми следили все, он как бы оставался фоном. Не слишком мной замечаемым. А потом в какой-то момент он заметил меня. Я хорошо помню тот вечер. Застряла в библиотеке и уходила из основного здания уже совсем поздно. В коридорах ни души, на улице темень, а в животе урчит так, что эхом от стен отражается. Почти вышла у на крыльцо, но дорогу мне преграждают, а смутно знакомый голос говорит тихонько: – Слушай, помоги мне, а? Давай вместе выйдем, типа увлеченно болтая. Там Милка притаилась за колонной, хочет то ли отдаться мне, то ли избить – нервная, короче, на почве внезапной влюбленности. Но при свидетелях не решится. А мне сегодня ой как не хочется вступать в разборки… Сама понимаешь, у нас с ней тяжелый случай… – Э-э… Милка? Тяжелый случай? А ты, кажется… Петр? – я задираю голову. И смотрю с недоумением на однокурсника, – Ты вообще о чем сейчас? – Коробейникова, что значит "кажется Петр"?! – непритворно возмущается, – Три года с тобой учимся! А про историю с Миленой только ленивый не знает! – Ленивый как раз может и знает, – фыркаю, – А я, как ты верно заметил, "учусь". И мне все эти ваши драмы не интересны. Уйди с дороги, я устала и есть хочу. – Я слышу, – отвечает он неожиданно весело, потому что в животе в этот момент урчит особенно большая зверюга, – От тебя ничего не надо – просто выйдем вместе. И сядем в мою машину. И я отвезу тебя в пиццерию неподалеку, покормлю в благодарность… Я прикидываю, что пиццерия ближе, чем дом, и соглашаюсь. Наверное с этого и началась наша история, в которую я долго не верила. Долго и упорно, воспринимая Петра исключительно как однокурсника, который с чего-то решил со мной общаться. Занималась своими делами и жизнью. И, скорее всего, именно этим выгодно отличалась от всех девиц вокруг него. Так что пока я долго и упорно не верила, он влюблялся. А потом оказалось, что и я влюблена. И понеслось. Теперь уже в нас не верили все вокруг. Ну как же, у Петра кто только не побывал в постели… А нам, неожиданно, оказалось хорошо вместе. Обоим нравилась юриспунденция, аттракционы и итальянская кухня. Мы совпали во вкусах, в постели и во многих взглядах на жизнь. И для меня было более чем закономерно, что на пятом курсе мы поженились, потом родилась Полинка, и пока Петя строил свою карьеру в адвокатской конторе, я сидела в декрете. В какой момент что-то пошло не так? Наверное это я тоже помню. Но не хочу вспоминать. Не сегодня. Важнее, что мне делать с возжелавшим воссоединения бывшим? Пожалуй, стоит для начала поговорить. В спокойной обстановке. Без спешки и другого самца рядом, из-за чего у Петра автоматически включается желание завоевывать. Напомнить ему, так сказать, из-за чего и как мы расстались. А что делать с Демидом? Если что-то придется делать… Судя по тому, что он технично ушел, и не ответил на мое сообщение. Прочитал и не ответил. "Надо попытаться еще раз встретиться. Тоже в нормальной обстановке без спешки", – мрачно заявляет либидо. "Иначе я захлебнусь от тоски", – ставит ультиматум вагина. "Ты и так уже под водой, дура, но пока дышишь, – бурчит мозг, – Я считаю, если Демиду достаточно такого легкого инцидента, чтобы слиться – он нам нафиг не нужен. Нечего и пытаться" "Как это не нужен?! – хватается за само себя сердце, – Я почти влюбилось!" "Это просто секс", – возражает мозг. "Это охренительный секс", – уточняет вагина. "Это жизненно необходимый для меня секс", – добавляет либидо. "Это не просто секс!" – возмущенно вопит сердце. А я делаю еще глоток вина, откидываю голову и закрываю глаза. Черт с ним со всем. Утро вечера мудренее.