Глава 16

*********

Он спит. Мой персональный демон лежит раскинувшись на огромной кровати, и мерно дышит, не обращая внимания на пристроившегося на его широкой груди, мурлыку. Выглядят они сейчас комично и трогательно. Что я чувствую? Ничего. Абсолютная гулкая пустота, которая, кажется, стучит в ушах кузнечным молотом.

 - Мам,- тихий голосок из – за двери заставляет встрепенуться. Васятка скребется в дверь, хотя раньше всегда с разбегу заскакивал на моё безгрешное ложе, не утруждая себя правилами этикета. Теперь все изменилось. Наша жизнь вдруг стала совсем иной. И эта кровать с дорогим матрасом, похожа на прокрустово ложе. И этот мужчина – непонятный, притягательный, пугающий, чужой смотрится в нашем доме, как нечто чуждое. Но он искушает, и это заставляет сердце трепетать от страха. Я боюсь, что предам все, что так долго лелеяла. Я боюсь его, и хочу. И эти качели доводят до безумия.

- Мам, Тигруля у тебя? Ему нужно уши обрабатывать,- снова зовет Васятка. Я сползаю с кровати, пытаясь нащупать чертов халат, которого нет нигде. Не помню ничего, только чужие руки на своем теле, губы, горячечный шепот. Только прикосновения сладкого греха, помогающие уйти от реальности. Тагир чуть шевелится во сне, поворачивается на бок, когда я подхватываю найденыша. Лоскуты на кровати очень знакомые. Откуда они? Это же мой любимый халат. Задерживаю взгляд на идеально вылепленных мужских бедрах, скольжу взглядом по телу бога. Нужно бежать.

- Сейчас, милый, — выдыхаю судорожно, устремляясь к шкафу. – Подожди немного. Я помогу тебе закапать котенку в уши, а потом приготовлю завтрак. Ты меня слышишь? И гулять сегодня пойдем.

Я говорю в пустоту, мне это надо. Надо понимать, что я живу, что это реальность, что все, что вчера произошло не просто страшный сон.

- Светка,- тихий шепот заставляет замереть на месте. – Ты ведь моя?

- Твоя,- шепчу сдавленно, наконец осознавая, что я и вправду принадлежу ему – этому хищнику с улыбкой мальчишки. Он смотрит на меня так, что ноги немеют. Он смотрит на меня, как на вещь. Принадлежащую ему игрушку. Тагиру больше не нужны доказательства, он знает, что я уже не хочу бежать от него. Не хочу и это осознание вонзается ножом под лопатку, вместе с проникающим в душу взглядом мужчины на кровати.

- Иди к сыну, Светка,- ухмыляется Тагир.- Знаешь, пора нам обновить твой гардероб. Эта унылая футболка совсем не идет королеве.

- Ты перепутал,- криво улыбаюсь я.- Я всего лишь фаворитка, а это совсем другой статус.

- Ты дура,- беззлобно хмыкает мой персональный демон, обматывая простыней узкие бедра.- Я приеду к обеду, и поедем по магазинам. А сейчас мне нужен завтрак, душ и кофе. Светка, я до одури хочу...

- Кофе?

- Тебя,- его хриплый голос заставляет рассыпаться на мелкие песчинки, течь жидким воском предавая свою жизнь.

- Васька ждет,- слишком резко отвечаю я, прижимая к груди котёнка, будто он сможет встать на защиту моей еще не до конца выжженной добродетели. – Тигруле нужно обработать уши. И завтрак... А потом мне на работу. Опаздывать нельзя. Тагир Ромуальдович, пожалуйста...

- Нет, ты все таки дуреха,- в глазах хищника плещется смех, который вырывается наружу, словно грохот сходящего с гор селя. И я вижу на мужской шее синего «барса», с изуродованным глазом. – Я бы съел буйвола, если ты не против. Но сойдет и манная каша.

- Ты ведь не отпустишь меня,- вопрос сам срывается с языка.

Его настроение меняется, как южный день. Я никак не могу привыкнуть к этому. На красивое, словно из камня высеченное лицо набегает грозовая туча. Я теперь его, но знаю. что моим он никогда не станет. Видно такая у меня судьба.

- Ты сама не захочешь, чтобы это случилось,- выдыхает он.- Я обещаю.

 Васятка сидит в кухне и ест бутерброд с вареньем, когда я наконец вырываюсь из объятий Барса. Такой маленький, самостоятельный, мужчина. Он так похож на того, кем я болела, кем бредила, кого вчера потеряла теперь уже навсегда. Жив, и это главное.

- Ма, тот дядька, который вчера сюда приходил, он кто? – тихо спрашивает сын, и мне кажется, что начинается землетрясение. Пол под ногами ходит ходуном, заставляя вцепиться в столешницу, на которой сидит недовольный котейка.

- Полицейский,- выдыхаю, борясь со рвущимся из груди криком,- Вась, тебе это не нужно. Взрослые проблемы не должны быть интересны маленьким мальчикам. Давай лучше Тигрулю подержи. Только смотри, чтобы он тебя не ободрал.

- Я уже взрослый,- супит брови мой мальчик. Так же как Тагир. Он перенимает от него все, впитывает, словно губка. И это меня расстраивает и заставляет задыхаться от странного чувства нереальности. – А Тагир теперь мне кто? Папа.

- Нет,- горло сжимает тугой обруч. Как объяснить сыну, что я отдала наши жизни взамен на ...

- Ну почему же нет, Светик?- вкрадчивый голос, словно раскат грома. – Василий, ты же не против, если я буду рядом с вами? Вы нужны мне. Все очень не просто, мужик. Но мы справимся, правда, Света? Дай сюда...

 Он выхватывает из моих пальцев пипетку и прижимает несопротивляющегося котенка к столу. Минута, и капли в ушах непослухи, который даже не мяукнул ни разу во время экзекуции. Хотя, когда мы с Васяткой его лечим он орет и вырывается. Но Тагиру нельзя противиться. Никто не может.

- Если ты ее обидишь, я... – тихо шепчет мой маленький сын, и в его глазах столько решимости. Господи, когда он успел так вырасти, повзрослеть. Сейчас он копия своего биологического отца. Только сейчас.

- Я клянусь тебе, что никогда в жизни не причиню вам страданий,- серьезно говорит Тагир, пристально глядя в глаза ребенка. И чувствую невидимую связь, образовавшуюся между двумя мужчинами: большим, просто огромным  и маленьким, но бесконечно мудрым и сильным. Ну вот и все.

- Хорошо,- перед нами снова простой ребенок, болтающий ногой и жующий бутерброд. Но моя жизнь ровно минуту назад сделала последний крутой вираж.

Эх, Егоров. Ты был мне так нужен. И сейчас я просто теряю связь с тобой. Словно кто – то невидимый рубит этот гордиев узел волшебным колуном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И нет возможности остановить этот катящийся в тар – тарары мир. Мой мир без тебя. Я привыкну. Наверное.

*********

Открывать глаза не хотелось. Егоров слушал противный писк монитора, доводящий до оскомины, до безумия. Беросов не дал ему сдохнуть, какая ирония. И ненависть к этому запутавшемуся в своих играх зверю у Василия странным образом испарилось. Он не любил вспоминать прошлое. Ненавидел. Но именно сегодня воспоминания, словно вражеские захватчики лезли изо всех закоулков подсознания, кривляясь и глумясь.

Столько воды утекло с тех по, как Тагир Беросов объявил его своим личным врагом? Семь –восемь, это уже не важно.  Этот горячий салага всегда был непослушным, своевольным, не подчиняющимся приказам. Он был настоящим воином.

В тот далекий грозовой день Василий не пустил его на задание. Не потому что сомневался в Беросове. Нет. Тот был одним из лучших в роте. Предстояло брать командира боевиков засевшего в ущелье. Он просто не мог отправить своего бойца, ставшего ему почти родным, не имел морального права, после того, как узнал, кто окопался в каменном аду. У храброго Василия не хватило духу сказать Барсу кому подписан смертный приговор. Он трусливо смолчал, что они идут за душой Тиграна Беросова, и приговор обжалованию не подлежит.

Василий вздрогнул. Почувствовав движение рядом. Вынырнул из воспоминаний, как из ледяного омута. Прибор над головой разразился яростным писком.

- Пап, позови врача,- капризный голосок Машки, полный недовольства и слез.- Вась, ты слышишь меня? Господи, как ты меня напугал. Чертов придурок. Свалить хотел?

Егоров открыл глаза, уставился на холеное личико супруги, и смог рассмотреть слезинки повисшие на нереально долгих и искусственных ресницах. Красивая, холеная, холодная. Не такая, как та, что не дала ему сдохнуть.

- Хотел,- прохрипел Василий. – И сейчас хочу. Маш, не нужно,- поморщился, почувствовав прикосновение ледяных губ к щеке.- Я так устал.

- Да. Уедем, Васька к морю. Вот встанешь на ноги и махнем на острова. Мы так давно никуда не ездили вместе. Ты с этой работой своей совсем забросил свою малышку. Папа сказал, что после больничного сразу в отпуск тебя отправит. Там и отметим новую должность.

- Маш, я хочу развод,- прошептал Егоров и сам удивился легкости, с которой произнес разрушительную фразу. Он больше не желал жить в этом фарсе. Не хотел. Просто смотрел в сузившиеся, злые, очень красивые глаза и знал, что с этого момента его судьба разрушена. Семейка жены не оставит камня на камне от его проклятой жизни. И ему было наплевать на последствия этой катастрофы. Сдохнуть ведь можно не только физически.

- Ты бредишь, котеночек,- прошипела Машка, и с такой силой впилась ногтями в его предплечье, заставив поморщиться от боли.- И я сделаю скидку на твоё беспомощное состояние. Ты же понимаешь, что отец вас уничтожит? Всех. Вмешает в грязь. И шлюху эту с выродком ее. Он ведь предупреждал тебя.

-Знал, значит. Кто, мамуля моя подсуетилась, или батюшка твой? Успокойся, я не нужен ей. Я умер для Светки очень давно. Космонавт я,- горько ухмыльнулся Егоров.- Но тебе я зачем? Неудачник, лизоблюд, подстилка. Никак не могу понять, Маш. Ты даже ребенка родить мне не захотела? Зачем все это?  Мы с тобой живем на разных полюсах. Ты наставляешь мне рога, я сбегаю от реальности в бутылку. Мы даже не семья. Просто сожители – без прошлого, без настоящего. Чужие.

- Я тебя люблю,- заорала Машка, оскалив белоснежные вениры,- я, сука, ради тебя убить была готова, по головам шла. Жаль, что не вышло от ублюдка избавиться. Исполнители гнилые попались. И эта сука, почувствовала опасность, сама слилась. И ты думаешь, что после этого я позволю тебе уйти? Егоров, ты не получишь развод. Только через мой труп, понял? – Я тебя хотела, и я тебя получила. Плевать на мораль. Ты мой – Егоров. И если надо будет...

 Страх. Он запустил липкие щупальца в разрывающееся болью сердце, проник в старую рану. Никогда он, прошедший ад войны и огонь горячих точек не боялся так люто, как сейчас. Василий смотрел на женщину, с которой прожил годы и впервые видел ее по-настоящему.

- Заткнись,- грубый окрик разорвал сгустившийся воздух.- Дочь, выйди.

Василий перевел взгляд в сторону повелительного голоса. Святослав расслабленной походкой направился к стоящему у стены креслу. Постарел. Но лоска не лишился. Глаза – как пистолетные дула.

- Я ж предупреждал, Василий,- ухмыльнулся тесть, проводив любящим взглядом разъяренную фурию. – Одна она у меня, стресс у девки. Несет черт знает что. Поздняя она и единственная. Говорил ведь тебе, пожалей девку свою, с приплодом. Ты не послушал. Извини.

- Руки коротки. Она теперь с Беросовым,- горько ухмыльнулся Егоров. – Даже ты, Святослав бессилен.

- Я то да. По-стариковски. Матушка твоя переживает тоже. Новость у меня плохая, зять. Вчера Тигран ушел в побег. Знаешь, чем это чревато? Знаешь, по глазам вижу.

Василий прикрыл глаза. Его мир снова погрузился во мрак.