Глава 2

Конечно, это я так говорила мысленно: «в нашем доме»... Я давно не имела отношения ни к дому, ни к Саше. Общение со мной поддерживала только Варя. Она знала, что я по-прежнему люблю её отца и никогда не рассказывала мне о его жизни с Женей, щадила меня.

Потом Варя познакомилась с Павлом, они начали встречаться, а вскоре и жить вместе. Тогда мне впервые позвонил Саша. Более года минуло после развода, и я смогла поговорить с ним спокойно. Он хотел узнать, в курсе ли я, что наша дочь живёт в фактическом браке с молодым человеком. Я успокоила встревоженного папашу, как могла. С Павлом мы успели познакомиться, и я даже была в гостях у его родителей. Семья была очень приличная, интеллигентная. Сашку Варя не позвала на встречу с родителями Павла, поскольку не могла простить ему Женечку.

Хотя Варя знала о моей измене, я не скрывала, рассказала ей, пытаясь оградить её от подобных роковых ошибок в будущем.

Вот так бывает: я её никогда не настраивала против Сашки, о моей измене она знала, но почему-то отца из-за Женечки осуждала сильнее. А ещё Варя утверждала, что Женечка манерная и неискренняя, и большие ветвистые рога у отца не за горами.

После разговора с Сашкой я опять на неделю выпала из нормального состояния. К счастью, обошлось без медикаментов, я стала намного спокойнее и сильнее, научилась справляться своими силами.

Однако я остро поняла: нужно что-то делать, как-то менять свою жизнь. На ту пору в мире уже бушевала пандемия.

Однажды в нашей больнице появилось объявление о наборе сотрудников для работы вахтовым методом в столице, в специализированных госпиталях. Работу обещали неплохо оплатить.

Думала я ровно один вечер. Что меня здесь держит? Дочь выросла, у неё всё хорошо, она живёт своей жизнью. Саша тоже устроен лучше некуда. Родители мои ещё бодры и полны сил, летом заняты на даче, в остальное время помогают моему младшему брату Вове, водятся с внуками.

На следующий день я подписала контракт, а через неделю, в конце февраля, отбыла в Москву.

...Наконец двери кофейни вновь распахнулись, и вошла Варька. Боже, как она похорошела за прошедшие семь месяцев! Я не люблю ни скайп, ни видеозвонки, чувствую себя неловко. Мы с Варей просто созванивались практически ежедневно, обменивались сообщениями. Я видела её фотографии, но всё равно это не то.

Волосы у Вари стали светлее обычного, и новый оттенок был ей очень к лицу. Кроме того, она постройнела, стала женственнее. Несколько мужчин, сидящих в довольно просторном зале кофейни, едва не посворачивали шеи, оглядываясь на Варьку.

Мы с ней долго обнимались, разглядывали друг друга. Потом, сделав заказ, Варька начала без умолку болтать, делиться новостями.

Мы сидели в кофейне уже почти час, когда Варя начала рассказывать об отце. Сама я никогда бы не решилась спросить о Сашке. Я очень боялась услышать что-то вроде того: официально оформил отношения с Женечкой. Или так: Женечка ждёт ребёнка.

Но услышала я совсем другое.

- Знаешь, мам, а папа ведь свою Женечку выгнал, ещё весной. Причин точных не знаю, папа не говорил ничего, ты же его знаешь. Но он был очень зол на неё. Точных причин не знаю, но говорят, будто она пыталась собрать и выбросить всё, что ты ему когда-либо дарила. И требовала, чтобы он избавился от ваших совместных фотографий, свадебной видеосъёмки. Вроде, она даже флешку сломала с этим видео. Ладно, у отца копия была.

- Откуда такие познания, если отец не рассказывал?

- Так мам, это же ты дом сама вела, а Женечка - существо воздушное, возвышенное, неземное, ей ручки марать не полагалось. Помощницу по хозяйству наняли, из соседей, Анну Степановну.

- Анну Степановну? Я хорошо помню её!

- Вооот, она зимой овдовела, а внуков пока нет. Вот и пошла работать к папе и Женечке. Она мне и рассказала всё.

Я покачала головой. Анна Степановна явно не в курсе того, что работодателей не обсуждают, даже с детьми этих самых работодателей! Слухами земля полнится. Ну и Женечка, дала жару!

- С тех пор папа один. Во всяком случае, в дом женщин не приводит. Да и живёт практически затворником, работа - дом. Машину, правда, поменял. Знаешь, - Варя вдруг замялась. - Мне кажется, он очень переживал за тебя, мам. С тех пор, как узнал, что ты уехала...ну, туда.

- С чего вдруг? - я старалась не обращать внимание на то, что сердце замерло, а в груди похолодело от волнения. - Наверняка тебе показалось, Варя. Он знать меня не хотел целых два года.

- Мам, скажи честно, ты сама болела там?

- Я?! Да нет, конечно! - бодро и энергично соврала я.

Варя пристально смотрела на меня примерно с минуту, но мне удалось сохранить невозмутимое и честное выражение лица. Дочь кивнула.

- А папа был уверен, что ты болела. Знаешь, он весь этот месяц, седьмой месяц твоего пребывания в Москве, покоя мне не давал, каждый день звонил и требовал отчёт: звонила ли ты, и что говорила, когда звонила.

- Почему? - мне по-прежнему было трудно перевести дыхание от таких новостей.

- Он разузнал в твоей больнице, что ты заключила контракт на полгода, а сама задержалась ещё на месяц.

«Конечно, задержалась, я месяц была на больничном, вот контракт и продлился». Но вслух я этого не сказала.

- Так бывает, дочь! Смены долго не было, никто не приезжал, вот я и задержалась.

- Да? Вот видишь! А папа места себе не находил. Вчера, когда я сообщила ему, что ты приехала, у него такое облегчение в голосе было.

Странно, очень странно. Или Варя выдаёт желаемое за действительное, или...?

- Мам, - Варя опять замялась. - Раз так, может, папа перестанет сердиться на тебя? Может, вы снова будете вместе? Ведь и ты, и он...вы по-прежнему оба одиноки.

- Ну папа-то временно одинок, доча, не переживай, - усмехнулась я. - Возможно, кризис среднего возраста. Отдохнёт, переосмыслит, и с новыми силами в новые отношения.

- Я всё же буду надеяться, мам!

- Варенька, папа не простил меня и не простит, - вздохнула я, сжав ладонь дочери. - Твой папа из тех людей, которые не прощают измену и предательство. Он не сторонник вторых шансов. И я понимаю его. Он прав. А тебя вновь заклинаю: берегите друг друга с Пашей! Не идите даже на малейшие уступки своим слабостям. Иначе будешь потом одна, как я, сопли на кулак наматывать. Ты одна у меня радость осталась, да ещё надежда на то, что внуки появятся. Личной жизни, другой, помимо Саши, я не вижу для себя, не хочу!

- Мамочка, но ты такая молодая, красивая! Как без личной жизни?

- Очень просто, Варя! Отдохну, да и снова, может, в Москву рвану.

- Мама, ну нет, пожалуйста! Работай здесь, я очень скучаю без тебя! И волнуюсь! - удивительно, но на глазах Варьки показались слёзы.

Дочь в принципе никогда не была склонна к плаксивости.

Я растрогалась и растерялась. Пришлось пообещать Варе, что не уеду больше.

- И ещё, мам! Пообещай мне ещё одну вещь, - немного успокоившись, попросила Варя.

- Какую?

- Если вдруг папа... попытается вновь начать с тобой...сделает шаги навстречу... Не отталкивай его, пожалуйста, мам! Хорошо? Пообещай.

- Хорошо, Варя, обещаю, - вздохнула я.

«Какие шаги, доченька? Он не простит. Видеть меня не хочет. Может, и волновался по-человечески, но теперь отлегло, и всё вновь вернётся на круги своя».

Мы просидели с Варей в кофейне несколько часов, всё не могли наговориться. Потом приехал Паша, соскучившийся по Варьке, и ещё больше часа мы болтали втроём.

Ребята хотели меня подвезти, но я отказалась. Решила прогуляться пешком, от кофейни до моего дома примерно полчаса ходьбы.

Медленно шла в начинающихся сумерках, вспоминая разговор с Варей. Интересно, как там Сашка? Сердце сжималось от тоски. Стоило вернуться, и всё началось заново, чувства меня одолевали. Ладно хоть дождь прекратился, маленькая, но радость.

Задумавшись, не сразу заметила, что по мостовой, вдоль которой я шла, за мной медленно едет незнакомая машина. Заметив, вздрогнула и шарахнулась подальше от дороги, практически на газон.

Машина поравнялась со мной, стекло возле водительского сиденья поползло вниз, и я встретилась взглядом с карими глазами, самыми красивыми и родными глазами.

Поняв, что это Сашка, я с одной стороны, успокоилась, а с другой не на шутку разволновалась. Однако мне удалось сохранить спокойствие, и я продолжила путь. Машина ехала рядом. Благо, автомобильного движения здесь практически нет, почти одни пешеходные дорожки вокруг.

- Девушка, почему вы ходите одна в столь поздний час? Разрешите вас подвезти, я не прощу себе, если оставлю вас здесь одну.

- Да ладно, не скромничайте! Всё вы прекрасно себе простите, - сделав акцент на слове «себе», я продолжила путь.

- Откуда вы знаете, девушка? Мы же не знакомы!

- Интуиция подсказывает, молодой человек. Не заморочивайтесь. Поезжайте с Богом. Я уже давно большая девочка, и хожу одна в любое время суток.

- Плохо, очень плохо! Такая девушка не должна ходить одна. А интуиция ваша лучше бы не сейчас вещала, а в другие времена. Глядишь, и не пришлось бы в одиночестве ходить по тёмным улицам.

- Кому сейчас это интересно, молодой человек! Поезжайте уже, не загромождайте дорогу вашим танком.

- Мой, как вы изволили выразиться, танк здесь один, больше никто не претендует на дорогу. Я настаиваю, девушка! Разрешите вас подвезти! Не заставляйте меня волноваться!

- А вы не волнуйтесь, молодой человек!

- А я всё равно волнуюсь.

- Столько лет не волновались, а тут на тебе! - не выдержала я.

- Откуда вам известно, девушка, волновался я или нет?

- Интуиция!

- Знаете, что вам нужно сделать с вашей интуицией? Куда её...определить?!

Я резко остановилась и повернулась к машине всем корпусом.

- Саша, вали отсюда! - от души посоветовала я ему.

- Лера, сядь в машину! - так же резко и душевно ответил он.

- Я не сажусь в машины к незнакомцам, - вернувшись к прежнему шутливому тону, я продолжила путь по тротуару.

- Так я, собственно, именно за этим, девушка! - он поддержал мой тон. - Давайте уже познакомимся!

Остановив машину, Саша вышел и распахнул двери у пассажирского сиденья.

Тяжело вздохнув и пытаясь унять сердцебиение, я послушно устроилась в машине, начала возиться с ремнём безопасности. Саша захлопнул двери возле меня, сел за руль, захлопнул вторую дверь. Машина резко взяла с места, увозя нас в осенний вечер...