Глава 6

— Саша, стоп. Я сказала ко мне и без тебя. А ты куда меня везешь?

— Ко мне и со мной. Прости, я частенько путаюсь в этих предлогах. Это же предлоги ко мне, к тебе или какая-то другая часть речи?

— Это не смешно.

— Не бойся, я пока приставать не буду, недельку подожду для приличия, а там уже все части тела в ход пущу.

— Ты мне колбасой своей сегодня уже светил, какие приличия?

— Не называй его колбасой.

— Хорошо. Буду называть его Сашкин клад.

— Клад блин ищут, а там искать ничего не надо. Опять намеки на размеры?!

— Прекрасные у тебя размеры, чего ты пристал?

— Через неделю все прочувствуешь. Размеры, технику и прочее.

— Обязательно. А теперь сворачивай обратно. Я домой хочу.

— Я тебя отвезу домой, только сначала познакомлю со своей квартирой. Ну, чтобы ты быстрее привыкала к мысли, что мы вместе.

— Саш, ты серьезно или реально больной?

— Мы вроде договорились, что в одной психушке сидели, но сейчас у нас ремиссия.

— Значит серьезно.

— Да.

Вообще, смотря на этого мужчину, складывается впечатление, что он пуленепробиваемый и самое удивительное, что мне не хочется с ним спорить. Несмотря на его габариты, мне абсолютно не страшно. А может и зря. Время покажет. Мы подъезжаем к девятиэтажке, Саша останавливает машину.

— Алин, мы только поднимемся, выпьем чай или что-нибудь такое, посидим полчаса, и я тебе клянусь, что отвезу тебя домой.

— Хорошо. — Без какого либо сопротивления выхожу из машины.

Саша обходит машину, берет меня за руку и ведет в сторону подъезда. Поднимаемся на лифте на пятый этаж. Улыбаюсь происходящему абсурду. Забавно, я иду в гости к мужчине. Кому скажи, не поверит. Саша открывает дверь и пропускает меня вперед. Он не успевает включить свет, как на меня что-то набрасывается.

— Венцеслав, фу. — Потапов включает свет, и я понимаю, что что-то белое и пушистое — это собака. — Прости, он еще плохо воспитан.

Мгновение и Потапов убирает от меня блондинистого мини-мишку. Тот правда все равно пытается на меня запрыгнуть и полизать.

— Какой хорошенький. Это самоед?

— Да. Щенок еще, поэтому тупенький. Ковер пришлось из-за этой морды убрать. Сколько бы пеленок не положил, все равно на него ссыт. Венцеслав, фу!

— Ты что поклонник «Дом 2»?!

— Чего?

— Венцеслав- это знаменитое имя оттуда.

— Ты мне брось это.

— Что?

— Узнаю, что смотришь такую херню, глаз на жопу натяну.

— Во-первых, я это не смотрю, достаточно увидеть рекламы, а во-вторых не борзей.

— Ладно. Пойдем проведу экскурсию.

Скидываю с себя обувь, Потапов берет меня за руку. Мы проходим в гостиную. Надо сказать, гостиная такая же огромная, как и хозяин. Но если Потапов привлекательный, то вот комната совершенно не в моем вкусе. Темно-бежевые обои, диван, кресла, журнальный столик все коричневого цвета. И вот уж чего не ожидала, так это камина и ковра в виде….. медвежьей шкуры.

— Ты же сказал, что ковры убрал из-за собаки.

— В своей спальне убрал. А в зале оставил. Мне нравится эта шкурка. Я проверял, Венц его не обоссал. Хочешь посидим на нем?

— Нет, спасибо.

— Правильно. На нем мы будем лежать после секса.

— Да уж. Самоуверенности тебе не занимать.

— Пойдем дальше покажу. — Словно малый ребенок, Саша вновь берет меня за руку и ведет в спальню. Тут уже дела обстоят лучше. Кровать, как и предполагалось огромных размеров, но вот цвет обоев уже не давит на глаза. Тут хотя бы все светлое, но определенно не хватает какой-то оживленности и уюта.

— Ну как тебе? Хочешь сменим цвет покрывала? Можно рюшек всяких бабских добавить. Что вы там обычно любите?

— Мне не нравится ни твоя гостиная, ни спальня. Правда спальня получше, но все равно что-то не так.

— Ладно, со временем исправим, но только не все. У меня должен быть авторитет.

— Обязательно. Вот только не пойму, ты придуриваешься или нет?

— Нет. Я вполне серьезен, хоть это и может показаться странным. Я когда тебя увидел на дороге, подумал, что очередная швабра. А вот после твоего бреда в машине понял, что мне нравится вся чушь, произнесенная тобой. Ну а после кокоса, я просто обязан на тебе жениться. И вообще, ты мне просто понравилась. Мне тридцать семь лет, пусть поздно, но вот и до меня дошло. Тебе, кстати, тоже уже пора. Тридцать два уже не двадцать, знаешь ли. Так что даю неделю поломаться, а потом уже все серьезно. Год для себя поживем, а потом сына родишь. Тебе как гинекологине не надо объяснять, что уже давно пора.

— Гинекологине?

— Ну, гинекологичке. Ладно, гинекологу. Так пойдет?

— Поедет. Только давай ты свои матримониальные планы оставишь при себе.

— Я даже не буду спрашивать, что это. Пойдем на кухню. Я тебе зеленый чай сделаю. Как раз расслабишься и заснешь сном младенца.

— Это ошибочное мнение. Зеленый чай содержит большое количество кофеина, так что от него ты не уснешь, это, во-первых. Во-вторых….

— Закрой рот. Будешь много нудить, закрою к чертовой матери в спальне. — Потапов в очередной раз хватает меня за руку и ведет в сторону кухни. — Тренажерку и гостевые комнаты показывать не буду. Тебе все равно не угодишь.

— Мудрое решение.

Мы проходим на кухню, Саша сразу сажает меня за барную стойку. Вот кухня мне нравится, большая, уютная и светлая. Потапов ставит чайник и открывает холодильник.

— Может чего поесть хочешь? У меня манго есть. И кокос, кстати. Хотя они оба застревают в зубах.

— Если нарезать манго маленькими ломтиками, ничего не застревает. Я сладенького хочу перед диетой. Тортика никакого нет?

— Запеканка творожная, будешь?

— Фу, терпеть не могу. Тогда давай что-нибудь солененькое.

— Железная женская логика.

— Ну да, а точнее ее полное отсутствие.

— Голубцы, селедка под шубой?

— С ума сойти. Ты что это сам готовил?

— Нет, конечно. Женщина одна мне готовит три раза в неделю. Не ревнуй, ей лет семьдесят. Она так подрабатывает.

— Мне пока рано ревновать. Давай селедку.

Как все это можно охарактеризовать? Правильно-дурдом. Я сижу на кухне почти у незнакомого мужчины и ем селедку под шубой. Докатилась. Шаверма, а потом селедка. Супер. Кажется, меня скоро пронесет, ну хоть схудну немножко. Главное до дома успеть.

— Зачем тебе диета?

— Чтобы пузо убрать.

— У тебя нет никакого пуза.

— Скоро будет.

— Достаточно просто упражнений, а не сидеть на кефире и воде. Вы же так бабы любите. Никакого ума.

— Ага. Вот завтра и запишусь на фитнес. Не бойся, на воде сидеть не буду. Не смогу. А сладенькое все-таки что-нибудь есть?

— Варенье малиновое подойдет?

— Малиновое варенье. Ты прикалываешься что ли? Это еще хуже кокоса. Ладно, давай чашечку кофе с сахаром.

Саша сыплет в чашки растворимый кофе, добавляет сахар и заливает кипятком.

— Пойдем в гостиную. — Потапов прихватывает чашки с кофе и несет в комнату. Ставит на журнальный столик и долго на меня смотрит.

— Что?

— Ничего. Мне тебя жутко захотелось трахнуть на этом коврике прямо сейчас. Скорее бы неделя прошла.

— Медвежачий коврик и вправду милый, но я не собираюсь на нем трахаться. Ни сейчас, ни через неделю. И вообще, не наглей.

— Ладно. Обещал не трогать неделю, значит не буду. Только давай на коврике кофе выпьем. Я камин включу.

— За окном двадцать три градуса. Какой к черту камин?

— Да, ты права. Тогда просто посидим. Не отказывайся, пожалуйста.

— Ты сейчас такой душка, что не откажусь.

Я снова в платье и это чертовски неудобно садиться на ковер и пить кофе. Но все же обижать Потапова мне почему-то не хочется. Я сажусь полубоком, облокотившись одной рукой на ковер, в другой держу чашку. В который раз замечаю, что Потапов очень симпатичный мужчина. Есть в нем что-то такое, что цепляет, хотя до стандартов красоты ему далеко.

— А почему все же клубы?

— Так карты легли. Я когда из армии пришел ни кола, ни двора. Одна бабушка осталась в полуразваленном доме. Я итак и сяк, а в нашей деревне хрен что заработаешь. Поехал в город, но так особо ничего и не добился. Образования нет — попросту пи*дуй отсюда, мальчик. Полгода скитался туда-сюда, пока не встретил нужного дядю. Несколько лет на него батрачил, потом, как первые большие деньги появились, сразу подумал о своем деле. Тогда клубы только так строились, вот и я решил не отставать. И пошло. Даже не так. Поехало, причем очень быстро. Ну а автосалон так, отдушина. Мне почему-то там нравится.

— Понятно. Ты сказал одна бабушка осталась. Это ты от нее тогда ехал?

— Да. Не хочет никак переезжать. Я ее итак и этак. Упрямая. Еле-еле упросил хоть чуточку дом отремонтировать. Гонит всех мастеров, как только видит. Ей уже семьдесят семь лет, а она по-прежнему на огороде целый день, еще и продает свой урожай. Как приезжаю, так все мои деньги лежат в полке. Вот как, по-твоему, ее заставить жить хоть последние годы нормально?

— Наверное, уже никак. Они так устроены. А почему самоед? — Венц кладет свою милую медвежью мордашку мне на ногу.

— Я его не выбирал. Для меня собака весьма болезненная тема. Мне ее друзья подарили чуть меньше месяца назад. Не могу же я ее вернуть. Пока вся эта дребедень с прививками и прочим, я не могу ее выгуливать, а он ссыт, сученыш, куда не просят. Хоть всю квартиру пеленками обложи.

— Ясно. Ничего, скоро подрастет, и снова вернешь ковер в спальню. Да, малыш? И никакой он не Венцеслав. Ужасное имя, а он красавчик.

— Весь в хозяина. Но так было написано в документах. А тебе какое имя нравится?

— Любое, но только не это. Хотя если его называть Венечка или Венька, то так очень даже ничего.

— Я подумаю. — Саша забирает у меня пустую чашку и ставит на пол. Кидает собаке игрушку, а сам валит меня на ковер.

— Саша!

— Я ж не трахаться, просто позажимать и поцеловать.

— Я селедку ела.

— А я лук в шаверме. И ты, кстати, тоже. Все путем. — И смех и грех. Саша наклоняется ко мне и тянется к губам. Как только прикасается, я перемещаю одну руку, и тут до меня доходит. Отталкиваю Потапова от себя.

— Ну я же почти без рук, что не так?

— С прискорбием сообщаю, что я с рукой.

— В смысле?

— В прямом. У тебя медвежачий коврик немного мокроват, и моя рука тоже. Нюхать тебе ее не предлагаю. А вот в ванную меня веди.

— Вот же сученыш, убью! — Потапов вскакивает с пола, хватает газету и начинает замахиваться на собаку.

— Саша, успокойся. Он не понимает за что ты его ругаешь. Это же случилось не сейчас. Отведи меня просто в ванную, пожалуйста.

— Прости. Может ты и права.

Потапов провожает меня в ванную, и я мою руки. Забавный получается день. И со смешанными чувствами для себя, осознаю, что мне начинает нравиться этот самый настоящий медведь.

— Саш, все-таки отвези меня, пожалуйста, домой.

— Хорошо. Только не обижайся, если что не так.

— Прекрати.

— Что?

— Быть милым.

— Да это я так, специально, чтобы в постель тебя затащить.

— А, ну тогда понятно.

— На самом деле я пошутил. Если бы захотел, я бы тебя в первый день в машине разложил.

— Ясно. Отвези меня уже домой.

Едем молча домой, я изредка поглядываю на Потапова.

— Можешь смотреть сколько хочешь. Я не из стеснительных. Завтра я заеду за тобой после работы. Можешь пока обдумать наши планы на вечер.

— Не наглей.

— Я уже вряд ли изменюсь, смирись. — Машина останавливается, Потапов смотрит на меня в упор. — До завтра.

— Возможно. Пока. — Открываю дверь и выхожу из машины. Через пару мгновений Саша выходит из машины и кричит мне вслед.

— Стой. Машунька, ты про трусы-то не забыла?

— Не забыла, Мишенька. Уже плету.

— Я буду ждать, макраместка, — гаденыш подмигивает, садится в машину и уезжает.