ГЛАВА 2

«Соседство»

Кровать поехала по старому паркету с противным скрипом. Кира пыхтела, чертыхалась, но толкала. Через десять минут, когда она уже взмокла и была готова послать всё к чёрту, кровать наконец встала туда, куда надо — в самый дальний угол, вплотную к стене.

Она отдышалась, посмотрела на дело рук своих и довольно кивнула.

— Так-то лучше.

Затем надо было решить, куда переставить мольберт. К противоположной стене? Или пусть стоит рядом? Спать и сразу рисовать — удобно. Пусть эта чернота и прохлада из угла принесут в её сны вдохновение.

Она натянула любимый растянутый свитер, который практически закрывал короткие шорты, сунула ноги в пушистые тапки и пошла на кухню варить кофе. День обещал быть долгим: коробки всё ещё стояли по углам, напоминая, что жизнь только начинается.

Кира пила кофе, смотрела в окно на заросший палисадник и думала. О том, что вчера ночью её коснулся призрак. Неожиданное касание, которое оказалось на удивление приятным.

Просто в голове не укладывается, — вертелась одна и та же мысль.

Девушка разбирала коробки до самого вечера. Раскладывала свитера по ящикам, книги нашли пристанище на подоконнике, краски и кисти — на тумбе, рядом с мольбертом. Кира часто заглядывала в таинственный угол, где теперь стояла кровать. Воздух в комнате постепенно менялся, становился прохладным, свежим. Ей казалось, что если прислушаться, можно услышать дыхание таинственного обитателя.

Но Кира не прислушивалась. Не хотела спугнуть.

Она непринуждённо садилась на кровать пить чай, читала книгу, просто лежала и смотрела в стену, чувствуя, как за ней наблюдают. Хотелось рисовать, но вдохновение не шло. Постояв несколько раз с кистью в руках перед пустым холстом, она отступила. Завтра.

Легла Кира поздно, закуталась в одеяло, закрыла глаза. Угол, в котором она теперь спала, был невероятно приятным: морозная свежесть, тишина, покой. Кира удовлетворённо вздохнула и провалилась в сон.

Она не знала, сколько проспала. Проснулась оттого, что замёрзли ноги.

Странно. Она же закуталась с головой. Кира пошевелилась, пытаясь нащупать край одеяла, и вдруг поняла: она лежит на спине, раскинув руки. Одеяло сбилось где-то в ногах.

Она никогда так не спала. Только на боку, калачиком.

Холод скользнул по щиколотке.

Кира замерла.

Холодные пальцы обхватили её ногу, настойчиво, требовательно. Скользнули вверх по икре, остановились под коленом.

— Какого чёрта? — выпалила она в темноту. Нет, это точно не обычный призрак, с ним что-то не так. И он что, её лапает?

Чужие пальцы угрожающе сжались. И поползли дальше.

Выше колена, мазнув по внутренней стороне бедра.

Кира резко села, откинулась спиной к стене и включила ночник на тумбочке.

Комната осветилась жёлтым. Пусто. Никого.

— Слушай сюда, — сказала она в пустоту. Голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Я не знаю, кто ты. Не знаю, чего ты добиваешься. Но если это попытка меня выжить — не выйдет! Это теперь моя квартира.

Тишина.

— Я её купила. Чёрт возьми, я потратила практически всё, что у меня было. Чтобы жить одной. Без мудаков, которые считают, что могут брать меня, когда захотят. И плевать, живой это человек или призрак из-под кровати.

Воздух в комнате зашевелился. Стало холоднее.

— И если ты думаешь, что сможешь избавиться от меня этими своими… — она взмахнула рукой, — лапаньями, то ошибаешься.

Из-под кровати донёсся звук. Низкий, вибрирующий, похожий на рычание.

Кира сглотнула, но не отступила:

— Кошмары — моя работа. Я создаю их сама. Так что, если хочешь, чтобы я ушла — придётся придумать что-то пострашнее.

Рычание стихло.

Наступила тишина. Такая густая, что заложило уши, точно ватой.

А потом на Киру набросились.

Сразу две холодные руки вцепились в её лодыжки. Рванули вниз, таща к краю кровати. Кира вскрикнула, вцепилась в одеяло, но её уже стаскивали с матраса…

— Да твою ж мать! — заорала она и лягнула ногой в пустоту.

Пальцы разжались.

Кира отползла обратно к стене, тяжело дыша. Ноги дрожали.

— Вот же… — выдохнула она. — Гад.

Снова затишье. Но теперь в нём чувствовалось что-то похожее на удовлетворение. Насмешку.

— Думаешь, напугал? — прошипела Кира. — Мечтай.

Она села на край кровати и спустила ноги на пол. Посмотрела вниз.

Там, в темноте под кроватью, ничего не было видно. Только чернота. Только холод, тянувшийся оттуда, как из открытой морозилки.

— Ты меня слышишь? — спросила она. — Я не уйду. Понял? Я никуда не уйду.

Тишина.

— Хочешь трогать — трогай, раз неймётся, — неожиданно для самой себя выдала она. И, чтобы не показаться совсем уж безумной, тут же добавила: — Но только на моих условиях.

Под кроватью что-то шевельнулось.

— И ещё, — добавила Кира, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Раз уж сам сваливать не собираешься, привыкай — теперь ты живёшь не один.

Она протянула руку в темноту.

Пальцы коснулись пустоты. Холодной, колючей пустоты, которая вдруг сжалась вокруг её ладони.

Кира не отдёрнула руку. Ждала.

— Ну что, — сказала она, — мир?

Пустота помедлила. А потом из темноты медленно, по одному, выплыли бледные пальцы. Они коснулись её запястья, погладили, обвились вокруг. Осторожно, почти невесомо.

Кира выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле, но в груди разрасталось что-то тёплое и пьянящее.

Обалдеть. Я реально держу призрака за руку!

— Ну надо же, — произнесла она уже вслух и улыбнулась в темноту. — А ты послушный.

Пальцы на запястье чуть сжались, то ли обиженно, то ли предупреждающе.

— Ладно-ладно, — Кира погладила его костяшки большим пальцем. — Ты страшный и ужасный. Я поняла. Просто… спасибо, что согласился.

Пальцы дрогнули, словно от удивления.

— Доброй ночи, сосед.

Она легла обратно, натянула одеяло до подбородка. Рука, которую он держал, осталась свисать с кровати.

Ледяные пальцы медленно, убаюкивающе гладили её запястье.

Кира закрыла глаза и погрузилась в сон.