Пизже, чем в Париже, чем в Париже – пизже

Я не такая. Вот честно. Была. Теперь все в прошедшем времени, да? Была девственницей, была замужем… была приличной женщиной. Почему-то осознание, что теперь я женщина очень даже неприличная, способная трахнуться с горячим незнакомцем в гостиничном номере, да еще при этом стонать и орать от удовольствия, приходит ко мне в момент, когда этот самый незнакомец опускает свою светлую головушку между моих ног. И доказывает, что пальцы и член – это не единственный его рабочий инструмент. Так сладком мне давно не было. Сладко, голодно и наполнено одновременно. Это все неприличные женщины так себя чувствуют? Тогда я согласна. Я прям даже агитировать буду. Из солидарности. Чтобы каждая могла словить подобный кайф. Встану впереди колонны неприличных, буду размахивать флагом «Каждой приличной по скорой секс-помощи». Чтобы в Думе приняли соответствующий закон. И такие секси-доктора в специальных машинах с тонированными стеклами разъехались во все концы страны. – А-аааа…. – ловлю широко открытым ртом воздух, трясясь, как припадочная. Изогнутое струной тело замирает на пике… и безвольно падает на подушки. – Ты там тоже клубничная, – сообщает чем-то довольный Демид с соседней подушки. Спустя бесконечное количество времени или спустя минуту. В моем состоянии все кажется немного нереальным. Сообщает… и облизывается. Вот это облизывается что-то цепляет глубоко внутри. Там, где была сотня предписаний: от «Партнеры перед сексом должны тщательно мыться» до «Оральный секс – это повинность ради прелюдии». От «Все эти звуки, хлюпанье, смазка – это фу какое» до «Орут от удовольствия только в порно и то не по-настоящему». Оказывается можно и так. Грязно, липко, мокро, жестко, вкусно во всех смыслах… Я тоже хочу! Я же теперь неприличная! – Ложись, – командую как настоящая доминантрикс. – Так я уже… – смеется. – Значит лежи, – показываю язык. Достаю незаслуженно забытую бутылку шампанского, бокалы, недоеденную клубнику и… наручники. Брови Демида удивленно ползут вверх. Явно на последний предмет реагирует. Я неприличная и творю, что хочу с этой ночи! Все уже решила, да… Но почему-то считаю необходимым объясниться. – Это подарок моих подружек, – киваю на коробку. – Наручники и презервативы? – он в явном недоумении. – Наручники, презервативы и врач по вызову, – щеки вспыхивают. Вот вроде нечего стыдиться, да и глупо это… Но все равно неловко. Да и плевать… Это же всего на одну ночь, да? Пусть даже решит, что я и сама ненормальная, раз у меня такие ненормальные подруги. Или что со мной все не очень, раз нет мужика – и единственная возможность заняться сексом это заплатить. – Подарок на день рождения. – Который был… ? – тянет. Я мельком смотрю на время. И хихикаю. Не такой уж скорострел. – Через полчаса закончится. И чокаюсь с ним бокалом. Демид, кажется, немного растерян. Что и подтверждает словами: – Теперь понятно. Но… вообще-то я привык на вечеринки ходить с подарком. – Ну ты уже вручил… – снова хихикаю. Кажется я теперь не только неприличная, но и легкомысленная. И дурная. Настоящая блондинка. И не скажешь, что юрист с магистерской степенью в области трудового права. И добавляю деловито, – Есть еще кое-что, что ты можешь мне подарить. И машу перед его лицом наручниками. – Меня или тебя? – смотрит потемневшими глазами и оставляет бокал. Кажется у него снова встает. – Тебя, – отвечаю уверенно. Может и не очень уверенно. Картинка, где пристегивают к перекладине кровати меня слишком живо разворачивается перед внутренним взором. Но я же решила. Подчиняется. Дергает руку, что действительно обездвижен. Откидывается на спинку и смотрит с интересом. А я сглатываю слюну, внимательно изучая – пока только взглядом – мой «подарок». Тот от этого только увеличивается. Ух, Ника – золотые глазки. – Как ты любишь? – спрашиваю тихонько. – Ника, тебе не обязательно… – Как. Ты. Любишь, – прорезаются в голосе требовательные нотки. – Жестко. Быстро. Глубоко. До спазмов и твоих слез, – перестает выпендриваться. И голос у него такой… Ради него можно и поплакать. Я киваю и придвигаюсь к нему ближе, обхватывая основание рукой и облизываясь. «Уи-и» – верещит очнувшаяся вагина. «Это не тебе»,– самодовольно сообщают губы. «Это вообще ему», – строго напоминает либидо, становясь на колени. «Нам тоже понравится», – не соглашается моя чрезмерно разговорчивая подружка. «Нам» и правда нравится. Настолько нравится, что «мы» едва снова не кончаем в процессе – хотя прежде я не замечала за собой особого удовольствия от такого вида секса. Зато кончаем в душе. И потом, допив игристое и сменив все поверхности в номере. И перепробовав, кажется, все позы. Последний оргазм особенно тягучий, темный, перечный… я сама растекаюсь после него по поверхности кровати, проваливаясь в тягучий же и сладкий сон, чувствуя, как по-хозяйски сверху кладет свою руку Демид… А когда просыпаюсь, в номере уже никого нет.