Глава Тридцать седьмая. Город Дита

Неверие есть признак болезненности

Чем ближе мы приближаемся, тем отчетливее виднеются огромные каменные стены города, за которым выступают шпили зданий.

– Удивительно, - прошептал себе под нос грязный дракон. - Цивилизация.

- Еще дуешься? - спокойным безэмоциональным голосом интересуюсь, продолжая стоять спиной к дракону.

- За то, что хотела меня убить? - таким же тоном интересуется он. - Нисколько.

- Вот и отличненько, - усмехаюсь, прекрасно знаю, что он еще зол на меня. - Люблю отходчивых дракош.

- И много ты таких знаешь? - с напряжением в голосе интересуется он.

- Ты первый, - усмехаясь, отвечаю.

А саму внутри разрывает от смеха и злости.

- Ты изменилась, - произносит он.

И я представляю, как он качает своей белокурой головой, а внутри разливается какой-то неслыханное удовольствие. Желание вывести его из себя, насолить, разозлить - все скручивается в один, пока маленький, смерч.

- Родненький мой, Питай, дорогуш мой, - усмехаюсь я и с блаженной улыбкой поворачиваю голову, чтобы взглянуть в удивленные золотисто-карие глаза. - Ну же, ты так желал, чтобы я изменилась, что для этого приволок меня в этот мир. И в Ад, - на последнем слове я развожу руками и улыбаюсь, словно я у мамы дурочка. - Так что, милаш, добро пожаловать! Карие удивленные глаза в один момент ещё больше округлились, в какой-то момент мне показалось, что они загорелись чистым золотом. Этот самый огонь я словно почувствовала в себе, от наслаждения я прикрываю глаза. Он словно струится по моим венам, как-будто вселяется в каждую капельку моей души-крови. В этот самый момент, подумав о крови, мне так захотелось ее, что я почувствовала металлический вкус на губах. И страшнее всего то, что меня не отпугнула эта мысль, наоборот, от одной мысли о крови, я будто почувствовала во всем теле оргазм. На губах сама собой расцветает улыбка, а в душе поднимается эйфория от счастья и чувства наполненности.

- Что с тобой? - озадаченным голосом, я бы даже выразилась волнительным, спрашивает дракон.

За наше небольшое знакомство я впервые слышу в его голосе нотки заботы и тревоги.

- Мне хорошо, – признаюсь. - За долгое время мне, наконец, хорошо.

И отвернувшись от двух пар удивленных глаз, дракона и орка, присела и, глядя в даль, на стены, я понимаю: Я рада переменам. Рада, что попала в ад. Рада, что меняюсь. Я понимаю, что долгие годы жила будто в скорлупе, замкнутая, всегда надеялась на лучшее, боялась одиночества, хотела быть нужной. А каков итог? Всегда и всеми использованная! Меня, как последнюю шаболду, использовали и имели, как хотели, как того желали.

А сейчас словно пелена с глаз упала. То долгожданное чувство, которое я хотела, но не могла, себе позволить - СВОБОДА! Зачем беспокоиться о чувствах других, когда они не думают о тебе? Зачем переживать за других? Зачем?А верно, не для чего! И тогда об тебя не будут вытирать ноги! Вот и все! – Ирида, - осторожно зовёт меня Питай. - С тобой все в порядке?

- Мне хорошо, - прошептала тихо, но была услышана. - Ты светишься, - так же шепотом добавил он. - Потому что мне лучше всех, - улыбнувшись, я спокойно отвечаю дракону.

А сама краем глаза смотрю на свою руку, которая переливается слабым золотистым свечением. Тихо и плавно лодка сама подплыла к серо-бежевым высоким ступенькам. В моей голове всплывает, будто написанная, картина: огромный город, из которого видны городские башни, освещенные багряным пламенем адского огня. Его Вход охраняют сотни падших ангелов. Над стенами летают три страшные бледных, свирепых и кровавых Фурии с клубками змей вместо волос: Тисифона – Мстящая, Мегера – Ненавидящая, Алекто – Безжалостная. А по их призыву появляется Медуза Горгона, взглядом оборачивающая живое в камень. Но ничего подобного я не вижу: город из бежевого гранита, высокие ступеньки, небольшая дорожка, ведущая к высоким золотым кованым воротам. Еще раз осмотрелась в поисках горгулий или горгоны, но вокруг тишина. Такая, словно все пропали.

– Странно, - настороженно шепчу.

- А что ты хочешь увидеть? - чуть позади спрашивает дракон, идущий чуть позади справа.

- Нас должны встретить горгульи, приверженцы Люцифера, а также реки из крови, и мучающиеся в них еретики в раскаленных гробницах, в наказание за их умышленное отступление от веры. Вот что мы должны были увидеть. А не этот пустой город! - возмущенно выкрикиваю, и мой голос разносится гулким эхом. - Каждый видит то, что заслуживает, - тихим, но уверенным тоном произносит мужской голос с легкой хрипотцой. И тут же добавляет. - И получает это.

– По-вашему, - произношу, поворачиваясь на голос, - Я заслуживаю тишину? - Ты заслуживаешь покой, сестра.