Глава 15

Если наш самолет разобьется, пожалуйста, напишите на моем надгробии: "она была глупая, но сильно храбрая". Даже разрешаю использовать слово – тупая! Ибо иначе я не могу себе объяснить тот факт, что я сижу сейчас бледнее моли в зале ожидания бизнес-класса в аэропорту. До посадки на рейс всего сорок минут. А я до сих пор не обмолвилась Руслану Игоревичу о том, что до дрожи боюсь летать.

Мой пульс долбит под сто шестьдесят, если верить смарт-часам на моем запястье. Меня трясет, тошнит, и у меня страшно давит виски после бессонной от стресса ночи. Моя нога, обутая в кед, нервно барабанит пяткой по бетонному полу. А каждый сдвиг стрелки часов, приближающий объявление начала посадки, взрывает в моем теле очередную нервную клетку.

Аэрофобия – это вам не шутки!

В какой момент отчаянная половина меня решила, что мы справимся?

Спойлер: как бы не так!

– Анна, с вами все в порядке? – интересуется Руслан Игоревич, отрываясь от чтения какого-то местного журнала. Кажется, это что-то про авиацию.

– А? – переспрашиваю я. – Д-да… да, все хорошо! – вымучиваю улыбку.

Босс задумчиво косит взгляд на мою дергающуюся ногу и, хмыкнув, возвращает все свое внимание на статью, которую читал. Я смотрю на часы. Тридцать восемь минут до посадки на рейс.

Пу-пу-пу…

Не выдержав, тянусь к телефону и открываю наш с Капитаном чат. Может хоть он меня успокоит?

Королева Хаоса: "Я в полной заднице!"

Пишу и тут же отправляю.

В ожидании ответа хватаюсь за чашку остывшего облепихового чая, делаю глоток. Морщусь. Ну какая кислятина! Телефон у меня в руке вибрирует.

Капитан: "Что стряслось на этот раз, Королева?"

Королева Хаоса: "Я боюсь летать".

Пауза и следом:

Капитан: "Что? Скажи, что ты пошутила!"

Мои щеки становятся пунцовыми. Я набираю дрожащими пальцами:

Королева Хаоса: "К сожалению, нет. У меня аэрофобия. Я даже в новый город приехала на поезде! Я до коликов боюсь самолетов! Меня всю колотит! Что делать, Капитан?"

Отправляю свой крик отчаяния. Ответа нет по моим ощущениям так долго, что я успеваю искусать все губы в кровь и разогнать свой и без того бешеный пульс до отметки в две сотни ударов в минуту. Бегаю глазами, как воришка, по всему залу ожидания. Разглядываю предельно спокойные и сосредоточенные лица богатеньких пассажиров, случайно ловлю на себе осуждающий взгляд Руслана Игоревича. Усилием воли заставляю свою ногу перестать отбивать чечетку. Наверное, это его уже бесит. И, трусливо прячу свой взгляд в телефон, наконец-то получая ответ от Капитана:

Капитан: "Надеюсь, ты мудабосу своему об этом сказала?"

Снова кошусь на своего начальника. Он сосредоточенно таращится в журнал. Хмурится сильно, сведя свои брови к переносице. И поджимает губы, вытягивая их в идеально ровную линию. Раздраженный он какой-то…

Ха-х, мы сегодня прям идеальная пара: псих и истеричка!

Королева Хаоса: "Нет…" – пишу Капитану.

Капитан: "Какого черта, Королева?!"

Королева Хаоса: " Если бы я сказала, он бы не взял меня с собой. Не ругайся. Я просто очень-очень хотела пожить в этом классном отеле!"

Капитан: "Я понимаю, но это так глупо с твоей стороны. С такими вещами, как фобии, не шутят! А что, если у тебя во время полета случится паническая атака или сердечный приступ?"

Королева Хаоса: "Меня спасут?"

Капитан: "Очень, очень самонадеянно и глупо на это уповать!"

Королева Хаоса: "Ладно, мой босс хоть и тиран, но я уверена, он не даст мне умереть. Тем более во время командировки! Это же такое пятно на его репутации, у-у-у! К тому же, если я умру, то до конца его жизни буду являться ему в кошмарных снах, каждый раз с новым цветком и в ярких блузках. Я говорила, что он терпеть не может мои яркие блузки? И, угадай во что я одета сегодня? Точно! В спортивный костюм цвета фуксии" – строчу быстро-быстро, порхая пальцами по экрану.

А в ответ получаю только:

Капитан: "Я рад, что тебе весело…"

Хмурюсь, обиженно надувая щеки.

Королева Хаоса: "Вообще-то я написала, чтобы ты меня поддержал, а не отчитал, как маленькую. Я уже взрослая и сама знаю, что делаю!"

Капитан: "Через сколько у вас посадка?"

Бросаю взгляд на часы.

Набиваю:

Королева Хаоса: "Через двадцать пять минут. А что?"

Капитан: "У тебя целых двадцать пять минут, чтобы ему обо всем рассказать. Давай, я в тебя верю!" – получаю сообщение, камнем упавшее мне на сердце, и слышу, как Руслан Игоревич откладывает свой журнал.

Вскидываю взгляд. Снова приказываю своей пятке перестать стучать. Мужчина сжимает пальцы в замок и подается чуть вперед, упирая локти в колени. Смотрит на меня мало понятным взглядом, замирая в ожидании… чего?

Я задираю вопросительно бровь.

Босс не двигается, продолжая на меня пялиться. Пугающе спокойно и жутко пристально.

Молчание затягивается.

Я не выдерживаю первая.

– Что-то стряслось? – спрашиваю.

– А у вас? – звучит в ответ.

– У меня все отлично… – лепечу дрожащим голосом.

– Правда? Вы точно ничего не хотите мне сказать, Анна?

– Э-э… – зависаю я, открывая и закрывая рот.

Он что, блин, телепат?

Или у меня настолько "говорящая мимика"?

А может, он заметил, как я пару раз поднимала на него взгляд?

Вот же проницательный черт!

– Н-нет? – выдавливаю я из себя.

– Это вопрос? – взлетает бровь Руслана Игоревича.

– Утверждение! Нет – это утверждение.

Руслан Игоревич задумчиво почесывает подбородок. Кажется, сегодня его щетина чуть длиннее, чем обычно. Забыл утром побриться? Не успел? Хотя последнее сомнительно. У этого педанта вся жизнь – один четкий тайминг! Это я могла много чего утром не успеть. И не успела, кстати. С – стабильность.

– Мне кажется или вы нервничаете, Анна?

Я ерзаю попой в кресле.

– Вам кажется.

Не понимаю, зачем упрямлюсь! Капитан прав, в таком состоянии с такими страхами на борту самолета со мной может случиться все что угодно. И будет хорошо, если хотя бы мой босс будет знать, что послужило причиной, например, моей отключки. Но отчего-то показаться еще более глупой, чем я уже перед ним за это время показалась, не хочется. Поэтому я и продолжаю умалчивать.

Мы бодаемся взглядами.

Прицепился, как клещ!

В конце концов, я подскакиваю на ноги и бросаю:

– Схожу попудрить носик! – и улепетываю от неуютного внимания со скоростью света в сторону туалета.

Там делаю все свои дела и замираю перед зеркалом. Лицо бледное. Глаза большие. Взгляд испуганный. Губы припухли от укусов. Волосы в беспорядке. Моя дурацкая привычка: нервничая, постоянно зарываюсь в них пальцами.

Тихо, Аня.

Спокойно, Аня!

Включаю холодную воду, смачиваю ладонями щеки, шею и лоб.

Наверное, нормальные люди пьют в таком случае какие-нибудь успокоительные таблеточки?

Э, нет, Королева, нормальные люди в таком случае держатся от аэропорта на почтенном расстоянии в пару десятков километров…

Ну-ка цыц, женщина!

Жмурюсь. Делаю глубокий вдох и медленный выдох. Повторяю десять раз. Помогает едва ли. Часы у меня на запястье все еще сходят с ума от учащенности пульса. Голова моя по-прежнему слегка кружится. А когда я слышу объявленное через громкоговоритель:

– Объявляется посадка на рейс… – наш.

Еще и появляется ощущение, словно в уши вату натолкали.

О, дела совсем плохи.

Но надо идти, раз уже вписалась. Просто буду думать о том, что уже через три-четыре часа я окажусь в раю: шикарном номере, с шикарной кроватью. Закажу себе дорогого вина и устриц, за счет "БризТур" и пафосно устроюсь в кресле с видом на ночную Москву. Напьюсь, короче, а не вот это вот все!

Я подхватываю свой рюкзачок и вылетаю из уборной, едва не впечатавшись носом кому-то в грудь. Узнаю этот бежевый джемпер. Шею и кадык, как ни странно, тоже узнаю. Поднимаю взгляд.

– Успокоились? – слышу насмешливое.

– Я и не нервничала, – выдаю, как на духу.

– Врать вы совершенно не умеете, Анна. У вас все на лице написано.

– Правда? И что же написано сейчас на моем лице?

– Животный страх.

– Это потому что вы стоите слишком близко ко мне.

– Разумеется. Во всем я виноват. Идемте, посадка на наш рейс уже началась, – кивает мой босс и, крутанувшись на пятках, сверкая своей идеальной задницей в джинсах, идет к нужному нам гейту.

Я на ватных ногах семеню за ним следом, как священную молитву повторяя про себя: отель, вино и устрицы… Отель, вино и устрицы… Много. Много устриц!

Я даже не успеваю сообразить, как мы оказываемся в самолете и занимаем свои места. Чудо, что мне удалось урвать два рядом – хотя второй билет я покупала значительно позже, чем первый. И чудо, что Руслан Игоревич по-джентльменски пускает меня к иллюминатору – ведь изначально в этом кресле лететь должен был он.

Хотя, насколько эта рокировка будет удачной – узнаем позже. Вряд ли человеку, боящемуся самолетов, такой уж кайф смотреть в окно и видеть крыло того самого самолета. Стоит мне бросить один только взгляд туда и, о, мамочки! Я вцепляюсь в широкий подлокотник так сильно, что пальцы сводит…

А места здесь – высший класс! Хотя, как вы понимаете, со своей проблемой эконома я не видела, но сомневаюсь, что там имеются такие большие и комфортабельные кресла. Удобные подушечки под поясницу. И встроенные в спинки передних сидений экраны, где можно выбрать фильмы себе по вкусу. Я знаю. Я уже успела, как ребенок, все кнопочки потыкать.

Пока пассажиры рассаживаются, а стюардессы контролируют весь этот бурный процесс, я вжимаюсь в сиденье. Зажимаю ладони между коленями и зажмуриваюсь. Сосредоточив все свое внимание на глубоких вдохах и медленных выдохах, пытаюсь поймать дзен. На короткий миг у меня это даже получается. Пока телефон в кармане не вибрирует и не возвращает меня в шумную реальность – на борт самолета.

Я дрожащими пальцами достаю гаджет и бросаю взгляд на экран:

Капитан: "Королева, прием! Надеюсь, ты все рассказала своему боссу?"

Я стискиваю челюсти и заношу большие пальцы над клавиатурой. Планирую написать Капитану, чтобы не лез не в свое дело. Но едва не вздрагиваю, когда над правым ухом раздается:

– И что же вы мне должны были рассказать, Анна?

Я, пискнув, разворачиваю телефон экраном вниз. Как неловко-то, боже! Вскидываю взгляд на Руслана Игоревича, насупившись:

– Вас не учили, что подглядывать – плохой тон?

– Взгляд случайно упал.

– Упадите своим взглядом куда-нибудь в другую сторону, пожалуйста, – совсем невежливо прошу я.

Мужчина хмыкает и отворачивается.

– Пожалуйста, переведите телефон в режим полета и пристегните ремни, – просит, остановившаяся рядом с нами улыбчивая стюардесса. – Ой, вижу, что вы уже пристегнуты. Замечательно. Еще пару минут и мы будем взлетать, – предупреждает и уходит.

Взлетать?

Как взлетать?

Уже взлетать?!

Меня по новой кроет. На этот раз волна паники накатывает резко и так яростно бьет по затылку, что он немеет. Плечи сковывает спазм. В глазах начинают плясать цветные мушки. Мое дыхание резко учащается. Я начинаю хватать ртом воздух, словно задыхаясь. Мне его не хватает. Мне нечем дышать. Боже, я сейчас задохнусь и умру, и все из-за своей тупости!

Телефон выпадает из моих рук. Я растираю ладонями шею. Глаза увлажняются от поступивших слез. Я дышу все чаще и чаще, но мне все мало и мало кислорода!

– Анна, – слышу обеспокоенное голосом своего босса. – Анна, вы в порядке?

Не отвечаю. Просто не догоняю, что надо отвечать. Я уже на грани истерики. Начинаю лихорадочно шарить руками по подлокотникам и сиденью. Ищу тот самый злосчастный ремень, чтобы отстегнуться и вскочить. Выбежать отсюда. Прямо из самолета. В дверь, в окно – не важно. Просто выбежать!

Суечусь и мечусь по сиденью…

Всхлипываю и…

Меня резко останавливают чужие руки. Сжимая в ладонях мое лицо, заставляют замереть. Перед моими глазами возникает размытое из-за моих слез лицо Руслана Игоревича. Красивое лицо. Упрямые губы и внимательные серые глаза, ныряющие своим глубоким взглядом прямо в душу.

– Аня, дыши! – командует мужчина, впервые обращаясь ко мне настолько по-свойски прямо, что я впадаю в ступор и на доли секунды забываю про свою фобию.

– Я… – сиплю, – я дышу…

– Все хорошо.

– Ничего хорошего, – шепчу я. – Я вам не сказала, – шмыгаю носом, – я летать бою-ю-юсь, – всхлипываю, морщась.

– Я это уже и так понял.

– К-как?

– Неважно. Но раз уж ты села в этот самолет, значит, придется бороться.

– Я не смогу… не смогу… я паникую… мне страшно, – сжимаю пальцами мужские запястья, впиваясь ногтями в кожу. – Мне надо выйти… надо…!

– Сможешь, девочка. Все ты сможешь, – звучит уверенно.

Я чувствую прикосновение пальцев Руслана на своем лице. Подушечки его больших пальцев аккуратно стирают дорожки от слез с моих щек. Успокаивающе поглаживая, мужчина шепчет:

– Просто смотри на меня и ни о чем не думай. Хорошо?

– С-сложно… – сглатываю я.

– Что сложно?

– Смотреть на вас и ни о чем не думать. Вы вообще-то красивый мужчина…

– Аня, – слышу тихий грудной смех. Его легкие вибрации просачиваются под кожу, прямо в кровь. Это нежное "Аня" колет прямо в сердечко. Оказывается, он умеет и вот так? Тихо, вкрадчиво, едва ли не мурлыча говорить: Аня…

Руслан Игоревич продолжает своими пальцами ощупывать и изучать мое лицо. Касается скул. Щек. Едва заметно поглаживает нижнюю губу, слегка надавливая. Я забываю, как дышать. Забываю даже собственное имя. По моим рукам разбегаются мурашки. Я больше ничего не слышу, кроме тихого шепота босса, обещающего, что непременно все будет очень хорошо. И уже ничего не вижу, кроме серой пелены глаз мужчины, сидящего рядом со мной. Они словно предрассветный туман, такой ласковый и убаюкивающий. Туман, в котором я медленно растворяюсь.

Происходит какое-то чудо – мое дыхание выравнивается. Паника отступает. Я возвращаюсь в реальность, только когда Руслан Игоревич убирает свои руки с моего лица и говорит:

– Вот и все. Мы взлетели.

Я оглядываюсь. Вокруг никакой суеты. Все пассажиры по своим местам. Чемоданы по полкам. По проходу снуют только стюардессы.

Бросаю взгляд в иллюминатор…

Облака. Под нами пушистые белые облака! Засматриваюсь. До того это оказывается красиво. Они такие пухлые и объемные, словно руку протяни и отщипнешь кусочек. Как сахарная вата!

По моим губам расплывается улыбка. Однако самолет неожиданно дергается, и я рефлекторно хватаю босса за руку, безошибочно ее нащупав. Цепляюсь пальцами за крепкую мужскую кисть, оглядываясь на Руслана.

– Ой, – пищу, натыкаясь на его взгляд, – простите, я… – Опомнившись, пытаюсь отдернуть руку.

Мужчина перехватывает мою ладошку, сжимая в своей ладони.

– Так будет надежней, – комментирует он свое действие и вскидывает руку, нажимая на какую-то кнопочку прямо над нашими местами.

– Что вы делаете?

– Вызываю стюардессу.

– Зачем?

– Попрошу принести нам коньяк, – заявляет невозмутимо мужчина.

– З-зачем? – повторяю, как попугай.

– Для еще большей надежности.

– Но я не хочу пить… – протестую я вяленько.

– А придется, Анна, – бескомпромиссно сообщает мне босс. – Девушка, можно нам по сто грамм коньяка и лимон, – просит у подошедшей к нам все той же стюардессы. Та, в ответ на просьбу Руслана Игоревича, коротко кивает и уходит.

Я провожаю ее взглядом, спрашивая растерянно:

– А лимон нам зачем?

– Чтобы жизнь сладкой не казалась, Анна.

– А вам она со мной все еще кажется сладкой? – шмыгаю я носом.

– Мне она с тобой кажется бесконечным квестом на выживание, – вздыхает мужчина. – Единственный способ из него выйти – умереть. Но, боюсь, на борту этой авиакомпании яд не подают. Поэтому лимон.

– Ах, вот так, да? – охаю я. – А я только начала считать вас нормальным человеком, Руслан Игоревич! – говорю обиженно, выдергивая из мужского захвата свою ладонь.

Мой босс, посмеиваясь, протягивает мне бокал с коньяком.

Я забираю, все еще недовольно пыхтя.

– За ваше психическое здоровье, Анна! – чокается своим бокалом о мой Руслан Игоревич и залпом осушает коричневую жидкость в стакане.

Я принюхиваюсь к содержимому своего. В жизни не пила ничего крепче вина. Но после пережитого стресса – коньяк кажется не такой уж и плохой идеей.

Ладно, была не была…

Я зажмуриваюсь, делаю вдох и залпом выпиваю все, что было предложено. Алкоголь обжигает, прокатываясь по пищеводу. Я вздрагиваю и выдыхаю. Сразу как-то на сердце спокойней становится. Мышцы, скованные от напряжения, расслабляются.

Фу-х!

Такими темпами еще пара порций, и я точно буду в норме…