Глава 9. Богдана

Одетый в одни только брюки, он шагнул и протянул руку. Сын прижался ко мне крепче, а я с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть от прикосновения робота к волосам. От одной мысли, что киборг снова сделает со мной все то, что было, меня затошнило.

Только не при Нике!

Я обхватила дрожащими руками лицо сына и заглянула в глаза:

– Зайчик, иди в свою комнату.

Улыбка далась мне нелегко. Я изо всех сил пыталась скрыть свой страх перед роботом, выполняющим чьи-то идиотские указания. Сын хмуро посмотрел на киборга и возразил:

– Я лучше с тобой.

– Ник, тебе нужно сделать уроки, – прошептала я. – А мне... с этим… – Язык не повернулся назвать его человеком, да и Лореном он не был. Но мне нужно было убедить ребёнка, что нам ничего не грозит. Пока. А потом посмотрим. – Нам надо поговорить.

Сын упрямо поджал губы, и я шепнула:

– Пожалуйста…

Ник резко отпрянул, будто обиделся. Покосившись на руку робота, который всё ещё трогал мои волосы, двинулся к выходу.

– Панель закрой, пожалуйста, – глухо попросила я, а когда Ник это сделал, подняла на киборга взгляд. – Умоляю, не трогай моего сына.

– Не трогать моего сына. Сохранено.

У меня ёкнуло сердце, даже несмотря на голос, прозвучавший безжизненно. Но нет, это все иллюзия. Нельзя поддаваться, передо мной не Лорен. Это лишь машина с лицом мужа. И робот не узнал сына, а просто точь-в-точь повторил мои слова.

Когда он провёл кончиками пальцев по моему лицу, я судорожно втянула воздух. Увы, мои страхи не беспочвенны. Похоже, робот нашёл меня, чтобы продолжить начатое. Единственно, что радовало, это отсутствие здесь сына, однако я переживала, что Ник что-нибудь услышит. Значит, надо молчать.

Но с губ сорвалось:

– Пожалуйста, не трогай меня.

– Приказ отменён.

Киборг скользнул пальцем в мой рот, неторопливо провёл по внутренней стороне губы, внимательно наблюдая. По спине побежали мурашки. Как же хотелось прикрыть глаза и представить, что это мой муж, сейчас жив и стоит передо мной. Что это Лорен  касается моего языка, как раньше, приподнимает голову за подбородок, чтобы впиться в меня жадным поцелуем.

И я сомкнула веки, позволив слезинке скользнуть по щеке, а себе - погрузиться в туман тупой боли. Любимого уже не вернуть. Тело Лорена не успело остыть, как над ним уже ставили эксперименты, заменяли органы, лепили из человека робота.

Уроды.

Не открывая глаз, я протянула руки и прикоснулась к нему, представляя, что мой Лорен снова рядом, снова со мной. Ощутила под пальцами тепло тела, пусть и не человеческого. Это муж вернулся с дежурства и, обнимая меня, сейчас целовал перед сном.

Я позволила себе погрузиться в этот сладкий туман, чтобы попрощаться с любовью моей жизни. Положила ладони на грудь киборга и медленно, обрисовывая рельеф мышц, провела до самого пресса.

– Сделай это ещё раз.

Приказ прозвучал неожиданно. Я вздрогнула, но повторила движение.

– Ещё, – потребовал робот.

У меня сердце ёкнуло при виде сведённых бровей. Может, эта ласка ему что-то напоминает? От мысли, что в памяти киборга могли остаться воспоминания Лорена, у меня зашкалил пульс. Едва справившись с шоком от предположения, я решила взять инициативу в свои руки. Мой черёд отдавать приказы:

– Ложись сюда на спину, - указала на кровать.

Робот послушно улёгся и, устремив взгляд в потолок, замер. Мелькнула мысль оставить его здесь и сбежать. Скрыться от робота, пока не поздно. Вот только смогу ли? Удастся ли спрятаться от робота, у которого должен быть доступ к сети, к спутникам, к камерам слежения? Подавив порыв, я уселась на него сверху и, ощутив между ног каменный от напряжения член, порадовалась, что киборг не набросился на меня сразу как нашёл. У меня всё болело и ныло внутри от того, как ненасытно он владел мной там, в “Иноу”. А на душе было гадко при воспоминании о холодных взглядах наблюдающих за изнасилованием работников корпорации.

Но сейчас я дома, и подо мной послушное тело… Робота? Мужа?

Я наклонилась вперёд и, положив ладони на грудь мужчины, принялась мягко массировать его мышцы. Киборг смотрел перед собой, дышал размеренно и глубоко, пока я гладила его мускулистые плечи. Мне всегда нравилось тело мужа. Сильный и могучий, он казался скалой, которая защитит нас с Ником от любых бед. Кто же знал, что однажды придётся защищаться уже от этой стены?

– Ты помнишь меня? – обрисовывая ореолы сосков, спросила я. – Кто я?

– Папка “Волосы”.

Ответ меня озадачил. Я не поняла сути этих слов. Единственное, что пришло на ум, – Лорену нравились мои длинные волосы, и муж любил по время секса намотать их на руку… Как и киборг, но не так жёстко.

А ещё, когда робот появился, он коснулся моих волос и некоторое время стоял, будто раздумывая. Может, чтобы сбежать, нужно обстричь их? Тогда киборг меня не узнает, и странная папка “Волосы” уже не будет относиться ко мне.

Продолжая нежный массаж, который так нравился мужу, я опустилась пальцами на живот и, разминая кубики мышц, осторожно спросила:

– А кроме волос ты ещё что-то помнишь обо мне?

– Моя.

Сердце бухнулось в рёбра. Вот и приговор. Как сбежать от робота, который считает тебя своей игрушкой?

Киборг приподнялся и, легко перевернув меня, уложил животом на кровать. Затрещала ткань. Я попрощалась с домашним костюмом. Ощутив горячие руки на своей пояснице, задрожала от страха и ожидания боли. Слишком много, слишком сильно, слишком часто киборг имел меня, и мысль о продолжении пугала до потемнения в глазах. Но я молчала, понимая, что умолять бесполезно. Робот уже отменил мою просьбу.

Сильные мужские пальцы легли на лопатки и слегка сжали кожу. Продолжая разминать ее, киброг опускал руки всё ниже, а я боялась пошевелиться. Он мне делает массаж?!  Так же, как Лорен, проводил вдоль позвоночника, расслаблял мышцы…

Я почти растеклась и, покачиваясь на волнах эйфории, со слезами на глазах позволила себе окунуться в прошлое. Видимо, всё же память Лорена частично сохранилась, ведь только муж умел так нежно ласкать меня.

Ощутив разгорячённой кожей поясницы губы киборга, я охнула.

Он коснулся языком ягодицы и, обрисовав её, раздвинул мои ноги, а затем и вовсе поставил меня на колени. Ощутив порочный поцелуй, я задрожала от страха. Но сейчас к нему добавилась перчинка возбуждения. Робот знал моё тело. Он играл на нём, как на музыкальном инструменте. И если в “Иноу” набросился на меня бездумно, будто по команде, то сейчас изучал… как будто вспоминал.