ГЛАВА 84. Кирилл

Мы молча сидели на полу ванной. Она дышала глубоко и часто. Я собирался с духом, чтобы сказать то, что нужно. Но эти слова застревали в пересохшем горле. Глядя на её полуобнажённое нежное тело, я ощутил, как моё сердце до боли сжалось. Мне хотелось дать ей то будущее, которое она заслуживала. Она заслужила получить от жизни всё только самое лучшее. Успех. Стабильность. Любовь. Семью. Но как, чёрт возьми, я мог стать тем человеком, который даст ей всё это, если не способен позаботиться даже о самом себе?!

 Только теперь, когда мой мозг потихоньку возвращался в своё обычное состояние, я заметил её измождённый вид. Лицо осунулось. Под глазами залегли тёмные круги. Она не спала? Беспокоилась? Твою же мать! Ну почему я не могу сразу делать всё правильно!

Я взял её маленькую ладошку в свою и немного сжал.

- Кира? – тихо сказал я.

- Что? – её голос охрип. Она закашлялась.

- Я кое-что тебе сейчас расскажу. И если после этого ты захочешь уйти, я пойму, и даже, наверное, буду этому рад. Но, прежде, чем я начну, пообещай мне кое-что?

- Что? – её голос подрагивал от волнения.

- Пообещай, что отпустишь меня. – её ладонь дрогнула, но я продолжил говорить, серьёзно глядя в её распахнутые глаза. – Пообещай, что будешь счастлива. – я сглотнул, пытаясь справиться со странным комом в горле. Никак не мог собраться с духом и сказать, что я не мог дать ей то, что нужно. Пока не мог. Но я отчаянно хотел попытаться. Действительно хотел. Но просто не знал, смогу ли. Дать ей несбыточную надежду? Это ли не жестоко! Зачем заставлять её ждать того, кем я, возможно, никогда не смогу стать? Смогу ли я научиться любить также жертвенно, как она? Справиться с собственными демонами?

Она пристально смотрела на меня какое-то время. Уголки её губ опустились вниз и стали подрагивать, и на секунду мне показалось, что она вот-вот заплачет. Но девчонка сдержалась и медленно кивнула в ответ.

- Хорошо. Тогда слушай.

Её глаза становились всё больше и больше по мере того, как я открывал ей новые подробности своей жизни. Я никогда ещё никому не рассказывал о своём детстве. О непростых отношениях с бабкой. О моей странной жизни отшельника. Но тут меня будут прорвало. Я говорил и говорил, не силах остановиться.

Мой отец. Моя мама. Их встреча. Их дальнее родство. Моё рождение. Её смерть. Я не утаил ничего. В конце Кира с ужасом прикрыла рот ладонью. Слёзы тихо капали с её подбородка прямо на наши переплетённые пальцы. Я старался не смотреть на неё, говорил в пустоту. Я знал, что если посмотрю на неё, если до конца осознаю её присутствие рядом, то, возможно, не смогу закончить свой рассказ. А она имела право знать эту историю. Пожалуй, такое же право, как и я сам.

Наконец я замолчал. Тяжкое бремя знания, которое я загонял куда-то глубоко внутрь последние сутки, теперь снова вырвалось на свободу. Мне казалось, будто я выпустил наружу какой-то страшный вирус, который теперь мог заразить и Киру. Я уже видел, как он проникал в её сердце, наполняя его своей горькой правдой. Наверное, она уже никогда не посмотрит на меня как прежде.

Моя эгоистичная и трусливая сущность умоляла меня скрыть или приукрасить хотя бы часть правды. Умолчать о том, что я подозреваю у себя наследственное психическое расстройство. Или о моей, видимо, прогрессирующей, несмотря на все мои попытки, наркотической зависимости. Жалкий писклявый голосок убеждал меня: «Посмотри на неё. Теперь ты внушаешь ей лишь отвращение. Она даже не смотрит на тебя! Ты просто урод! Она ни за что не примет тебя таким! Никто не примет!»

Паника подступала к горлу. Но я пытался не обращать на неё внимание. Хоть раз в жизни я должен был сделать то, что правильно, а не то, что хочется.