Глава 14. Любовница генерального

Борис

Так вот она какая, моя любовница… Хм, не знал, не знал.

Я, честно, охренел, когда услышал столь смелые речи из уст моей новоиспеченной помощницы секретаря. Но мне моментально стало очень интересно.

Поэтому я тихой сапой обошел машину, незаметно приблизился к ним.

Не намеревался подслушивать, просто если кто-то называет твое имя, уши сами собой превращаются в мощные локаторы, которые фиксируют все.

При моем появлении и Алина, и ее спутник резко замолкают.

Оцениваю ситуацию, так сказать, вблизи.

Как ни крути, паршивая выходит картина.

Стоит красота в синем пуховике, глазками хорошенькими хлопает, а перед ней крендель на голову ее выше и в полтора раза шире в плечах. Очевидно, что прессует… По тому, с каким собственническим видом он смотрит на девушку, становится понятно — либо бойфренд, либо муж. Второе вероятнее, учитывая, что Алина в процессе развода.

Вот же кретин, а? Нашел место и время.

Такой девушке не нервы на морозе трепать. Такую девушку надо кормить в постели виноградом. Но не ему, конечно, не ему.

— Иди куда шел, мужик! — шипит на меня крендель.

Не люблю хамства в любом его проявлении. А особенно не люблю, когда мне указывают, что делать.

— Так я сюда шел, — пожимаю плечами, презрительно ухмыляюсь.

— Ты кто такой? — все не унимается он.

Ха… Сейчас просвещу.

— Любовник твоей жены, Борис Викторович Закревский.

А что? Мне несложно и подыграть, тем более когда девушка нравится.

Как только это произношу, хозяйским жестом обнимаю Алину за плечи. Приятно!

Прекрасная дева издает то ли писк, то ли стон, но руку мою сбросить с плеча не пытается. Замирает и, кажется, не дышит вовсе.

— Клешню от нее убрал! — мужик звереет на глазах.

Лицо бешеное, кулаки сжаты, того и гляди начнет ими махать.

Или все же не начнет? Не совсем дебил, так? Должен понимать, что махать кулаками со мной как минимум опасно для жизни. Я ему не нежная Алина. Я ведь и в ответ заряжу, к тому же на парковке есть охрана и камеры. Ему в любом случае не справиться.

Внимательно за ним слежу, оцениваю степень опасности.

— Разворачивайся и шагай на выход, — командую строго. — Иначе я позову охрану, и они тебя выведут.

— Или тебя вынесут… — гаркает он.

По ходу дела, планка у него падает окончательно, потому что он делает решительный шаг ко мне и даже успевает замахнуться.

В этот момент оживает Алина. Она выскальзывает из-под моей руки, прыгает в сторону, машет сумочкой и вопит:

— Дима, не надо! Борис Викторович, прячьтесь!

От такого замечательного предложения я, честно сказать, даже теряюсь. Это кем она меня считает? Трусливым сурикатом? Я вроде бы не похож.

На секунду отвлекаюсь, но придурку, возомнившему себя Гераклом, этого хватает, чтобы резко податься вперед и попытаться впечатать кулак в мою челюсть.

Все-таки совсем дебил.

Мне не доставляет сложностей увернуться. А дальше все разворачивается ожидаемо быстро.

Я оттесняю Алину назад, вручаю ей свой кейс с ноутбуком:

— Держи.

Сам же отхожу на пару шагов в сторону, поворачиваюсь к придурку и маню его:

— Чешутся кулаки? Давай сюда…

Он ведется на мою провокацию и вправду резко подается вперед.

Вот только я больше не намерен дать ему даже шанс на удар. Ухожу в сторону, хватаю его за руку, которой он надеялся залепить мне в морду. Делаю захват на болевой, выворачиваю руку да так крепко, что еще чуть-чуть, и поврежу. Он вопит, пытается высвободиться, но ничего-то у него не выходит. Веду скрюченного напополам противника к кабине охраны, стучу ногой в дверь.

— Вашу мать… — рычу грозно. — Вы чем там заняты? Не видите разве, что по территории бродит неадекват?

Из кабины резко выскакивают два пузана.

Охранники, так их растак. Прямо волки! Нажравшие по три подбородка.

Тем не менее они достаточно быстро бросаются ко мне, перехватывают поганца и клятвенно заверяют, что немедленно выставят его за пределы территории.

Сдав неудачливого драчуна, я возвращаюсь к Алине, которая продолжает стоять ровно на том месте, где я ее оставил. Трогательно прижимает к груди мой кейс. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

Подхожу, всматриваюсь в ее лицо…

А там за очками янтарные озера, ни больше ни меньше, обрамленные пушистыми ресницами. Цвет радужки ее глаз меняется от насыщенно карего до золотого ближе к зрачкам. Завораживает…

Аж немею на какие-то секунды. До чего красивая девка метит мне в любовницы. Я не против, между прочим. Я очень даже за!

— Алиночка, отмираем. Враг нейтрализован, — заявляю я с героическим видом.

Но мои слова совершенно на нее не действуют. Как стояла статуей, так и стоит. Только глаза, кажется, влажнеют. Да нет, не кажется!

Оу, это мне еще с девчачьими слезами разбираться, что ли? Я ж не умею…

— Я… э… — лепечет Алина с громким всхлипом.

А я стою как истукан и не знаю, как реагировать. Внутри противно скребет, как всегда бывает, когда слышишь чей-то плач и ровным счетом ничего не можешь сделать.

Никогда не умел адекватно реагировать на мокредь, которую женщины так любят разводить.

Алина меж тем уже размазывает слезы по щекам.

— Спокойно, — я выставляю вперед ладонь. — Я запрещаю вам плакать!

Выдаю это гениальное указание и замолкаю, гадая, на кой вообще это брякнул?

Но, боже, действует!

Алина в страхе распахивает глаза еще шире, шмыгает носом и кивает. Как будто даже немного успокаивается. Надо взять на заметку такой способ и не забыть рассказать друзьям.

Спешу закрепить успех:

— Что мы стоим на морозе, пойдемте. Еще, не дай бог, простудитесь.

С этими словами я аккуратно забираю у Алины кейс, потом беру ее под руку и веду в здание.

Пока идем, наглым образом ее разглядываю. Подмечаю все-все: как она смущенно отводит взгляд, как краснеет, как ей неловко от моей близости.

Кстати, у нее на редкость симпатичные уши, маленькие, аккуратные, отчего-то не украшенные серьгами. Так и тянет приложиться губами, вобрать в рот, слегка прикусить… У нее все красивое — и губы, и щеки, и линия подбородка. Меня умиляет даже ее нос.

Интересно, какая она без одежды?

Ну а что? Я имею полное моральное право задаваться такими вопросами. Она сама напрашивалась ко мне в любовницы, я не заставлял.

Как ни странно, дева оттаивает именно в лифте. А то я уж боялся, что она на той парковке вообще разучилась разговаривать.

— Борис Викторович, спасибо вам большое, что подыграли, — лепечет она. — И я прошу прощения, что вот так сказала про вас и меня. Я, уж конечно, не имела в виду, что мы с вами когда-то можем стать любовниками.

Ну вот…

Только я успел размечтаться, как она меня с небес на землю.

Очень стараюсь не показать своего настроя, перевожу все в шутку:

— А что такого? Было даже забавно.

— Правда? — удивляется она.

Похоже, что как раз ей в той ситуации ничего забавным не виделось.

— Я же помню, у вас какие-то проблемы с мужем, вы упоминали об этом. Решил посодействовать.

— Вы это помните?

Удивленно на нее смотрю.

— На память не жалуюсь, Алина.

— Я просто думала… Просто… Ну, что у вас есть более важные вещи, чтобы держать в голове.

«Ага, есть. Твои ажурные трусики, например», — это я про себя, разумеется.

Только собираюсь ответить ей что-нибудь умное, как лифт останавливается на верхнем этаже.

Приехали.

— Прошу. — Я пропускаю Алину вперед.

Иду с ней в свой кабинет.

Когда проходим в приемную, командую секретарю:

— Иванна, сделайте два кофе и принесите ко мне.

Подмечаю, что Алина норовит затормозить в приемной, оглядывается на второй стол, который предназначается ей.

Наивная, на что она надеется? Хочет избежать моего пристального внимания после всего, что случилось на парковке? Этому не бывать.

— Алина, позже освоитесь на рабочем месте, а сейчас пройдите ко мне для важного разговора, — я с хмурым видом указываю на свой кабинет.

Она нервно сглатывает, кивает, идет туда.

Но как-то нехотя идет, без огонька.

Что, она думает, я с ней там буду делать?

Склонять к интимным отношениям, что ли? Пф-ф-ф, я не прыщавый юнец, чтобы начинать утро с подобного. Вполне могу подождать с этим до вечера.

Я с хищным видом наблюдаю за тем, как Алина проходит в мой кабинет. Не знаю почему, но ее нерешительные шажки здорово меня умиляют.

Указываю ей на кресло возле моего стола и говорю:

— Вы раздевайтесь и присаживайтесь, я сейчас.

Она вдруг округляет глаза.

Потом видит, как я снимаю полупальто, вешаю в шкаф для верхней одежды. Понимает, что я имел в виду ее чудесный пуховик, который сам с удовольствием выбросил бы, и стягивает его. Скромно держит его в руках и садится, куда было сказано.

Я забираю у нее вещь, кладу на диван у окна.

— Потом уберете в шкаф, Иванна покажет, где висит одежда в приемной.

В этот момент секретарь как раз приносит кофе, а потом спешно уходит.

Крепкий кофейный аромат мгновенно распространяется по кабинету, даря обещание осчастливить вкусом. Но Алина, кажется, и вовсе этого не замечает, по крайней мере даже не делает попытки взять кружку в руки.

Я усаживаюсь напротив, пригубляю напиток, чувствую на языке приятную горечь. Всматриваюсь в своего помощника секретаря и откровенно любуюсь тем, как она выглядит. Ей очень идет белая блузка и серый пиджак по фигуре. Что-то подсказывает, что я получил бы огромное удовольствие, сводив ее по магазинам. Почему бы и не да, если у нас все будет всерьез.

— Что у вас произошло, Алина? — спрашиваю ее, глядя прямо в глаза.

Она закусывает губу и выдает:

— Это некрасивая история, и я предпочла бы…

— Не вдаваться в детали? — отвечаю за нее.

По тому, как она прячет взгляд, понимаю — именно это она и хотела сказать.

Хмурю брови и продолжаю:

— Если бы эта некрасивая история никак не коснулась меня или вашей работы, я бы даже вопросов не задавал. Но я должен знать, что конкретно происходит в вашей жизни, и на что вообще способен ваш муж. Вы ведь понимаете, что это вопрос безопасности моего сотрудника, то есть вас. Как руководитель, я несу ответственность.

Тут я, конечно, изрядно перегибаю палку. Потому что моя зона ответственности — это офис. А то, что происходит за его пределами, меня никоим образом не касается.

Но это ведь Алина, а не кто-то там, мне абсолютно безразличный.

— Вы не подумайте, что я какая-то чокнутая, которая вышла за совершенно неадекватного типа. Понимаете, Дима, он… Он нормальный был до недавнего времени, — начинает она меня уверять.

А потом рассказывает какую-то совершенно дикую историю, как ее муж перешел в режим психа и запер ее в квартире насильно, как она от него убегала с помощью участкового. При этом оказалась практически на улице, еще повезло, что ее приютила подруга.

Слушаю и обалдеваю.

И она его еще как-то оправдывает? Нормальный тип, ага, сейчас. Нормальный такое чудить не будет и тем более не станет выслеживать жену у работы, кулаками размахивать.

Хотя… Тут я его, в общем-то, понимаю.

Сам помахал бы кулаками, покусись кто на мою супругу, если бы таковая имелась. Но чего нет, того нет…

— Алина, запишите мой личный номер телефона, пожалуйста, — прошу ее.

— Личный? — она устремляет на меня удивленный взгляд.

Да, у меня два номера. Один рабочий, известный всем и каждому. Который я в теории могу отключить, когда отдыхаю или вхожу в режим «все достало». И личный, который не отключаю никогда. Его знают лишь близкие друзья и отец.

— Личный, — киваю. — Это на всякий случай. Если вдруг вы почувствуете какую-то опасность, то просто позвоните. Я решу ситуацию. У меня достаточно знакомых в самых разных сферах, поэтому ваш муж триста раз подумает, прежде чем лезть к вам снова.

— Вы такой благородный, Борис Викторович, — неожиданно заявляет она.

При этом смотрит на меня с нескрываемым восхищением.

Честно сказать, я сто лет не получал таких взглядов от девушек.

Приосаниваюсь, поневоле приобретаю гордый вид.

Алина продолжает:

— Вы с таким пониманием относитесь к сотрудникам! А как вы его… ух! Большое вам человеческое спасибо, что не дали в обиду.

После ее слов я чувствую себя минимум Бэтменом, максимум Суперменом.

Думаю, как бы половчее повернуть разговор, чтобы пригласить ее на ужин с продолжением.

Но… Героям ведь не пристало так быстро звать девушек в постель, верно?

Вдруг она оскорбится. А мне что-то совсем не хочется терять в ее глазах заработанные очки. Их ведь много накопилось за это утро, так?

Тормози с напором, Борис.

Ладно, я с этим делом немного подожду. Дам Алине день-другой освоиться. А на выходные пусть уж точно готовит свои красивые трусики.