51. Ни друг и ни враг

В аудитории горел свет. Всё было привычным… Почти. Но увы, всё это казалось дивным миражом. Я догадывалась, что меня сейчас ждёт. Не было ни страха, ни злости, ни даже обиды. Только отвращение к самой себе и к тому, что будет дальше.

— О! Не думала, что ты тоже не сдала…

Хлопнув дверью и ошарашив меня счастливой улыбкой, Катя, моя одногруппница, вышла из аудитории. Помахивала зачёткой и просто светилась от довольства. Я же просто опешила, потому что… потому что подозревала, что факультатив — это нечто иное. То, чем мы игрались в более уединённых местах.

— Эм… Ты пересдавала? Да?

— Да, там ещё Сашка с параллельной группы торчит. Ух, ему там треплют шкуру. Ты подожди, пока он выйдет.

Значит… Значит, факультатив и вправду всего лишь факультатив? Забавно.

Катя пожелала мне удачи и пошла дальше. Я же осталась ждать под дверью и выдумывать всякую ерунду. Больше мне ничего не оставалось. Саша вышел минут через пятнадцать, злой, как тысяча чертей. Краснея и ругаясь себе под нос, толкнул меня плечом и поспешил дальше.

Я постучала в дверь и заглянула:

— Можно?

Игорь, увидев меня, тут же встал на ноги. Поборов эмоции, неопределённо махнул рукой в сторону парт. Обходя мужчину, на ватных ногах подошла к одному из столов, села на стул и скрестила руки на груди. Внутри что-то ёкнуло лишь тогда, когда я услышала щелчок замка. Игорь закрыл дверь на ключ и теперь стоял и молчал, разглядывая мутное стекло, даже не думая поворачиваться ко мне лицом.

Что? Неужели я поспешила с выводом? Опрометчивость и наивность не собирались покидать меня. Танцы на граблях ничему не учат.

— На какой вопрос мне отвечать?

Игорь промолчал, так и сверлил взглядом дверь и не оборачивался. Скосив взгляд, заметила, с какой силой он сжал кулаки. Едкая, опаляющая волна боли не смутила меня. Слёзы подкатили сами собой. Я подняла лицо и поджала губы, чтобы сдержаться. Не плакала тогда, так почему должна сейчас?

— Ты выйдешь отсюда только тогда, когда решим все вопросы, Олеся.

Мы пересеклись взглядами. Глаза Игоря показались мне стеклянными, пустыми, ненастоящими. Не было тех привычных эмоций, который дарили им свет и яркость. Только пустота, промозглый холод и тоска.

Я взорвалась моментально. Я могла казаться спокойной, невозмутимой, сильной… Но предел был пройден давно. Все эти эмоции они камнями сыпались на меня сверху. Если от отдельных камешков я могла увернуться, то целая лавина смела меня почти сразу. Удары. Я ощущала их. Каждый камень воспоминания.

Мне хотелось кричать. Толкнуть эту дурацкую парту, снести стул. Швырнуть сумкой в Игоря. И кричать, кричать, кричать. Будто мой крик мог исцелить раны, унять боль. Но все эти фантомные чувства уже никуда не денутся. Так человек, потерявший часть тела, рано или поздно чувствует в ней боль. Пройдут годы, но всё будет живо и свежо в моей памяти. Как все те встречи, все наши разговоры и слова… Как Игорь пытливо и умело забирался мне под кожу, менял меня. Даже если захочу, не забуду.

Слёз было так много, что я прикрыла лицо руками. Стиснула зубы до ноющей боли в челюстях, сдерживаясь. Не хотела позориться, не хотела показывать, что больно, что он добился своего.

— Олеся…

Знакомый запах парфюма. Немного свежий и терпкий. Он сливался запахом его тела и приобретал совершенно другой аромат. Едва я почувствовала его, как тут же вскочила на ноги. Уронив стул, сделала пару шагов назад и срывающимся голосом прошептала:

— Не подходи ко мне!

— Олеся, дай мне хотя бы объяснить… — Игорь замер на месте и умоляюще посмотрел на меня. — Дай хотя бы попытаться.

— Слушай, ты добился своего. Добился! Что тебе ещё нужно? Сделать мне больнее? Уже не сделаешь. И что бы ты сейчас ни сказал… Это ничего не изменит. Ты ведь понимаешь меня, как никто другой.

— Олеся!

Крик Игоря пробрал до мороза по коже. Недоверчивым взглядом проводила его до преподавательского стола. Он там замер, но на мгновение.

— Когда я тебя встретил в клубе… Меня накрыло. Можешь мне не верить, но все эти годы я думал о тебе. Чувства никуда не ушли, как бы я не хотел от них избавиться, но… Это сильнее меня. Можешь считать меня безумным. И той мимолётной встречи было достаточно. Меня перемкнуло, я захотел лишь одного…

— Мести? — облизала пересохшие губы и всхлипнула. Слёзы лились сами собой, прекратить этот водопад у меня не получалось.

— Тебя, — Игорь мрачно подытожил и одарил меня взглядом исподлобья. — Но не так, как ты думаешь. Мне вдруг захотелось довести тебя до такого же состояния. Чтобы ты мучилась и страдала. Понимала, что то, чего ты хочешь больше всего, тебе никогда не достанется. Ты казалась легкомысленной дурой, настоящей идиоткой, которая припёрлась только ради одного. Одного взгляда хватило, чтобы понять: ты ни капельки не изменилась. Такая же стерва и истеричка. Бедная маленькая обиженка, к которой сама жизнь несправедлива, которую все недооценивают из-за папочки-мудака. Пять лет прошло, а ты пела ту же песенку.

Тут я спорить не стала. Тут Игорь был прав. И признать это сейчас мне было не стыдно:

— Да. Всё так и было…

От моих слов Игорь рывком обернулся. Посмотрел мне в лицо так, будто я издеваюсь над ним, намеренно мучаю его. Но согласилась я от чистого сердца. В этом я была похожа с отцом, об этом говорил Женя. Но теперь я без всякого стыда или обиды могла признать свои ошибки.

— Вова тоже на тебя клюнул. Мне показалось это забавным… Я ведь помнил, что ты могла вешаться на всех подряд, что тебе было всё равно. И когда Вова предложил мне сделку… Это было то, что нужно.

— И ты смеешь говорить, что не мстил? — щёки болезненно пунцовели. Я таращилась на Игоря так, что даже глаза заболели, будто в них стеклянного песка насыпали.

— Мстил? — Игорь подавил порыв подойти ближе. Вместо этого дёргано ослабил галстук и снял пиджак. Присел на угол стола по привычке и продолжил говорить: — Нет, Олесь, это не месть. Месть, если бы я тебя опозорил перед всем университетом. Выставил тебя в самом неприглядном свете. Насолил твоему отцу, чтобы он лишился тёплого насиженного местечка, чтобы тебя отчислили. Вот тогда это была бы месть. Растоптать твою жизнь, как это сделала ты! — голос Игоря срывался от волнения. Он то переходил на высокий тон, то опускался до шёпота. Сдерживая дрожь в руках, схватился за край стола и склонил голову. — Нет… Я просто хотел, чтобы ты испытывала и ощущала то, чем я жил все эти годы. Почему-то в моей голове так и жила та вздорная девчонка. И чтобы я не делал, она не хотела меня отпускать.

— Прости! — всхлипнув, закрыла лицо руками. — Но я не могу исправить прошлое!

— Я не прошу этого от тебя. И никогда не просил.

— Тогда почему не отдал меня своему другу?

— Потому что случилось то, чего я не ожидал. Я снова влюбился в тебя. И как бы ни старался быть с тобой мудаком, как бы не отталкивал тебя… Это не помогло. Когда я понял, к чему всё идёт, я… Я решил, что наша сделка была ошибкой. Вернул Вове всё сполна, но он отпускать тебя не хотел. И тогда принял единственно верное решение.

— Скрыть всё от меня? — я поразилась глупости этого решения. — Обмануть? Продолжать обманывать? После всего… Всего что было, что мы говорили друг другу?

— Нет, — Игорь посмотрел на стол, отодвинул папки и взял какой-то лист бумаги. Затем медленно подошёл ко мне. Я не сходила с места, с непониманием и ужасом смотря на мужчину. Когда он с хлопком положил бумагу на парту, я вздрогнула, зажмурилась и отвернулась. — Совсем не это. Вот твой договор. Ты никому ничего не должна. Мне так тем более.4f7b7c

— Что?

— Боюсь, что нас теперь обоих в клубе не ждут, — Игорь с лёгкой полубезумной улыбкой покачал головой. — Но ты можешь обо всём забыть. О деньгах, о Вове, обо мне. Всё, нет долга, нет обременения. Ты свободна.

— Почему я должна тебе верить?

— Можешь не верить — твоё право. Просто забери договор. Теперь это лишь бумага, не более. Только не советую её выкидывать…

Я взяла лист дрожащими руками, пробежалась взглядом, увидела свою подпись и убедилась, что Игорь не врёт. Когда прохладная мужская ладонь коснулась моего запястья, я вскинула голову и застыла от ужаса. Но Игорь лишь вложил в мою руку зажигалку и тут же отошёл.

— Сожги его и забудь всё, будто это страшный сон.

— Думаешь, это так легко? Ты ведь добился своего… Ты в моей голове, — всхлипнув, в гневе чиркнула зажигалкой и поднесла маленький яркий огонёк к договору. Он занялся быстро, также быстро сгорал. Не прошло и полминуты, как на парте лежали хлопья пепла. — Ты победил.

— Я проиграл! Потому что упустил единственную возможность быть с тобой.

— Это утопия, Игорь. Мы бы никогда не смогли быть вместе. Мы не с того начинали и не тем заканчивали… Но слушать я больше ничего не хочу. Пожалуйста, давай это прекратим. Каждый из нас сделал свой выбор. Мы… Забыть не получится, но давай хотя бы попытаемся.

Грохот сдвигаемой мебели свёл меня с ума. Жаркий ураган, холодная стена и прерывистое дыхание. Игорь как всегда умело поймал меня в свой капкан. Когда мужские пальцы коснулись щеки, мне было почти физически больно. Я сжала кулаки и молча посмотрела Игорю в глаза. Кажется, он ощущал почти тоже самое, что и я.

— Не трогай меня…

На секунду меня посетила дурная мысль, что Игорь перейдёт черту и вернётся к старому. Но он неожиданно сказал:

— Ты ведь знаешь, я не делаю того, чего ты не хочешь.

— Сейчас я хочу лишь одного, забыть тебя и больше не вспоминать, — оттолкнула руку Игоря. — Это противно, гадко и мерзко.

Игорь тенью отошёл от меня. Направился к двери, бесшумно открыл её, так и оставил.

— По поводу зачёта не переживай, отметка уже стоит в зачётке. Я ведь знаю, что это не твои шпаргалки. А ответ на твоём листе был написан очень подробно. Думаю, больше не будет поводов для встреч.

Я тяжело вздохнула, но ничего говорить не стала. Утирая слёзы с лица, прошла мимо. Остановилась в дверях, чтобы сделать последнее признание:

— Один английский писатель сказал, что врага простить проще, чем друга. Ты был для меня больше чем друг.

По коридору от аудитории я брела, заливаясь слезами. Всхлипывая, понимала, что мы все сделали верно. Всё так и должно быть. Всё правильно. Но от этого не было легче.

Игорь жил пять лет, мирясь с противоречивыми чувствами, он так и не научился мириться с ними. Я живу с подобными чувствами всего пару дней. И я не уверена, что смогу хоть когда-нибудь с ними справляться. Чтобы ни случилось дальше, прежней я не стану. Игоря не прощу, потому что если сделаю это, то значит прощу саму себя.

Я получила то, что получила.

На кафедру я зашла уже в более спокойном состоянии. Подошла к секретарю и тихо попросила:

— Можно написать заявление на академический отпуск?