Глава 33

Впервые за очень много месяцев субботу провожу вне стен офиса. По графику через двадцать минут у беглянки прогулка с мелким. Не хочу опоздать, поэтому спешно собираюсь. Вот только впервые не знаю, что лучше надеть. Погода сегодня не сильно прохладная, но и не тепло. Надел белую футболку, серые брюки и белые кроссовки. Ноги блаженно заныли от удобной обуви. Беру ключи с тумбы и бегом на подземную парковку.

Через пол часа припарковался у входа в парк. Они как раз должны сейчас подойти. Нервно сжимаю руль и жду. Повезло, что не долго. Через пару минут знакомая парочка подходит ко входу, и снова в одинаковых образах. Светлые джинсы, белые футболки со смешными мордочками зайца в очках. На Денисе сандали, на ней балетки. Да, в этот раз я не буду выглядеть рядом с ними чужеродно. Когда они зашли, спешно покидаю салон и иду тенью.

Прямо у входа стоит мужчинка с сахарной ватой. Сын ничего не просит у нее, лишь один раз мимолетно посмотрел в ту сторону, когда уже почти прошли мимо. Вот только она слишком хорошая мамочка. Остановилась на мгновение, и посмотрев на него, кивнула в сторону ларька.

Я честно, ожидал, что он сейчас кинется туда с криками, как у всех остальных происходит. Только и тут прогадал. Он согласно кивнул, и они спокойно прошлись до этого приветливого старичка. Показывая различные баночки, он задорно улыбался ребенку. В итоге они остановились на зеленом цвете. После недолгих манипуляций на палочке образовалось красивое облако бело-зеленого цвета. Только она начала доставать из сумочки кошелек, как я образовался рядом с ними и уже протянул слишком крупную купюру. Думаю, он день стоит, чтобы заработать столько на простых шарах сладкой ваты. Я слишком давно в бизнесе и понимаю, что простое и стоит дешево, а за красоту надо платить. В сахарном чуде уверен- действует тоже правило.

— Сдачи не надо, — все трое уставились на меня, как на чужеродный элемент. Вот только продавец не стал теряться.

— Ой, что вы, что вы. Это много. Давайте я вам всем сделаю хотя бы? — за суетился старичок, пока мы испытующе смотрели друг на друга.

Боковым зрением замечаю, что ребенок занят наблюдением за мастером ваты.

— Я сама заплачу. Ничего не надо, — пыталась опередить оплату, но кто бы ей это позволил?

— Делайте, — пресекаю ее попытку быть самостоятельной. — Я все равно сделаю так как считаю нужным. Привет, кстати. Здорово, Дениска, — и подставляю ему ладошку для хлопка.

— Здравствуйте, — смущенно отвечает малыш и не спешит хлопать меня в ладошку. Обидно немного, но ничего.

— Привет, — нехотя отвечает она и расстреливает взглядом.

Пусть вспоминает наше время, уже пора. Я для себя все решил. Мой, чужой ребенок, не важно. Я хочу видеть эту парочку рядом с собой. Мне же лучше. Ну и пусть что не видел первых шагов, не учил стоять на ножках, но ему всего три, я смогу многое ему дать.

— Вот, держите, — мужчина протягивает нам два облака ваты большего размера. Мне синюю, а мамочке розовую.

Забираем волшебные палочки и отходим от него.

— Можно к вам присоединиться? — без тени стеснения спрашиваю парочку.

Варя переводит свой взгляд на мальца, а он смотрит на нее. Они общаются без слов, ведь между ними та связь, которой не будет у меня с ним. Но я сделаю все возможное, чтобы она появилась. Что-то для себя решив, она кивает ему, и он с улыбкой смотрит мне в глаза, запрокинув головку к верху.

— Мы не против, — заключает он и я отвечаю ему улыбкой и протягиваю руку.

Только сейчас понял, какой неправильный в этой ситуации жест сделал. Предложил ему выбрать между мной и самым дорогим человеком, с кем идти за руку. Ведь во второй у него сладкая вата. Захотелось стукнуть себя полбу, но сдержался. И как выйти из щекотливой ситуации. Бегло осмотрел его снова и выпалил самый безобидный вариант.

— Давай рюкзачок. Он явно мешает бегать, — все заметно выдохнули.

— Пока не мешает, я потом, — и посмотрел на маму. — Пойдем? Там сегодня будет представление?

— Да, родной. Сегодня будут обезьянки ручные и пони, — погладила по головке маленького человека.

— А можно мне будет покататься? — чуть ли не подпрыгивая уточняет у нее.

— Если это позволят их хозяева, тогда прокатишься. Можешь идти чуть впереди, только не быстро, чтобы был перед глазами, — даёт таким образом нам поговорить между собой без лишних ушек.

— А к уточкам пойдем? — вот только малыш решил по донимать расспросами уточняя маршрут.

— Пойдем. Не зря же батон взяли? — всегда любил ее улыбку. Такую искреннюю, без тени фальши.

— Мамочка, ты лучшая, — и обнимает ее за ногу, на что она смеется.

И мы пошли на прогулку. Я давно так хорошо не проводил день. Первые полчаса он насторожено ко мне относился, а потом отпустил ситуацию, глядя на Варю, которая начала расслабляться в моей компании. Мне кажется она вовсе потеряла связь с окружающим миром, потому что ее миром в эту минуту был озорной мальчишка. По пути мы шли мимо ребятишек его возраста, которые прыгали через резиночку.

На моем телефоне появились даже фото Дини, Вари, их совместные. Когда она просила сфотографировать их на свой, я сказал, что у меня камера лучше и сброшу ей потом. Поверила она в это слабо, но пререкаться не стала. Захотела сделать мне одолжение, или не стала устраивать сцен при нем — не знаю. Но итогу рад.

До лошадей, точнее до тех самых пресловутых пони мы дошли часа через полтора, если не больше. Сынок катается на спине жеребца под руководством тренера. Глазки так и светятся счастьем, а вот у Вари плечи сильно напряжены. Сам не понял, как подошел к ней сзади и положил ладони поверх ее.

— Не бойся, он под присмотром, — шумно втягиваю ее запах. Как же я скучаю по ней.

— Тебе легко так говорить, потому что… потому что не несешь за него той ответственности, что я, — голос дрожал. Вот только что ее так сильно взволновало не знаю, я или страх за шустрика. А может и все вместе.

— Варь, так нельзя. Он должен падать, бить коленки, это нормально. От всего не убережешь. Сейчас его за руку держат. Так что все в норме, — что-то сказал не то видимо, потому что она начала дергаться в коконе, пришлось отойти и стать рядом.

— Да что ты понимаешь в воспитании. Коленки бить должен, падать. Ты хоть знаешь, чем это может обернуться? Ты, — начала заводиться тигрица. Раньше такого за ней не замечал.

— Воу, тише, кошечка. Ты не перегибай с трагизмом. Ты себя в детстве вспомни, с мамой поговори. Я по крышам прыгал, ничего. Я же не говорю тебе бросить его. Просто не носись так сильно. Это неправильно. Каждый в жизни должен сам набить шишек, чтобы знать, что хорошо, что плохо.

— Не лезь в вопросы воспитания. Я сама решу, как воспитывать своего ребенка, — такой суровой лично в мой адрес еще не видел. И неприятно, но и все лучше напряжения и настороженности.

— Ты, — только хотел возразить ей, как наш диалог прервал подбежавший мальчонка.

Не знаю какой черт меня дернул, но я быстро подхватил его на руки и посадил на плечи. Видел, как он с завистью смотрел на других детей, которых папы так катали. Если он и удивился, то вида не подал. Только заливисто смеялся так, что мегера вновь оттаяла и даже попыталась незаметно смахнуть слезинку. Вот только я увидел. Придерживая одной рукой за ногу ребенка, протянул телефон девушке, намекая, чего хочу. Нехотя она отошла от нас и начала делать снимки. Вот только в какой-то момент к нам подошла пара подростков и предложила нас сфотографировать. не стал долго размусоливать и выхватив телефон и рук Вари, отдал ребятам и притянул к себе ее.

С Денисом на плечах и Варей сбоку мы дошли до места кормления уток. Но правда на долго не задержались, потому что ребенок сам захотел кушать и заявил, что устал. Мельком глянул на часы и понял, что прошло уже больше трех часов. Да — это определенно лучшее время за последние годы. По итогу прогулки утянул их в машину. Ну как утянул, тянуть пришлось кошку, а вот котенок с радостью побежал. Детскому креслу она очень удивилась, но промолчала. Да я и сам не спешил развивать эту тему. Просто решил для себя все и как-то из этого начали вытекать последствия.

Около подъезда малец решил взять все в свои руки и позвал меня на чай. Я дурак что ли отказываться? В квартире я вспомнил вкус ее еды. У нее всегда все по-особенному было. Вот только теперь она наблюдала не только за мной, а еще за одним мужчиной. Да и судя по обстановке — мужиком тут не пахнет. Да и Дениска слишком активный интерес ко мне проявляет. Будь у нее другой, явно держался бы отстраненно. А так делаю вполне логичный вывод — сын — ее любимый и единственный мужчина. На душе потеплело. Пока мы доедали разогретую картошку с котлетками, на плите варились вареники с вишней. Мои любимые. Так что ждал я их с нетерпением. Ну и после сытного обеда, меня отправили с ребенком в комнату.

В углу сиротливо стояла большая коробка с железной дорогой. Недолго думая взял ее в руки и заглянул к девушке.

— Варь, вы специально не собираете? — прислонился к косяку двери и смотрел на нее со спины.

— Что? — и повернулась. — А, нет. Для меня это оказалось сложно. Вот, ждем Филиппа. Должен на новый год приехать и помочь, — чужое имя вызвало в груди жгучее чувство ревности.

— А он кто? — с рычание спрашиваю и это не остается незамеченным.

— Друг семьи, — с вызовом отвечает мне, скрещивая руки на груди.

— И все? Подкатывает к тебе? — поставив коробку на пол, наступаю на нее, а она сжимается от страха, хотя позу не меняет.

— Нет. У него вообще-то жена есть, и по возрасту в отцы годится. Все? — подобравшись, начала более уверенно давать отпор.

— Лучше, чтобы это так и оставалось в дальнейшем. Иначе он перестанет быть другом семьи, — резко сокращаю оставшееся расстояние и хватаю ее за талию и утыкаюсь лбом в лоб.

— А кто ты такой, чтобы решать это, ты…

— Мам, дядя Игорь, а будем, — на пороге появилась маленькая фигурка и застыла в нерешительности. Пришлось отпустить бунтарку и повернуться к нему.

— Потерял нас? — и кивнул на мой вопрос. — Железную дорогу будем строить? — и снова кивок. — Ну пошли тогда. Пусть мама дальше колдует тут.

И мы ушли. Даже легче немного стало, потому что стоя рядом с ней почувствовал, как начало лихорадить от желания доказать ей, что моя. Старым, добрым и давно проверенным способом. Минут через тридцать Денис ставил паровозик на рельсы и взял в руки пульт на радио управлении, только он почему-то не работал. Почти. С полочки слетела машинка. Подошел к ней и принес к нему.

— Итак, чемпион. Куда дели пульт от паровоза? От машинки найден, — жмет плечами, давая понять, что не помнит. — Ладно. Мама интересную машинку купила. Хороший выбор. Хочешь когда-нибудь съездим на выставку машин?

— Хочу. Только это не мама купила, — крутя в руках пульт, отвечает.

— А кто? — с трудом подавляю желание зарычать.

— Дядя Бернард, — от знакомого имени в глазах красная пелена появилась. Вот только в этот раз другая. Более злобная, сокрушающая.

Что этот старик себе позволяет? Получается он согласился на контракт, чтобы с ней сблизится. К ребенку ласты навострил?

— А когда он это подарил? — стараясь сдерживать грубость, говорю с мелким.

— Вчера. Они с мамой вечером в кафе ходили. И оттуда принесла мне подарок.

Ну это уже не в какие ворота не лезет.

— Поиграй сам, мне надо к маме твоей.

Потрепал его по макушке и пошел в кухню, вот только там ее не оказалось. Пришлось заглядывать в ванну, и там пусто. В итоге без стука вваливаюсь в спальню и застываю. Похорошевшая фигурка стоит в одном белье. Поправка. В безумно сексуальном белом комплекте. В первую секунду даже забыл зачем пришел. Но стоило ей повернуться, как все вспомнилось.

— Тебя стучать учили вообще? — начала шипеть на меня, словно змея, а я метнулся к ней и крепко прижал к себе.

— Что у тебя с Маршаном? — в глазах сначала было непонимание, а потом озарение и следом страх.

— Ничего. Просто общаемся. У нас есть общий друг, — тихим голосом отвечает.

— А подарки он Дену зачем дарит? Если этот…

— Что если? Хочет — пусть дарит. Кто ты такой, чтобы так со мной говорить? — резко отбивает нападки, чем сильнее распаляет ярость в груди.

— Ты вообще дура что ли? Кто я? Сама мне скажи. Денис мой сын? Последний раз по-хорошему спрашиваю.

— Нет. И пошел к черту отсюда. Я совершила большую глупость, позволив тебе присоединиться к нам сегодня. Мой ребенок просто хотел побыть в мужской компании, и я ошиблась с ней. Лучше бы с Бернаром на прогулку пошла. У него хотя бы нормальные манеры, — и вырвалась из хватки, пока я был опешен ее заявлением, и накинула домашнее платье.

— Что ты сейчас сказала? — скрипя зубами все же нахожу а себе силы ответить.

— Что слышал. Проваливай из моего дома. И держись от сына подальше. Еще раз подойдёшь к нему, руки повыдергиваю. Понял меня? — разъяренно кричит в мою сторону.

— Ах ты стерва доморощенная, смотрю ты сильно изменилась за эти годы. Что, может и на старперов потянуло теперь? А что. Маршан холостой, скоро в Россию переедет. К тебе неровно дышит, — вот только закончить речь мне не удалось.

С яростью, присущей этой хрупкой особе, в щеку прилетела смачная пощечина.

— Вон пошел. Убирайся. Козел ненормальный. Не тебе меня судить, это не я тебя бросила четыре года назад, а ты меня. И сейчас считаешь, что можешь говорить со мной о подобном? Нет. Ты потерял это право в тот день, когда я обзвонила все больницы и морги, не спала всю ночь, волнуясь. А ты без причины свалил в закат.

— Я не мог иначе. Ты слишком ко мне привязалась!

— Да, а зачем тогда были разговоры о семье, о свадьбе? Да ты даже имена детям озвучивал какие хочешь! — хватаясь за голову, причитает, расхаживая по кухне, причиняя боль резкими словами. — А, я поняла. Ты тогда поспорил со своими дружками, охмуришь провинциалку или нет, — начала кривляться.

— Прекрати, ты ничего не знаешь. И мы никогда таким не занимались. Это подло!

— Подло? Ты знаешь значение этого слова? Вот чудеса. Значит с моими чувствами играть было не подло. Ломать мою жизнь не подло! Я в тот день хотела отказаться от стажировки. Ждала тебя, чтобы просто поставить перед фактом. Потому что тогда я выбрала тебя.

— Вот поэтому мне и пришлось уйти. Чтобы у тебя была другая жизнь. Лучше, чем со мной!

— А теперь что изменилось? Почему ты себя сейчас считаешь тем, кто может мной командовать?

Вот тут я растерялся. Что можно ответить на вопрос, за ответ на который получишь очередную заслуженную порцию яда? Не знаете? Вот и я не знаю. Поэтому просто сгребаю ее в охапку и целую. Так, как тогда. Страстно, мучительно и собственнически. Кулачки бьют по рукам, спине, груди, пытается оттолкнуть, но в итоге сдается и сильнее прижимается, запускает пальчики в волосы и с силой оттягивает, как раньше. На грани удовольствия и боли.

— Вот поэтому. Мы до сих пор любим друг друга, — сжимая ее лицо в своих ладонях, тяжело дышу, впрочем, как и она.

— Нет. Это просто физиология. Уходи. Прошу, — почти плачет. — Ты делаешь мне больно. Я так не хочу. Мне нужен покой и стабильность. А смотря на тебя я ощущаю лишь страх, что ты снова можешь испариться в любой момент. Уходи.

Смотрю несколько секунд в ее глазах и вижу абсолютно противоположное. Подхватываю ее и закинув на плечо, таща на улицу, попросив Дениса посидеть спокойно, а мы сейчас вернемся. Стоило закрыться двери в квартиру, как отборный мат посыпался из ее ротика, за что получила ощутимый шлепок по попе. На улице уже почти девять и льет дождь. Мы без зонта и это плохо. Ливень промочил нас за считанные секунды, но может это и на руку.

Слишком горячий спор о прошлом выходит. Она кидает обвинения, а я пытаюсь оправдаться. Вот только оправдания мне нет. И рассказать все пока не готов. Да и не в том состоянии она, чтобы выслушать…

— Уходи, прошу, Игорь. У тебя нет шансов. Денису нужен отец, настоящий. А не тот, который в любой момент может исчезнуть, — последняя фраза бьет наотмашь.

— А у кого есть шанс? У Бернара этого? Ну конечно, он весь из себя надежный, ответственный… За сыночка вспомнил, когда тебя звал черти куда и чем заниматься вчера… А ты молодец. Не стала теряться я смотрю. Только куда делась та Варя, которую я знал? — сам не понял зачем начал так оскорблять бедную девушку, боль, наверное, пытается выйти наружу.

Вот только нет мне оправдания за это. Я сделал самую большую ошибку, какую только мог. Это четко читалось в ее глазах.

— Убирайся, — дав очередную пощечину, крикнула в мой адрес. — Я ненавижу тебя, лучше бы ты не появлялся в моей жизни снова!

Больно, обидно, но совершенно заслуженно и даже милостиво с ее стороны. С тяжелым сердцем делаю шаг назад и молча ухожу. Просто сказать пока нечего. И слишком искренне она это сказала. Значит так тому и быть.