ГЛАВА 80. Кирилл

40 часов спустя.

Кира обнимала меня. А я совсем ничего не чувствовал. Точнее не так. Я ощущал опустошение. Теперь я знал, что опасен для неё. Не так, как раньше, когда я думал, что могу исправиться, стать другим. Тогда я просто полагал, что ей было бы лучше держаться от меня подальше. Но подсознательно я всегда возвращался к ней своих мыслях и разрешал себе продолжать обладать ею, пусть даже только у себя в голове. Но теперь… После всего того, что я узнал за прошедшие сутки. Я был абсолютно уверен, что погублю её. Больше не доверял себе. Я себя не контролировал.

Мои психические проблемы заиграли новыми красками, когда я узнал о своём происхождении. Я просто невменяемый человек. Кто знает, когда в очередной раз выстрелит это вечно заряженное ружьё моей охренительной наследственности? По сути, мы с Кирой повторяли судьбу моих родителей. Пусть и не так, как мой отец, но я применял к ней насилие. Да, я никогда не насиловал её сексуально – она всегда отвечала взаимностью – но я, всё же, убивал в ней жизнь. Принуждал. Подавлял. И то, ради какой цели я делал это в прошлом, меня ничуть не оправдывало. Даже наоборот. Цель лишь усугубляла мои прегрешения.

Теперь, после того, как я отважился привязаться, моё хладнокровное желание во что бы то ни стало добиться своего не просто пугало. Оно лишало меня желания жить. Я чувствовал себя прокажённым. Поражённым какой-то опасной заразной болезнью. Человеком, от которого любому здравомыслящему существу лучше держаться подальше.

Неважно, как я оправдывал себя прежде. Теперь я чётко увидел, что натворил. И самое страшное было в том, что я не мог пообещать себе, что это больше не повторится. Что пелена не падёт на мои глаза вновь, и я не превращусь в монстра.

Что я мог предложить моей девочке? Она, наверное, хотела семью, мужа, детей? А я содрогался лишь от одной мысли о том, что могу передать свои отвратительные гены кому-то чистому и невинному. Приговорить человека ещё до его рождения. Как сделал это мой ублюдок-отец. Приговорить на жизнь, полную сумасшествия, ярости и страданий. Нет, я не готов был взять на себя вину ещё и за это.

Я напряжённо стоял напротив девчонки. Своим пьяным от наркотического кайфа мозгом пытался придумать, как объяснить ей тот простой факт, что я ей не пара. Она всегда была такой упрямой, и я не сомневался, что и в этот раз, вопреки здравому смыслу, она не отстанет от меня, даже если я расскажу ей всю правду. Будет всю жизнь жалеть бедного несчастного больного уродца, кем я и являюсь.

Она выжидающе, с какой-то странной мольбой в глазах, смотрела на меня. Но мне не хотелось возвращаться из приятного забытья. Больше суток назад я нырнул в беспамятство, и его холодные воды до сих пор обволакивали меня. Приятное онемение сковало тело и, что более важно, душу. До сих пор мне прекрасно удавалось ничего не чувствовать. Но вот пришла она и стала пытаться выудить меня из пучины оцепенения. Как и всегда.