Глава 19. Аукцион

Проснувшееся чутье било тревогу. Вряд ли брат устроил бы Марго свидание в таком месте. Впрочем, фамилия Нокс была знакома. Август, владелец этого заведения, был дружен с Хелвином.

Вот только старый недруг сидел в тюрьме, стоило ли надеяться на то, что приятели не отвернулись от него и его семьи? Не стоило забывать, что Марго теперь тоже разыскивают. Могут польститься на благосклонность императора за помощь в поимке преступницы.

В любом случае нужно поскорее отыскать Марго и утащить из этого места. Попасть внутрь оказалось не так-то просто. Он знал, как все устроено. Расчет системы необходимых чар и стационарных рун для одного из аукционных домов был в свое время его первым заказом после окончания обучения.

Для того, чтобы войти, необходимо заплатить немаленький взнос, и взнос увеличивался втрое, если посетитель хотел остаться инкогнито. Обычно этим никто не пользовался — высшие аристократы знали друг друга в лицо.

Пришлось понадеяться, что нелепый маскарад: обрядиться в коричневый сюртук, обрезать ножом волосы и нацепить смешные очки, — сработает.

Служащий на входе принял от него сумму взноса и подсунул магический договор на подпись. Стандартная процедура для таких мест — предосторожность от того, что кто-то решит сорвать продажу лота завышенной ценой, или же просто не сможет оплатить покупку. В случае, если покупатель не сможет оплатить выигранный лот в течение суток, то в собственность аукционного дома переходит как сам товар, так и иное имущество, принадлежащее покупателю, равное заявленной сумме сделки.

Это условие гарантировало то, что случайных ставок не будет. Элигос подмахнул подпись, почти не глядя, человеческие рабы ему были без надобности, и торговаться за них он не собирался. Всего-то и нужно отыскать Марго и покинуть это место до того, как его маскарад раскроется.

Он прошел вглубь зала, ведомый руной. Ни за одним из столиков ее не было. Оставалось искать в служебных помещениях.

— Лот номер тринадцать. Человечка, восемнадцать лет. Неодаренная. Начальная ставка две тысячи.

Он мимолетно взглянул на сцену, отвернулся, затем взглянул еще раз, снова отвел взгляд.

Осознание прошибло холодным потом. Первым инстинктом было подбежать, схватить, укрыть от чужих глаз и унести прочь из этого отвратного места. Это было невозможно. Немыслимо. Каким образом полукровка, дочь самого крупного дракона в Шитаре, аристократа, могла оказаться публично выставлена на торги, как какая-то… человечка? Да такое не привидится и в самых кошмарных снах.

Гибкое тело, вздымающаяся при дыхании грудь, длинные изящные ноги. Соски, напряженные от холода, растрепавшиеся на плечах волосы. Ошейник совершенно не шел ей, но вместе с тем добавлял ее образу какой-то особой порочности. При любых других обстоятельствах Элигос плюнул бы на собственную конспирацию и объявил устроителям аукциона об их ошибке, унес бы ее, а после вернулся и оторвал руки и ноги лысому хмырю, посмевшему нацепить на его жену поводок. Затем и всем остальным, кто прямо или косвенно имел отношение к этому заведению.

Вот только Марго, как и он, в розыске. Если вскроется, кто она, то прямиком отсюда она отправиться за решетку, а он вместе с ней. Вокруг не меньше десятка драконов и вдвое больше сильных полукровок — у него просто нет шансов вызволить ее силой.

Кто-то отдал за Марго две с половиной тысячи. Мозг хаотично метался в поисках выхода, а рука меж тем сама собой поднялась вверх:

— Три тысячи, — Хрипло поставил он.

— Три тысячи от сударя, пожелавшего остаться неизвестным. — Бойко затараторил распорядитель. Его профессиональная улыбка так и просила кулака в лицо.

Он не был сторонником силовых методов, но вот прямо сейчас желание свернуть кому-нибудь шею было физически ощутимым.

— Три с половиной — достопочтимый Максвелл.

Леонид Максвелл — престарелый извращенец, приближенный императора, его ближайший друг и советник. Жу-жу рассказывала, что тот был постоянным клиентом, пользующимся изготовленными Элигосом игрушками.

Седовласый дракон чуть ли не облизывался, глядя на его жену. От его сального вида ярость клокотала в горле, заставляя кулаки непроизвольно сжиматься. Никто не смеет пялиться на нее! Никто, кроме него!

Лысый хмырь дернул за ошейник, отчего девушка дернулась. Как же невыносимо видеть ее такой беспомощной, нуждающейся в защите, и не иметь возможности помочь!

— Четыре пятьсот!

— Пять тысяч!

Распорядитель посмел дернуть Марго за руку, разворачивая к торгующимся спиной.

— Замечательный экземпляр! — Он ударил ее ладонью, отчего ягодица тут же заалела.

Девушка дернулась, а Элигосу оставалось лишь напрягать всю свою силу воли, чтобы самому не выбежать на сцену и не вцепиться в горло ублюдку. Если он раскроет себя, то сделает ей только хуже.

Извращенец-Максвелл поставил девять с половиной тысяч. Что ж, пожалуй, и ему он тоже свернет шею. И плевать, что род Леонида имеет более чистую кровь, а, следовательно, как дракон — он крупнее. То бешенство, что плескалось сейчас в Элигосе, с лихвой окупит недостаток в размахе крыльев и длине когтей.

Лысый хмырь нахваливал достоинства его жены. Послушная, ласковая…

Дракон мрачно хмыкнул. Это было явно не про его огненную женушку. Та скорее палец себе откусит, чем кого-то послушает. Вот и сегодня. Сбежала, наплевав на собственную безопасность, а теперь стоит обнаженной перед несколькими десятками человек, мечтающими трахнуть ее.

Распорядитель заставил ее опуститься на колени. Марго чуть не упала от его толчка, и в итоге задышала еще чаще. Отстраненное выражение лица, порочно приоткрытый рот, выгнутая спина.

Против воли в нем проснулось желание, и, густо замешанное с гневом, оно начало подсовывать картины того, как он берет ее. Здесь и сейчас, утверждая свое право на нее.

— Десять тысяч! — Еще немного и он рискнет. Плюнет на все, и попробует просто сбежать отсюда вместе с ней…

Память услужливо напомнила о подписанном на входе договоре… Попытка увести ее силой будет считаться кражей, а за кражей последует магический откат… Проклятье! Их взгляды встретились. Рассеянность в ее глазах уступила место узнаванию. А вот он понял, что зол. На нее. За то, что умудрилась влипнуть в такую скверную ситуацию. За то, что сбежала из-за глупых обид. Но сильнее всего на себя. За то, что не уберег. За то, что в попытке польстить своему эго вместо примирения обидел ее еще больше. За то, что не знал и не умел, как правильно вести себя с ней. За то, что, несмотря на весь ужас ситуации, чувствовал неуместное возбуждение, мечтая взять ее — грубостью, силой.

Встряхнуть, стереть это равнодушное выражение, отражающееся на ее лице сейчас. Ее явно чем-то опоили. Ничем другим его объяснить было нельзя.

— Тридцать тысяч!

Элигос поднялся, прекрасно понимая, что, скорее всего, победил. Но этот балаган пора было заканчивать. Вряд ли кто-то здесь будет готов дать за человечку, коей все присутствующие считают Марго, больше. И пусть — это все деньги, которые у него были, стоило пожертвовать ими, чтобы уже забрать Маргариту отсюда.

— Тридцать тысяч — раз! Тридцать тысяч — два… Тридцать тысяч…

— Пятьдесят тысяч.

Элигос обернулся на Максвелла, перебившего ставку. А проклятый лысый хмырь уже начал считать заново:

— Пятьдесят тысяч — раз! Пятьдесят тысяч — два…

Где взять деньги, если ты — разыскиваемый преступник? Да у него банально не хватит времени, чтобы продать что-нибудь или найти через Жу-жу заказ на артефакты.

Недостающие двадцать тысяч — огромные деньги. Пятьдесят — целое состояние. С чего вообще старый хрыч решил вывалить такую сумму за человечку?

Максвелл в свою очередь повернулся к нему и кивнул, презрительно выгибая бровь. Узнал. Точно узнал. Если не Маргариту, то его. А это, учитывая приближенность Леонида к императору — практически одно и то же.

— Пятьдесят тысяч — три! Продано! Достопочтимому Леониду Максвеллу!

Элигос сел обратно на свое место, подняв стоящий на столе бокал с легким аперитивом. Напитки выставляли на столы, и они были бесплатны в любом количестве. Предполагалось, что с ними ставки делаются охотнее.

Стекло треснуло в руке. Гера забери! Коктейль пролился, расплываясь пятнами на сюртуке и брюках.

Дивуар выругался, стряхивая осколки на стол и пол. Он знал, что должен сейчас сделать, вот только это ему совсем не нравилось.

Маргариту тем временем увели со сцены. Значит, действовать надо быстро.

Подхватив один из осколков, он направился в уборную. За ним поднялись и пошли двое. Времени было мало.

Несколько секунд, кровавые руны на предплечье, и Марго снова перестанет быть собой. Что будет потом — будет известно лишь Гере. Воистину.

— Смотрите, кто пожаловал в старую компанию. — Двери в тамбур, ведущий к уборным, распахнулись, и вошли два молодых дракона. Дивуару их лица известны не были.

— Старую? Что-то я вас не припомню, достопочтимые. — Хмыкнул Элигос.

С Марго все будет в порядке. Получив силу, она выберется без посторонней помощи. А вот ему следует уходить. Несмотря на

ограждающие руны, ритуал все еще действовал. Их жизни связаны, а, следовательно, попадаться нельзя.

— Я Арей Максвелл, а это мой кузен Кресс. Дядя намекнул нам, что за твою голову назначена награда.

Кучерявый парень с пухлыми губами выглядел неуклюжим, но внешность была обманчива. Максвеллы были третьими по древности и чистокровности родом Шитара. Первыми были Хеливины, а вторыми — род императора. А чем древнее и чистокровнее род дракона, тем больше его сила. Элигос огляделся в поисках путей к отступлению — в открытом противостоянии ему против них двоих делать нечего.

Кресс был полной противоположностью своего брата. Крепко сбитый, высокий, с огромным несуразным носом, напоминающим детскую пятку.

— Обрядиться в цвета бастардов… — он сплюнул на пол. — Леонид уверен, что это он?

— Сейчас узнаем. Сам подойдешь, или нам? — Гадко ухмыльнувшись, спросил Арей.

Элигос выдохнул, переступая с ноги на ногу, готовясь к отражению атаки.

— Не подойдешь сам — сделаю так, что ты вообще ходить не сможешь. Никакая регенерация не поможет. — Кучерявый предвкушающе облизнулся. Видимо, уже проделывал такое не раз.

Бежать было некуда, выходов в аукционных домах было лишь два — предосторожность от краж и ограблений. Первый — парадное крыльцо, ведущее на улицу, а второй — стационарный телепорт в глубине служебных помещений. Портативные телепорты же отбирались служащими при входе.

Пусть Элигос был не самым хорошим бойцом, зато точно знал — уступать нельзя. Тело застыло, готовое биться до последнего. Вряд ли ему снова повезет оказаться в соседней камере с Марго. Хорошо, если просто повезет оказаться в камере, а не убьют раньше.

Но если он должен защищаться, то лучшая защита — это нападение.

— Я подойду.

Дракон рванул навстречу, с размаху ударяя в висок кучерявому. Затем развернулся и двинул локтем в солнечное сплетение второму.

Оставалось прорваться к выходу, но противники пришли в себя слишком быстро, преграждая дорогу.

— Убью! — Взревел Кресс, бросаясь на Дивуара.

Драконы умели двигаться быстро, очень быстро. Время словно замирало, давая им фору. Вот и сейчас, все трое использовали сверхскорость. Только почему же Элигосу казалось, что кузены необычайно медлительны?

Он опрокинул противников на вычурный мраморный пол, внезапно осознавая, что бьется не в полную силу.

Арей попытался встать, но, получив кулаком в челюсть, отлетел к противоположной стене.

Откуда в нем это? Вспомнилось отражение дракона в воде, все те странности, что происходили в последние дни.

Все это требовало осмысления, вот только времени не было. Из кармана Кресса выпал телепорт. Какая удача! Элигос подобрал его, и тут же рванул прочь.

В этот момент из дверей явственно потянуло вонью паленого мяса, а тихая музыка сменилась криками ужаса.