Глава 42. Армагеддец

Геворг

Я замираю у двери с занесенной рукой и пялюсь на Островского.

Проверяю номер квартиры – все верно, я у дверей Инги. Мозг отказывается понимать, как здесь очутился таракан.

Еле удерживаюсь от того, чтобы не врезать ему с наскока.

– Какого хрена ты тут делаешь? – шиплю на выдохе.

Вижу, он и сам в шоке от моего появления.

Таракан резко сдает назад, пытается захлопнуть дверь, но я не даю. Вовремя перехватываю ручку, тяну на себя. Секунда, и я уже в прихожей.

– Инга! – ору не своим голосом.

Только вот моя Царица не спешит явиться на грозный зов.

– Инга! – снова ору.

– Ее нет… – пищит Островский, при этом оттягивает ворот водолазки, будто тот его душит.

– Если ее нет, то какого хрена ты тут делаешь?! – рычу, буравя его жестким взглядом.

– Я? – он будто бы даже удивляется моему вопросу. – Я тут живу!

Его возглас действует на меня как крепкий удар битой по затылку. Стою оглушенный, ничего не могу понять. В ушах стоит звон.

– Что за бред? – говорю на выдохе.

И тут замечаю, что прямо напротив двери стоят чемодан и рюкзак.

– Вот, вещи привез, собирался разложить, – елейным голосом сообщает Островский. – Ты не обижайся на Ингу, сердцу не прикажешь…

– Ты что говоришь?! – рычу диким голосом.

В один шаг приближаюсь к Островскому и хватаю за лацканы куртки, припечатываю к стене.

– Инга с тобой развелась! Как ты попал в квартиру?!

И тут он трясет перед моим лицом ключами с брелоком-слоником. Явно женским.

– Так у меня ключи… – визжит он как свинья. – Инга дала, мы вчера помирились…

В этот момент в моем воспаленном мозгу всплывают слова Инги: «Нас ждет серьезный разговор».

Я-то, наивный, думал, она будет устраивать мне головомойку за неуемную ревность. А потом доходит – вот для чего ей так нужно было, чтобы я снял охрану. Поди, не терпелось повидаться с бывшим.

Сразу становится понятно, отчего этот козел так смело написывал ей сообщения, с такой уверенностью утверждал у меня в кабинете, что Инга вернется к нему по щелчку пальцев. Такие слова должны иметь под собой хоть какую-то основу, так?

Инга надо мной просто издевалась все это время?!

Трясу головой, силясь понять, где правда, а где ложь.

Нет, она не могла. Моя Царица так не поступила бы.

– Ты врешь! – Трясу таракана и отшвыриваю его в сторону. – Говори правду!

– Я правду говорю, мы сошлись, – отвечает он, отбегая.

И тут мой взгляд падает на лежащий неподалеку синий пакет, из которого торчат розы, точь-в-точь такие же, какие я недавно заказывал для Инги. Тут же вспоминаю, что Островский как раз держал этот пакет, когда открыл дверь.

– Вот, Инга попросила вынести мусор… – заявляет он, чуть приободрившись.

Мои цветы – мусор?

В мозгу складывается пазл: ключи с женским брелоком, привезенные в квартиру вещи, мои цветы в мусорном пакете, просьба Инги снять охрану, ее желание серьезно поговорить со мной, как вернусь. Слишком много деталей, чтобы все это можно было объяснить как-то по-другому.

Она пустила этого козла в квартиру и в свою жизнь.

А я? Ну а что я? Меня, видимо, можно на хрен.

Планка падает. Я уже не контролирую себя, резко бросаюсь к Островскому, хватаю за шею и давлю, давлю. Параллельно вминаю кулак в его ребра.

Неожиданно в мозгу всплывают слова тренера: «Во время боя главное – контролировать ситуацию. Сдерживать гнев».

Вот на что я сейчас решительно не способен – так это держать гнев.

Очухиваюсь в тот момент, когда Островский уже лежит на полу, прикрывая голову руками, и тихо воет.

Сразу понимаю – если немедленно не возьму себя в руки, забью этого хорька.

Он, может, и заслужил, но кому от этого будет легче? Я не убийца.

– Совет вам да любовь, – зло сплевываю и ухожу.

Теперь я даже рад, что не увидел Ингу. Ей лучше мне на глаза не попадаться, а то, не ровен час, забуду заповедь, внушенную мне с детства: девочек бить нельзя.