Глава 7.2

Я застываю в дверях Золотого зала, чувствуя, как сердце учащенно бьется. Воздух здесь густой, пропитанный ароматом старинного дерева, дорогих духов и чего-то неуловимо электрического. Доминик стоит рядом, его присутствие ощущается всем телом - теплое, уверенное, слегка подавляющее.

– Дыши, – он произносит так тихо, что слова больше похожи на прикосновение. Его пальцы слегка касаются моей спины между лопаток, и я невольно выпрямляюсь.

Зал ослепляет. Стены, обитые шелком цвета спелого персика, отражают мягкий свет сотен электрических свечей в хрустальных подсвечниках. На потолке – голограмма, изображающая звездное небо, настолько реалистичная, что кажется, будто мы действительно находимся под звездами.

– Лира! Наконец-то! – Камилла появляется перед нами. Ее платье из переливающегося серебристого материала облегает фигуру, как вторая кожа. – Мы уже начали беспокоиться.

Леон подходит следом, держа в руках бокал с темно-рубиновой жидкостью.

– Вы опоздали ровно настолько, чтобы пропустить самое скучное, – его губы растягиваются в улыбке.

– Мы ценим свое время, – отвечает Доминик ровным тоном, но я чувствую, что его рука слегка напрягается, когда он обвивает ей мою талию.

– О, конечно, – Камилла обменивается взглядом с Леоном. – Но сегодня у нас есть кое-что особенное. Что-то... созданное специально для вас двоих.

Она делает легкий жест, и к нам приближается андроид, держащий в руках с черный лакированный ящик. Когда он открывает его, внутри оказываются двое часов необычной конструкции - мужские и женские, но с циферблатами, сделанными из какого-то полупрозрачного материала, в котором пульсируют крошечные огоньки, похожие на звезды.

– Шедевр мастера Жирара, – объявляет Леон, поднимая женские часы. – Они синхронизированы на биологическом уровне. Когда один из вас испытывает сильную эмоцию, вторые часы... станут реагировать.

Я чувствую, как Доминик замирает рядом. Его дыхание становится чуть глубже, медленнее.

– Интересная игрушка, – говорит он спокойно. – Это подарок? Зачем?

Камилла смеется и ее смех, похож на звон разбитого стекла.

– Доминик, ты всегда такой практичный! Разве ты не хочешь знать, что чувствует твоя невеста? – Ее пальцы скользят по циферблату, и огоньки внутри вспыхивают ярче. – Особенно учитывая... твои уникальные особенности.

Воздух становится густым, как будто перед грозой. Я вижу, как челюсть Доминика напрягается, но его голос остается спокойным:

– Вы переходите границы.

– Мы просто предлагаем возможность, – Леон пожимает плечами, но его глаза сверкают. – Носить их весь вечер. Не снимая. Взамен... мы выкупим для вашей коллекции самый дорогой лот.

Я сдавленно выдыхаю.

Доминик резко поворачивается ко мне. Его глаза - теперь совсем золотые, с вертикальными зрачками - изучают мое лицо в поисках реакции.

– Мы не обязаны, – шепчет он.

Но я уже протягиваю руку.

– Давай попробуем.

Процесс надевания часов превращается в странный ритуал. Доминик берет мою руку, его пальцы кажутся неожиданно теплыми, а моя кожа – холодной. Когда ремешок застегивается, я чувствую легкий укол на запястье – будто крошечные иглы проникают под кожу.

– Это нормально? – пытаюсь не показать испуга.

– Совершенно, – Камилла улыбается. – Так происходит синхронизация.

Когда Доминик надевает свои часы, я вижу, как его зрачки сужаются до тонких щелочек. На секунду мне кажется, что по его руке пробегает голубое свечение, но потом это проходит.

Вечер продолжается, но теперь все мое внимание приковано к часам. Когда Леон подливает мне вина, стрелки на моем циферблате слегка дергаются. Когда Камилла "случайно" касается плеча Доминика, крошечные звезды в его часах вспыхивают красным.

Но настоящее шоу начинается со старта аукциона. Доминик притягивает меня ближе, чем требуют приличия, его горячая рука покоится на моей спине.

– Смотри, – шепчет он, и я опускаю взгляд.

Его часы теперь светятся изнутри пульсирующим золотым светом, а стрелки движутся так быстро, что сливаются в блестящее кольцо. Когда я поднимаю глаза, его лицо всего в сантиметре от моего, и в этих золотых глазах я вижу что-то... ненасытное.

– Что это значит? – я едва могу говорить.

– То, что мне приходится скрывать, – его губы почти касаются моего уха. – То, что ты делаешь со мной.

Мои собственные часы теперь вибрируют на запястье, и когда я осмеливаюсь провести пальцем по его циферблату, происходит нечто странное - наши часы одновременно издают тихий звон, а свет в них синхронизируется, пульсируя в одном ритме.

Камилла и Леон наблюдают за нами из дальнего угла зала.

Но самое странное происходит позже, когда мы остаемся одни на балконе. Доминик берет мою руку и поворачает циферблат к свету трех лун.

– Видишь эти символы? – он указывает на крошечные значки по краю часов. – Это не просто украшение. Это код. И я подозреваю, что Жирар запрограммировал их записывать все, что они фиксируют.

Я замираю.

– Ты думаешь, это ловушка?

– Очень может быть. – Его пальцы сжимают мои. – Но я очень хотел посмотреть на твои настоящие чувства.

– Зачем? – дыхание на губах замирает.

– Ты сильнее, чем кажешься. – Он наклоняется, и его губы наконец касаются моих – мягко, но с обещанием чего-то большего. Наши часы в этот момент вспыхивают ослепительно белым светом.

Следом к нам подходят Карина и Леон. Последний хлопает в ладоши.

– Это был прекрасный эксперимент. И мы готовы выполнить обещание. Дорогой лот…

Я вдруг поднимаю руку.

– Я бы оставила эти часы, – произношу, удивляясь сама себе.

Леон хлопает в ладоши и говорит:

– Она достойна тебя, Доминик, браво!

Опускаю руку. Часы на моем запястье теперь показывают не время, а нечто гораздо более ценное - правду о человеке, который до сих пор остается для меня загадкой. Но, возможно, ненадолго.

Я чувствую, как сердце бешено колотится, когда Доминик ведет меня через зал, его рука твердо лежит на моей талии. Часы на моем запястье тикают в унисон с его пульсом - быстрее, чем обычно. Он заметно нервничает, и это странно трогает меня.

– Ты в порядке? – спрашиваю я тихо, когда мы останавливаемся у высокого окна с видом на ночной город.

Доминик поворачивается ко мне, и в его золотистых глазах я вижу что-то уязвимое, чего никогда не замечала раньше.

– Я не привык... делиться своими чувствами, – признается он, слегка сжимая мои пальцы. – Эти часы заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Я поднимаю руку, осторожно касаясь его щеки. Его кожа под моими пальцами пылает. – Мне нравится видеть тебя таким, – шепчу я. – Настоящим.

Он наклоняется, и его дыхание смешивается с моим.

– Ты уверена? Я не всегда бываю... удобным.

В ответ я лишь приподнимаюсь на цыпочках, сокращая расстояние между нами.

– Я не ищу удобства, – говорю я прямо перед тем, как наши губы почти соприкасаются.

Но в этот момент раздается звон хрустального бокала. Леон стоит на небольшом возвышении, улыбаясь нашей компании.

– Друзья, пришло время для главного лота вечера!

Доминик вздыхает, его лоб касается моего.

– Нам придется продолжить позже, – шепчет он, и в его голосе слышится обещание.

Леон представляет старинное колье с сапфиром, но я едва могу сосредоточиться. Все мое внимание приковано к мужчине рядом со мной, к тому, как его пальцы переплетаются с моими, как его часы ускоряют свой ход, когда я невольно прижимаюсь к нему.

– Тебе действительно нравится это колье? – вдруг спрашивает Доминик, наклоняясь ко мне, заметив то, что со мной происходит.

Я пожимаю плечами.

– Оно красивое, но...

– Но? – он поднимает бровь.

– Но я предпочитаю что-то более... живое, – отвечаю я, и мои часы вдруг начинают светиться теплым золотистым светом.

Доминик улыбается - настоящей, искренней улыбкой, которая преображает его лицо.

– Я запомню это, – говорит он, и в его голосе звучит такая нежность, что у меня перехватывает дыхание.

Когда аукцион заканчивается, Доминик неожиданно предлагает прогуляться по ночному саду при галерее. Мы идем по тропинке, освещенной фонарями в виде светлячков, и наши пальцы все еще сплетены.

– Знаешь, зачем я согласился на эти часы? – вдруг спрашивает он, останавливаясь у небольшого фонтана.

Я качаю головой, затаив дыхание.

– Потому что я хотел, чтобы ты увидела, – он поворачивает мои часы к свету, где стрелки теперь движутся ровно и спокойно. – Что со мной происходит, когда ты рядом. Как ты меня меняешь.

Я чувствую, как щеки горят, а часы на моем запястье начинают пульсировать мягким розовым светом. Доминик смеется и притягивает меня к себе.

Когда мы наконец целуемся, наши часы синхронно вспыхивают ослепительно белым светом, освещая все вокруг. Но мне уже не важно, кто это видит. В этот момент существует только он, я и это новое, хрупкое, прекрасное чувство доверия между нами.