Глава 11. Неизбежность

Маша

«Боже мой! Что это было? Как же неудобно. Ну что я за неуклюжая клуша, а? Налетела на мужика и вцепилась в него, как клещ. Не отдерёшь. Стыдно-то как!»

Щёки горели, сердце колотилось, как припадочное, поджилки тряслись, адреналин в крови зашкаливал. Никогда такого чувства не испытывала. Я хоть и корила себя и ругала на чём свет стоит, но не чувствовала виноватой. В чём, спрашивается? Ну, споткнулась. Не дали мне упасть. Я извинилась. На этом всё. Всякое бывает. Наши люди не особо церемонится, когда утром на работу спешат или домой направляются — уставшие, вымотанные, что физически, что морально. О баталиях в очередях я и не говорю. Только здесь всё по-другому. Начиная с утреннего моциона, весь день и даже уход на покой ночью — всё иначе.

Такое ощущение, что я попала в вязкий кисель. Резкая перемена быстрой, скоротечной жизни, гонки на выживание (точнее — существование) на размеренную жизнь, где надо соблюдать не только этикет за столом, правила поведения, но и скорость передвижения, — была такой внезапной, что я чувствовала себя очень разбитой.

Да и синдром отмены, который чаще бывает у алкоголиков, наркоманов и больных, сидящих на гормонах, не добавлял настроения. Чистый воздух кружил голову. Без привычного городского смога казалось, что лёгкие, как выброшенные на берег рыбки, задыхаются.

А общение? Хорошо здесь мало людей и не надо с ними много говорить (хотя это тоже ненормально, если ты из современного города попадаешь в место, где на квадратный километр один-два человека против нескольких сотен).

Но и эти несколько слов надо было произносить с оглядкой. А что подумает этот джентльмен? Дама упала ему в объятия и свалила, оставив мужчину в шоке. Может, мне надо было притвориться, что стало дурно? Вроде, в прошлые времена, среди знатных дам это очень практиковалось.

Чего стоило взять и обмякнуть на руках мужчины? Довольно интересного мужчины. Господи! Он такой красивый. Надо признать. Чёрные волосы, худое вытянутое лицо. Глубоко посаженные тёмные глаза (о цвете можно поспорить, мне вообще показалось, что у него были расширены зрачки), прямой нос, красивый рот и упрямый подбородок.

А тело? Стройное, жилистое. Он на полголовы выше меня. Моё тело просто прильнуло к его. Как мокрая ткань к голой коже. Точное определение. Мои ноздри щекотал его такой мужской запах. Мыло, зубной порошок, конский пот. Влажность делала запах более насыщенным. И, кажется, он был возбужден. Или у них бельё не носят и фиксировать нечем. Но тогда…

«Господи, спаси меня! Это какой у него должен быть прибор?»

Щёки и шея запылали ещё больше. О чём я думаю? Идиотка. Никогда на меня не оказывал такое влияние ни один мужчина. Это ненормально. Точно. Здесь воздух другой. На меня так действует стресс. Это уже объяснение.

За время, что я прогоняла мысли, как необъезженных коней по извилинам мозга, сразу выпила две чашки воды и попыталась вернуть себе самообладание. Моё шаткое, да, впрочем, незавидное положение попаданки угнетало меня всё время. А сейчас, став из проблемы отложенной проблемой настоящей, я могла ожидать только милости от хозяина дома. Надеюсь, что не его я облапала? Тогда мне конец.

Вспомнились тёплые руки на талии. Кожа спины отчётливо помнила прикосновение. По спине пробежался холодок. Я запуталась в шаль.

— Так. Расслабься. Зачем мы пришли на кухню? Чтобы приготовить завтрак. Сколько нас человек? Неважно. С гостями сами разберутся. Приготовлю оладьи. Сметана есть. Так что перебьёмся, пока не придут Грета и кухарка.

— Вы здесь? Дорого утра, леди Мария! Господа приехали вчера вечером. Я даже не знаю, что делать. Подам чай с вчерашними пирогами. Как думаете? — подскочила ко мне Дженни.

— Я тут кое-что собиралась приготовить для Лиззи и себя. Но можно и для господ что-нибудь сообразить, — кивнула я.

— Вы ангел, леди Мария! Просто спасёте меня.

Активность девушки немного отвлекла меня от мрачных дум, пока мы готовили завтрак: Дженни подогревала пироги и заваривала чай (я не стала настаивать на своём участии в этом процессе), а я приготовила густое жидкое тесто и стала печь оладьи. Но червячок беспокойства сверлил мой многострадальный мозг и не желал меня пощадить.

— Дженни, скажи, а господин приехал? — осторожно спросила я.

— Да, — удивлённо застыла девушка с чашками в руках. — Разве вы его не видели? Он сейчас был в прихожей.

— Нет. Не видела. Он же не мог предположить, что я на кухне околачиваюсь.

— Да, уж. Кто бы о таком подумал? Леди обычно спят до обеда, — хихикнула девушка. А потом резко закрыла рот рукой и округлила в испуге глаза: — Простите меня. Я ничего не имела в виду. Конечно, вы тоже леди, — залепетала девчонка.

— Прекрати. Надо поторопиться, — одёрнула я девушку. — Молоко есть?

— Да. Утром принесли из деревни. Сметану, сливки, молоко. Ещё творожок есть.

— Отлично. Нарезай пироги. Я слышу разговоры. В отличие от женщин, мужчины рано встают?

— Да. Утренняя прогулка или дела. Это они в городе, говорят, ночью кутят, а днём отсыпаются, — зашептала Дженни, оглядываясь на дверь. Её лицо покраснело, а глаза блестели.

«Бедная девочка. Даже разговор о мужчинах и их предполагаемой свободной жизни заставляет девчонку смущаться»

— Ясно. Я поднимусь наверх. Надо с Лиззи поздороваться. А ты накроешь на стол?

— Вы не спуститесь к завтраку?

— Это необходимо?

— Господин не заходил к вам поздороваться вчера?

«Что за нездоровый интерес?»

— Дженни! — возмутилась я.

Девушка неловко отпрянула.

— Я даже не знала, что он приехал. Мне потому и неудобно. Я столько лет его не видела, — решила я сгладить неловкость.

— Конечно, леди. Я занесу поднос чуть позже. Не беспокойтесь, — поклонилась девушка. Как же сложно!

— Я могу и сама. Уже всё готово.

Не давая сказать больше ни слова, я подхватила поднос, что приготовила ранее, и быстренько выскользнула за дверь.

Теперь передо мной стояла только одна задача — не нарваться на новые приключения.

Обошлось. Двое молодых мужчин, один из которых Артур, фамилию не помню (визит запомнила), прошли в столовую. Хотела подняться по лестнице, но решила, что утренний гость, которого я чуть не сшибла, может пройти именно этим путём. Поэтому направилась к чёрному ходу.

За время, что я здесь находилась, успела исследовать весь дом вдоль и поперёк. Давно у меня не было столько свободного времени и совсем не было насущных, ежедневных, не терпящих отлагательств проблем. Этим и воспользовалась, чтобы осмотреть дом.

Чуть не попалась, когда уже хотела выйти в коридор на втором этаже, поднявшись по узкой лестнице в конце правого крыла. Ближайшие двери открылись, и оттуда вышел тот самый мужчина.

«Только мне так могло повезти. Это сам лорд Генри Пэмбрук!» — упало моё сердце в пятки.

Когда хозяин удалился, быстро прошлась до комнаты Лиззи. Девочка не спала, сидя в постели и играясь с куклой.

— Хорошо, что ты пришла. А то я не дождусь Дженни, чтобы она меня расчесала и помогла одеться, — вскочила девочка.

— Я тебе помогу. Только давай это сделаем быстро? А то завтрак остынет.

Помогла девочке умыться, одеться, и причесала её темные волнистые волосы.

«Как у отца» — невольно вспомнилось мне.

Мы поели с Лиззи. Потом пришла Дженни и сказала, что господа после завтрака уехали. Я облегчённо вздохнула. Хоть какая-то отсрочка.

Вскоре вернулись Грета с кухаркой. Я погуляла с Лиззи у пруда. Посидела с ней, почитала. Мне повезло, что я обрела новый язык. Как я ни пыталась слушать себя со стороны или вслушиваться в разговор окружающих, не находила чуждость. Как будто английский был моим родным языком.

Обед прошёл спокойно, и вечеру я почти расслабилась. Не прислушивалась, не дёргалась. Мадам Фаррел тоже чувствовала себя неважно, хоть и пыталась выглядеть уверенной.

Уложив Лиззи спать, я направилась в свою комнату. Без свечи двигаться приходилось осторожно. Закрыла изнутри дверь, но развернуться мне не дали. Горячее тело припечатало к дереву. Крик застрял в горле.

— Поговорим? — дохнули мне на ухо.