Глава 14

— Милая, с вами все хорошо? — я ощутила своих плечах чьи-то руки и подняла голову.

Рядом со мной сидела стильная женщина. По возрасту старше моей мамы, но ненамного. Модная стрижка каре и челка ей очень шли. Красивый костюм темно-синего, почти черного цвета подчеркивал статус женщины и выделял лицо. А вот в глазах я рассмотрела беспокойство. Искреннее, не наигранное. Хотя могло и просто показаться.

— Все в порядке. Не переживайте, — попыталась отвлечь даму от своей персоны. Они явно гуляли с мужем, и отвлеклись на меня.

Импозантный мужчина стоял напротив нас в классических брюках, чуть зауженных к низу и кожаной куртке поверх рубашки бледно-голубого цвета с вкраплениями темно-синего. Руки он держал в карманах штанов и не спешил вмешиваться в наш разговор.

— Ну как же. Вы плачете в парке, посреди дня. Явно что-то произошло. Вас обокрали? — охнула она и поспешила оглядеть меня на предмет потерянных вещей, но увидев сумочку под боком, отвергла эту гипотезу. — Нет, проблемы на любовном фронте, — я замотала головой в знак отрицания, ведь тут уже давно все предельно ясно, — на работе? Вот тут я уже кивнула положительно. — Расскажи, станет легче. Вот увидишь. А там может и мы чем-то сможем помочь? Да, Филипп? — и перевела на него взгляд, на что мужчина утвердительно качнул головой.

— Да, Моник, — подкрепил жесты словами. — Что с вами приключилось, дорогая? — и так участливо посмотрел, что мне захотелось иметь собственного отца, который вот так же мог посмотреть, обнять, поддержать, наказать обидчика. Ведь вся поза стоящего напротив мужчины говорила о его готовности броситься на защиту.

— Я приехала в Париж на стажировку. Из России. А сегодня узнала, что беременна, — непрошенные слезы вновь потекли по щекам и плечи содрогнулись.

— Ну и чего же ты плачешь тогда? Это ведь счастье, — крепко заключила она меня в объятья, но сил озвучить мысли не осталось. Я, как затравленный зверек, посмотрела на мужчину, и он понял меня без слов.

— Сказали избавиться от малыша или выплачивать неустойку? — утверждал Филипп. — Даже возьмусь предположить, что ты работаешь сейчас в «Мурал-комфорт». Угадал?

— Мг, — цельной фразы бы не вышло из-за подступившего кома к горлу.

— Дорогая, не плачь. Ребеночку это вредно, — начала поглаживать меня женщина. — Вот, возьми, — она протянула мне свою визитку. — Кем бы ты ни была по профессии, позвони мне завтра. Что-нибудь придумаем.

— Зачем вам помогать мне? — не верю я в такую доброту к постороннему человеку.

— Просто тебе повезло, — ответил за неё мужчина. — У нас личные мотивы. Когда-нибудь мы тебе расскажем. Сейчас могу сказать одно: ты не первая, кто пострадал по этой же причине. Плачешь ведь, потому что хочешь родить кроху? — и ласково посмотрел на живот, как на самую большую драгоценность.

— Да, — впервые улыбнулась, потому что кто-то не стал осуждать мое решение.

— Вот и правильно. Дети — это счастье. Твой парень будет очень рад этому, — подхватила женщина.

— Я одна. Мы расстались, — тяжело вздохнула, потому что снова задетой оказалась не самая приятная тема.

Пара ненадолго замялась и нервно переглянулись. Они не знали, как исправить эту ситуацию. И вот, казалось бы, мужчина первым взял себя в руки, как сбоку раздался голос женщины. И говорила она не на французском, а на таком родном, привычном русском.

— Варя? Это ты? — я резко повернула голову и, если бы не сидела, точно бы рухнула.

— Бабушка? — неверящим голосом спросила стремительно приближающуюся «старушку».

— Родная, что случилось? — быстро присела рядом и прижала к себе.

Нет, это и правда она. Родная младшая сестра моей покойной бабушки — Жанна Мирина. Когда мне было примерно пять лет, она уехала за границу работать. Надоело ей на родине. Хотелось новых побед и свершений, свободы творчества. Последний раз мы виделись семь лет назад на похоронах. Они с мамой тогда сильно поссорились, но из-за чего конкретно, я не знаю. Только на каждый праздник я получала её новые фото и подарки. И вот сейчас, в такую тяжелую минуту для меня мы встретились. Я крепко прижалась к родному человеку и отпустила себя.

В какой-то момент резко вывалила, как кашу, всю информацию. О том, как познакомилась с Игорем, как нам было хорошо вместе, как он сбежал. Потом как прилетела сюда и все события сегодняшнего дня. Она внимательно все слушала, периодически гладила меня то по щекам, утирая слезы, то по спине. Мне абсолютно плевать, что мы на улице, что мою истерику видели другие. Я устала держать маску. Хочу хоть немного побыть слабой и беззащитной.

— Тшшшш, девочка моя. Все будет хорошо. Слышишь меня? Твоя бабушка не первый день «за мужем» так сказать. Ничего. Отпустят они тебя без всяких неустоек, иначе им же придется несладко. Завтра этим займутся другие люди. Что, я зря что ли впахиваю так? Связи имеются, — не без гордости заявила женщина. — И с работой что-нибудь придумаем. Такой уровень не обещаю, но подобное попробуем найти. Или ко мне на подхват, — тепло улыбнулась и поцеловала в макушку.

— Жанет, прости, что перебиваю, — вмешалась Моник и я снова вспомнила где мы, ведь до этого слышала родной язык, а тут снова чужой. — Вы знакомы?

— Да, Моник. Это моя внучка, Барбара, — на французский манер представила меня бабуля.

— Вот это новость. Но почему тогда? — растерялась она, как правильно описать сложившуюся ситуацию.

— Просто мы много лет не виделись, и я всегда меняю города. И увы, пока не успела сообщить, что обитаю в Париже.

— Удивительно получилось, — вмешался мужчина. — Судьба — интересная дама. Не сорвись наша встреча из-за другого клиента и не перенеси мы время, Барбара могла и не встретить тебя. И справлялась бы со всем одна.

— Да, удивительно. Но это и неважно, когда все так хорошо складывается, — подвела итог бабушка. — Ой, что это я. Тебя представила, а тебе нет. Нехорошо получилось. Это мои друзья и с недавних пор заказчики, — бабушка приложила ладонь к сердцу и театрально закатила глаза, чуть наклонившись ко мне, громко прошептала, — ты не представляешь сколько я их отговаривала. Но они же храбрые, не боятся меня, — я немного рассмеялась от её поведения.

— Ну и славно, уже улыбаешься, — начал Филипп, — так держать. Маленький доволен, — и кивнул на живот.

— Ой, ну тебя, — отмахнулась бабушка Жанна. — Этот любитель портить моменты — известный французский парфюмер — Морель Филипп. Я зову его просто Филл. Дуется страшно, — цокнула она в духе «бедная я, приходится мучиться». — Возглавляет собственную компанию по производству духов «Mon âme Monique». Сама догадаешься почему так назвал? — хихикнула снова, вызвав всеобщую улыбку. — Ну и собственно муза этого обормота, Моник. Потрясающая женщина. Между прочим, известный модельер. Есть своя мастерская. Правда на мировую арена не претендует. Шьет только для парижанок.

— Очень приятно, — сказала теперь уже более-менее знакомым людям.

— Нам тоже. Жанет, у тебя очаровательная внучка. Ты тоже пиарщик, дорогая? — уже ко мне обратилась Моник.

— Нет, что вы, я… — но меня прервала родственница.

— Моя внучка — ландшафтный дизайнер. Просто великолепно оформляет садовую зону. На мой взгляд дворовая территория с искусственными водоемами — лучшая зона её работы. Правда альпийские горки она не любит, — под конец оратор немного скуксилась, ведь она их обожает. Но было так безумно приятно слышать, как она мной гордится.

Эта женщина всегда была моим примером в тайне ото всех. В глубине души я завидовала её храбрости. Она бросила все тут после того, как от неё ушел муж. И сейчас у неё головокружительная карьера. Мама и бабушка же более приземлённые. А может быть просто у них было за что держаться. Была ответственность.

— Ух ты, Филипп, это же просто чудесно. Ты согласен со мной? А можно взглянуть на твои работы? — я кивнула и показала им на телефоне свои эскизы. — Барбара, мы тебя нанимаем, — безапелляционно заявила она.

— Так, куда это вы мою кровиночку втягиваете? — шуточно возмутилась Жанна, крепче прижимая меня к себе, стараясь скрыть ото всех невзгод.

— Мы просто уже год хотим на участке новую планировку. Возьметесь? — Строго сказал парфюмер.

А что я? Работа нужна, деньги тоже. Не хочу быть зависима полностью от бабули. Пусть неофициально, но я буду заниматься любимым делом, жить в этом городе. Все остальное не имеет совершенно никакого значения. Поэтому согласно кивнула, на что получила целых три улыбки.

— Посиделки, конечно, хорошо, но работа не ждет. Потом погуляем, — вернула нас к реальности ба. — Ребят, предлагаю съемки сделать тут. Представьте, закатное небо…

Дальше я слушала вполуха. Бабушка начала рассказывать концепцию будущего рекламного ролика и показывала кто где будет находиться. Сколько вариантов можно снять для разноплановости, чтобы привлечь больше публики всех возрастных категорий. Её увлеченный рассказ затягивал, и я рисовала в голове все эти образы. Как-то все внутри успокоилось, и я поняла, что все будет хорошо. Даже не заметила, как набрала маму.

— Солнышко, что случилось? — она была взволнована.

— Все в порядке, мамуль. Я бабулю встретила, — и стала ждать реакции.

— Как она? Все так же стремиться покорить мир? — и весело, и грустно произнесла она.

Уж я-то знаю, как сильно ей её не хватает. Особенно после смерти бабушки, бабуля Жана осталась нашей единственной родственницей. Что душой кривить, я тоже по ней скучала. Но теперь это все в прошлом. Улыбка сама появилась на моем лице.

— Да. И у неё это хорошо получается. Как у тебя дела?

— Все хорошо. Ремонт в школе полным ходом идет. Готовлю новый план на год. У тебя все хорошо? Голос какой-то странный, — вкрадчиво проговорила родительница, чувствуя приближение ошеломляющих новостей.

— Моя стажировка накрылась медным тазом. Буду работать так, без официального трудоустройства, — хотела продолжить, но меня перебили.

— Подожди, подожди. Как накрылась? Варюш, что случилось? Не пугай меня! — всполошилась мама.

— Все хорошо. Не волнуйся так, — через улыбку старалась успокоить обеспокоенную женщину. Ну куда уж мне?

— Да какой «Все хорошо»? Как это «не волнуйся»? Мой ребенок один, в другой стране… Его обижают, — решила прервать ее, пока не накрутила себя до ручки.

— Мам, мамуль, все, успокойся. Я не одна, и я… — нервно прикусила губу, не зная, как сказать.

— Да что уже? Говори немедленно! Мне уже итак плохо, — почти крикнула на меня, а значит пора заканчивать тянуть кота за все подробности.

— Мам, я беременна, — на том конце провода воцарилась тишина…