15. Грязные тайны

Лаборантская, я никогда в ней не была. Рудольфовна вечно любила там закрываться, шумела чем-то, но никого туда не пускала. Вокруг этого помещения витал какой-то туман таинственности. Допуск к этому священному месту имели только избранные, в основном — аспиранты. Возможно, будь я податливей, а отец — настойчивей, то к Рудольфовне я бы и попала… Но сейчас я заходила в эту комнату так, будто меня на Голгофу вели.

Ничего особенного внутри не оказалось. Слева стоял рабочий стол с компьютером и пластиковые полки, которые ставились одна на одну: в них лежали наши работы. Цветные скоросшиватели и пометки ровным почерком Игоря Александровича только убедили меня в правоте. Чуть дальше металлический стеллаж, на котором лежали какие-то папки и книги в связках. Обычный шкаф, вешалка, пара стульев. Справа же была раковина, длинный стол, заставленный цветочными горшками и узкое окно, завешанное бумажным вертикальным жалюзи.

Едва я переступила порог, как почувствовала, что здесь всё пахнет чем-то… знакомым. Такой же аромат исходил от Игоря Александровича, от его разгорячённой кожи, когда он приближался ко мне слишком дерзко.

Закрыв дверь за мной, мужчина одарил меня злым взглядом и молча кивнул в сторону стула. Затем направился к окну, чтобы впустить свежего воздуха. За это я ему была благодарна. Потому что от душного тёплого запаха, царившего здесь, мне становилось дурно.

Села на стул и замерла, уставившись в пол.

Ну? Что будет на этот раз?

— Скажи, почему ты согласилась? — Игорь Александрович с такой яростью швырнул скоросшиватель с моим заданием на рабочий стол, что я вздрогнула. — Ради денег? Папочка не знает, что ты его ограбила?

Вспыхнув, подняла взгляд: как он догадался?

— Не делай такое удивлённое лицо. Откуда у тебя такие деньги? Понятно же откуда… — мужчина покачал головой. — Сейчас ты ставишь меня перед сложным выбором.

— Почему же?

— Потому что стоит мне показать вот это в клубе, как ты тут же вылетишь из него пробкой! — Игорь Александрович грозно рявкнул. — Думаешь, что раз нет имён, то никто ничего не узнает? Ты описала в своей работе посетителей клуба! Нарушила договор!

Поджав губы, недовольно посмотрела на мужчину. Его ярость и злость были мне непонятны.

— Это…

— Закрой рот и слушай! — он даже договорить мне не дал. Вырвал листы с заданием из жалобно затрещавшего скоросшивателя, свернул их трубочкой и ткнул этой импровизированной палкой мне в подбородок. Подняв голову, шумно сглотнула. — Я не для того давал тебе это задание. Материал ты усвоила, но вот… Практику нещадно завалила. Мне кажется, что тебе стоит всё переделать. Поэтому твоя работа немедленно пойдёт в утиль!

Он и вправду выкинул листы в мусорное ведро под рабочим столом. У меня аж перед глазами всё поплыло: столько времени впустую! Снова начинать… Ведь я так долго оформляла эту практическую часть.

— Не знаю, откуда ты что будешь брать, но не надейся, что я кого-то не узнаю из клуба. Ты — глупая пташка, новичок, а я знаком со всеми. Пораскинь мозгами и сделай всё как надо, Олеся.

Опять назвал меня по имени. Но сделал это так презрительно, будто ему сейчас и вправду противно. Я противна.

— Так легко я тебя не отпущу… — мужчина подошёл ко мне ближе. — А теперь скажи, куда ты собралась нести те вещи?

— Никуда, — честно ответила. — Не хотела, чтобы в них брат рылся. И вопросов не задавал.

— Боишься, что кто-то узнает твой грязный секрет? — Игорь Александрович склонился ко мне, вцепившись руками в спинку стула. В нос мне ударил знакомый запах парфюма, от которого голова кругом шла. — Твою маленькую тайну? Ты ведь любишь такие тайны, Олеся? Любишь…

Я молчала. Всё, что бы я ни сказала, будет направлено против меня. Не понимала, зачем я Игорю Александровичу? Что? Неужели он и вправду двинутый псих? Если верить теоретической части моего задания, тот же садомазохизм не является патологией, когда всё происходит по доброй воле. Я, может, и связана договором, но ведь невооружённым взглядом видно, что этого не хочу! Вся это история — глупость! Моя глупость! За которую теперь и расплачиваюсь…

— Не морщи нос и не корчи из себя недотрогу. Это у тебя плохо получается.

Губы Игоря Александровича оказались в опасной близости. Прикрыв глаза, едва дышала.

— В клуб ты пошла не только потешить самолюбие. Если себе признаться не можешь, то не значит, что этого не видят другие. Маленькая девочка, возомнившая себя самой умной…

Сколько злости в его словах. Наверное, отец и вправду слишком сильно его задел, раз на мне теперь вымещается всё.

Опустив голову, молча выслушивала эту тираду. Спорить, объяснять и доказывать было бессмысленно: Игорь Александрович уже сделал свои выводы, пусть и ошибочные. А они ошибочные.

— Завтра мы идём в клуб…

Смена темы взволновала меня. Прикусив губу, косо посмотрела на свою сумку с вещами: вот для чего тот «презент». Ужасное, просто ужасное платье! Лучше ту шелковую тряпку натянуть, чем… Невольно вспоминалась сказка про голого короля: надев этот подарок, я оказалась бы не в лучшей ситуации.

— И я хочу видеть на тебе свой подарок.

Горячие, чуть шершавые пальцы скользнули по моей щеке, коснулись губ и заставили открыть рот. Зажмурившись, уговаривала саму себя не протестовать: хуже будет. Кожа буквально вспыхивала под этой довольно наглой лаской. Вцепившись руками в стул, уже ни на что не надеялась. Удушающий поцелуй, короткий, но такой дерзкий. Мои губы горели огнём, когда Игорь Александрович грубо запрокинул мою голову. Теперь поцелуем обожгло шею. Едва прикусывая мою кожу зубами, мужчина опускался ниже. Я свела ноги, боясь даже выдохнуть. Странные, давно забытые ощущения нахлынули настоящим цунами. Даже когда жёсткие пальцы забрались под лиф сарафана и как-то слишком шаловливо прошлись по груди, я не сильно протестовала.

Голова свесилась набок, а я тяжело дышала, когда Игорь Александрович оставил меня в покое. Приходя в себя, сгорала от стыда.

— Тебе до сих пор нравится это, Олеся…

Подняв взгляд, недоумённо посмотрела на мужчину. В голове был настоящий сумбур. Паника и страх ещё не успели полностью овладеть мной.

— Я знаю все твои грязные секреты.