Пролог

— Нет, Нина, ничего не изменилось, — вздыхает доктор на осмотре. — Показатели всё те же, что и были, но ты не расстраивайся.

— Угу, — прикрываю глаза, чтобы сдержать накатившие слёзы.

— Я выпишу тебе направление в перинатальный центр с кардиологическим уклоном. Будет лучше, если, родив ребёнка, ты будешь под наблюдением профессионалов, и малышу вовремя окажут медицинскую помощь.

— Хорошо, Людмила Павловна. Выписывайте.

— Там сделают все необходимое: прицельное исследование сердца плода, акушерское ультразвуковое обследование, кардиомониторинг, допплерометрию, лабораторно-инструментальное обследование матери для исключения инфекции у плода. Нашей поликлинике такое и не снилось!

Я поднимаюсь с кушетки и вытираю липкий гель с живота. Это второе по счёту УЗИ, где у малыша, которого я ношу под сердцем, выявили врождённый порок сердца. Возможно, после рождения моему сыну потребуется срочная операция, которую проведут в первые дни жизни. Внутри всё сжимается от одной только мысли, что мой кроха будет страдать. Надеюсь, что это всё же ошибка. Чудовищная ошибка, которая не подтвердится после родов.

— Эффект своевременной операции поразителен, Нина, — произносит Людмила Павловна. — 97 % детей не только выживают, но и избавляются навсегда от этой болезни.

— Это немного утешает.

— Всё будет хорошо, вот увидишь! Главное, на всякий случай, деньги при себе иметь. Насколько я знаю, квоту ждать слишком долго, а благотворительные фонды не всем подряд помогают.

Деньги. Деньги — это самая главная моя проблема. Я думала, что всё сумею и смогу, но оказалось, быть матерью-одиночкой не так-то просто. Все мои накопления ушли, чтобы подготовиться к рождению ребёнка: одежда, подгузники, коляска, кроватка… А ещё столько всего нужно будет купить!

После сложного и болезненного расставания с отцом ребёнка я переехала в крошечный городок вместе с матерью. Надеялась, что здесь все мои страдания забудутся, а раны вскоре заживут.

Временно устроилась в магазин женской одежды, а потом, когда директор заметил мой округлившийся живот, меня попросили уйти. Пришлось перебиваться непостоянными заработками.

Я выхожу из кабинета врача совершенно без настроения. В нескольких банках мне отказали в кредите, потому что на последнем месте работы я не была официально трудоустроена. Кому нужно давать взаймы беременной безработной девушке, которая просит денег на операцию для ребёнка? У меня опускаются руки и, кажется, что я свернула куда-то не туда. Сплошной тупик и безнадёга.

— Вернулась? — мать встречает меня в дверном проеме, слегка пошатываясь.

— Вернулась.

— Что сказали?

— Всё тот же диагноз. Отправляют в перинатальный центр.

В своё время именно мама поддержала меня в намерении оставить ребёнка, но как только она узнала о том, что у внука выявили отклонения, принялась за старое, начала пить, чтобы заглушить разочарование и горечь. Она сломалась, а я обязана быть сильной, потому что не имею никакого права на слабость.

— Может, всё же обратишься к отцу ребёнка? — спрашивает мама.

— Нет, это исключено, — снимаю с себя обувь и прохожу в квартиру.

— Почему, Нин? Насколько я поняла, он очень обеспеченный мужчина. Попроси у него денег на операцию, и на этом всё.

— Нет, означает нет, — отвечаю строго. — И, пожалуйста, не лезь ко мне с вопросами об отце ребёнка. Я со всем разберусь сама.

— Как скажешь, — фыркает мама. — Могу лишь попросить свою напарницу, чтобы замолвила за тебя словечко перед дочерью. Она у неё работает в банке, и не абы кем, а экономистом.

— Правда попросишь? — переспрашиваю мать.

— Ну конечно!

На следующее утро я в очередной раз еду в банк. Лина, дочь маминой напарницы, оказывается очень приятной и общительной. Она принимает у меня все необходимые документы и угощает чаем, пока мы ожидаем одобрение на выдачу кредита. Через двадцать минут томительного ожидания и пустой болтовни приходит ответ. Очередной отказ.

— Прости, я сделала всё, что могла, — оправдывается она.

— Ничего страшного, Лин, — натянуто улыбаюсь я. — И спасибо тебе за помощь.

Я выхожу на улицу и медленно бреду по аллее в сторону автобусной остановки. Малыш в животе живо толкается, и мне приходится сесть на скамейку, потому что идти становится всё сложнее.

Я опускаю ладонь в то место, где сынок выпячивает пяточку. Делаю глубокий вдох, успокаиваюсь и улыбаюсь. В такие моменты во мне разливается прилив нежности и тепла.

Я думаю о том, что будет дальше? Справлюсь ли я одна? Возможно, мама права, и пора позвонить отцу ребёнка? Не ради себя, ради сына.

Слышать его голос будет невыносимо, да и Андрей вряд ли будет рад меня видеть, но он, похоже, единственный, к кому я могу обратиться.

Достав телефон из сумочки, нервно верчу его в руках, прежде чем снимаю блокировку. Номер отца моего ребёнка не записан в телефонной книге, но я до сих пор знаю его на память.