Глава 40. Марафон. Финал

Алина

Я бегу из последних сил. Перед глазами какая-то пелена, мозг в коллапсе.

Не понимаю, что со мной происходит, организм выделывает такие финты в первый раз. Чувствую — тошнит. До сих пор. И что с этим делать, не имею ни малейшего понятия.

Марафон кажется мне бесконечным проклятием.

Масса бегущих смешивается для меня в одно пятно.

Надо перетерпеть, как-то сдюжить, смочь.

Двигаюсь на голом энтузиазме, заканчивающейся силе воли.

Но внезапно справа от меня показывается фигура генерального.

Серьезно? Это он? Откуда взялся?

— Боря… — шепчу онемевшими губами. — Как ты тут? То есть вы…

Он же не участвует вроде. Он же судья — или вообще мой глюк.

И этот глюк вдруг обнимает меня за плечи, заставляет затормозить.

— Стой, дурища, сейчас в обморок хлопнешься…

А я и вправду неожиданно чувствую, как подкашиваются колени. Потом на меня нападает дикая слабость, я ухаю вниз, затем… Вверх! Неожиданно. Все потому, что каким-то макаром оказываюсь у генерального на руках. Зачем бы ему меня поднимать?

— Алиночка, Алина, смотри на меня, — требует он. — Что с тобой? Ты в порядке?

Мы уже никуда не бежим, точнее он сходит с дорожки со мной на руках. И теперь с озабоченным видом изучает мое лицо.

А мне так хорошо, так легко и приятно. Все потому, что я у него на руках. Но это ведь неприлично…

— Опустите меня, Борис Викторович, — тихо прошу.

Он продолжает недоверчиво вглядываться в мое лицо, но слушает, опускает на землю.

Я принимаю горизонтальное положение, и неожиданно меня снова начинает мутить. Как будто заклятие, которое действовало, пока Боря держал меня на руках, разом закончилось.

Но Боря не замечает, что мне плохеет.

Он начинает строго меня отчитывать:

— Алина, это непорядок, что ты ничего не ешь!

Понять не могу, с чего он это взял.

— Я ем, — судорожно ему доказываю. — Даже до отвала.

— До отвала, — хмыкает он.

По его внешнему виду кристально ясно — не верит.

— Ты пойми, глупая, — рычит он на меня, — голодание до добра не доводит. Оно разрушает организм, человек теряет в первую очередь мышцы, здоровье.

— Я это все знаю, — спорю из последних сил. — Борь, я не дура!

— Тогда какого хрена ты превратила себя в анорексичку? — продолжает ругаться он.

И так грозно смотрит, будто я взяла свое тело у него взаймы, попортила его и теперь в таком виде собираюсь вернуть.

А самое ужасное — я, кажется, больше сдерживаться не могу.

Бледнею, зеленею, сцепляю зубы, чтобы не опозориться перед генеральным и не явить ему содержимое своего желудка.

Он продолжает атаку грозным голосом:

— Не жрать каждый дурак может, а вот мышцы нарастить — задача посложнее, тут потеть надо. Какого хрена ты поперлась на марафон в таком ужасном состоянии? Я вообще не понимаю, почему ты о себе так не заботишься. Ты не понимаешь, что ответственность в первую очередь лежит на мне?

Очень хочу с ним поспорить, ведь никакой ответственности за свою бренную тушку я на него не возлагала.

Опрометчиво открываю рот и…

Меня все-таки тошнит! Прямо на его правую руку, и в результате я пачкаю его куртку.

— Ой… — пыхчу я, мгновенно краснея.

Вытираю рот ладонью.

Но вот какое дело, стоит мне вырвать, как я резко чувствую себя лучше. Внутри лучше, зато стыдно-то как…

— Вот и приехали, — рычит Борис.

Стаскивает с себя куртку, отдает подбежавшему к нам дежурному:

— Выбросьте это и вызовите скорую, срочно!

Стою ни жива ни мертва. Вот это я побегала марафон.

Тихо прошу:

— Может, не надо? Мне уже полегчало, правда…

Оно бы, конечно, не мешало провериться у врача после таких приключений, но я вполне в состоянии сделать это сама как-нибудь на неделе.

Однако генеральный в корне другого мнения относительно моих способностей и банальных человеческих прав.

— Я твоего мнения спрашивал? — буркает Борис.

Молчу.

— Спрашивал или нет? — не унимается он и при этом заглядывает мне в лицо.

— Нет, — качаю головой.

Чувствую себя жутко виноватой за то, что случилось.

— Вот и не умничай мне тут! — он продолжает ругаться. — А то полегчало ей, видите ли. В обморок хлопнулась на ровном месте, а к врачу не надо, ага. Только слово мне против мяукни, силой в клинику повезу, ясно?

Не мяукать…

Ну я, в принципе, могу… Не очень люблю, но могу. В теории.

* * *

Борис все-таки везет меня к врачу. Не дожидается скорой, сразу звонит какому-то другу в частную клинику, где ему обещают, что проведут мне полное обследование.

— Я могла бы сама бы… — пытаюсь протестовать.

Но он не слушает, чуть ли не за ручку ведет меня в клинику.

Ох, если бы я знала, что мне там скажут.

Терапевт огорошивает меня известием, что, согласно УЗИ, на котором они настояли, я на третьем месяце беременности!

И как мне об этом сказать Борису?

Он ведь ждет меня в коридоре…