Глава 35

Я особенно тщательно готовлюсь к приезду гостей. Сначала помогаю Людмиле с готовкой, а затем поднимаюсь к себе в комнату и начинаю прихорашиваться. Выбираю к ужину скромное чёрное платье чуть выше колен. Надеваю жемчужное ожерелье, наношу на лицо немного макияжа: румяна, тушь и светлый блеск для губ. Волосы оставляю распущенными. Выгляжу невзрачно, но так я чувствую себя куда комфортнее.

Андрей не сказал, кого мы ждём, но я понимаю, что это не простые для него люди раз он позвал их к себе домой. Помимо Людмилы, охраны и Антона посторонних здесь не бывает.

Хотя это даже хорошо. Я вспоминаю попойки мамы у нас дома и внутреннее содрогаюсь. Столько противных и незнакомых лиц бродили по нашей квартире! Рыскали всюду, где только можно: в холодильнике, ванной, уборной. Я потом долго-долго отмывала поверхности, потому что мне было тошно.

Когда на улице темнеет, приезжает Андрей. Один. Первым делом он заходит в детскую, чтобы поприветствовать сына. Берёт его на руки, прижимает к себе и коротко целует в макушку, отчего сердце моментально наполняется особым теплом.

— Расскажешь мне кто они? — спрашиваю у Муратова. — Я их знаю?

— Это Глеб и Ника Воронцовы, — спокойно отвечает Андрей. — Глеб мой давний знакомый, бывший ФСБ-шник. Он часто пробивает мне нужную информацию по старым каналам. Но наше сотрудничество лет семь как вышло за рамки рабочих отношений.

— Удивительно, что вы вообще пересекались, — смущенно проговариваю.

Его слова никак не укладываются в моей голове. Я привыкла делить всё на чёрное и белое. Без полутонов. Глеб осуществляют раскрытие организованной преступности и незаконного оборота оружия, а Андрей всем этим занимается. Новый гость точно безопасен для нашей семьи? Волнение с каждой минутой только нарастает.

— Не всё так однозначно, Нина, — усмехается Муратов. — Это обычная практика, когда спецслужбы начинают сотрудничать с нами. В силу специфики деятельности мы живем в одном мире. Когда одни договариваются с другими — это, к сожалению, норма. Глеб нормальный мужик. Его жену я буду видеть впервые, но нам нужно многое обсудить, и я подумал почему бы не сделать это у нас дома. Здесь безопасно. Безопаснее чем где-либо.

Я понимающе киваю и в очередной раз пытаюсь довериться мужу. В этот момент на улице слышится какое-то движение. Кажется, наши гости уже приехали. Я поправляю платье и волосы и ощущаю, как от переживаний спирает дыхание.

На пороге особняка показывается прехорошенькая брюнеточка рядом с мужчиной. Невооруженным взглядом заметно, что разница между ними не меньше пятнадцати лет. Что же, как минимум одна общая тема для разговора с Никой у нас уже есть. Глеб высокий и крепко сложенный. Со светлыми волосами и короткой стрижкой. Взгляд суровый, губы плотно поджаты, но меня таким давно не испугать.

Глеб пожимает руку Андрею и представляет свою супругу. У Ники необычная красота: тонкая, изящная и аристократическая. Слегка заостренные черты лица, пухлые губы, необычного оттенка зелёные глаза.

Первое время между нами царит напряженность. Глеб — человек с тяжелым характером, поэтому с ним я даже не пытаюсь наладить общий язык. Зато они отлично общаются с Андреем и много разговаривают о политике, нефти и крупных предприятиях региона. В какой-то момент я понимаю, что совершенно не улавливаю эту информацию. Как не пытаюсь.

— Тоже хочется уснуть на таких темах? — спрашивает с улыбкой Ника. — По чем там баррель нефти?

Я смеюсь и понимаю, что эта девчонка мне определенно нравится. Мы начинаем подшучивать над нашими мужчинами, а чуть позже заговариваем о личном.

— Я творческий человек, обожаю фотографию и выставки. А Глеб он совершенно не сечёт в искусстве и зевает, когда я тащу его за собой.

— Отличное у тебя занятие.

— Да уж, — качает головой Ника. — Знаешь как мои родители узнали о том, что я тайно встречаюсь с Глебом? Увидели на моем фотоаппарате его фото.

В какой-то момент я понимаю, что мы могли бы подружиться. Если Алина, соседка из соседнего дома, вызывает у меня легкое отторжение, то Ника притягивает своей манерой общения и искренностью. Чуть позже мы переключаемся на возраст. Оказывается, Глеб старше Ники на восемнадцать лет и её родители были категорически против этих отношений.

Тем временем наши мужчины выходят покурить. Стрелки часов на циферблате приближаются к десяти, и я понимаю, что пора бы вынести десерт.

Собрав грязную посуду, направляюсь на кухню. Настроение весёлое, а живот уже болит от смеха. В двух шагах от кухни замираю, когда слышу разговор между Глебом и Андреем. Просто прирастаю к полу и не могу пошевелиться.

— Вчера наши спецслужбы нашли обгорелый труп. Позже удалось установить его личность, Андрей. Это Антон Белов и все прекрасно знают, что долгое время он на тебя работал.

— Это не означает, что я имею к этому прямое отношение.

Я замираю на месте и слегка покачиваюсь. Антон мёртв. Антон, который вёз меня в роддом, который был вхож в наш дом, которому Андрей доверял… Перед глазами начинает плыть и я боюсь, что если сделаю хотя бы шаг вперед или назад, то просто упаду.

— Ты бы поаккуратнее… — снижает голос Глеб. — Я понимаю, что таких гнид нужно мочить сразу же, но лучше делать это по-тихому.

Всё это время пока между нами с мужем наладились отношения, мне не хотелось думать о том, что он продолжает свою опасную деятельность. Боже, нам было так хорошо! Я давно не замечала у него на воротнике или манжетах следы крови… Думала, что с этим покончено! А оказалось, что при сожжении просто не брызжет кровь. Человек плавится в огне и мучительно умирает.

Меня начинает трясти и накрывает паника. Я боюсь за Илюшу, за себя, за мужа. Я хочу жить обычной спокойной жизнью, где за весёлым семейным ужином в кругу друзей нет места таким жутким разговорам.

Заставив себя сделать шаги, прохожу на кухню с невозмутимым лицом и не смотрю при этом в глаза мужу. Дрожащими от волнения руками ставлю грязную посуду в мойку, достаю из холодильника десерт. Мы с Людмилой приготовили малиновый мусс.

Глеб уходит в гостинную и оставляет нас с Андреем наедине. Обстановка накаляется, а нервы натягиваются словно стальные канаты.

— Что из нашего разговора ты слышала? — спрашивает строгим тоном Муратов.

Плохая из меня актриса. Мне казалось, что я хорошо справляюсь с собой.

Он подходит ближе, берёт меня за плечи и легонько встряхивает, заставляя посмотреть в глаза. В них черным-черно.

— Смерть Антона — твоих рук дело? — отвечаю вопросом на вопрос.

Андрей тяжело вздыхает и качает головой:

— Маленькая, прости, я не обещал тебе сказку. Если не я, то меня. Понимаешь?

— Я пытаюсь тебя понять, но у меня не выходит, — в груди мало воздуха и говорить получается с трудом. — За что? Нет, я понимаю, что повод нашелся, наверное, но Антон казался мне хорошим человеком. Он заботился о тебе. Просил, чтобы я остановила тебя и отговорила мстить обидчикам Леры.

Андрей резко отпускает меня и подходит к окну. Нервничает, злится. Сейчас он мрачнее тучи — я задела его своими словами. Муратов достает из кармана зажигалку, подкуривает сигарету и выпускает дым в приоткрытое окно.

— Я дура, да? — грустно усмехаюсь. — Я поверила, что он беспокоился о тебе, Андрей.

— Ты не дура, Нин, — отвечает Муратов. — Я сам его впустил в свой дом. Знал как облупленного лет пятнадцать. Достаточно приличный срок.

Андрей стоит в профиль, а я, в хаотичном потоке собственных мыслей, нахожу возможность отметить его красоту и мужскую силу. Это ненормально. Так жить нельзя. Муратов вновь затягивается, выдыхает едкий дым и поджимает губы.

— Я просто пытаюсь найти того, кто хочет навредить мне и моей семье, — произносит Андрей. — Глеб в этом помогает. Я не мщу, Нина. Это было бы как минимум неразумно, учитывая то, что я вами дорожу.

Моё сердце вздрагивает и начинает учащённо биться. Если бы не паника, которая парализовала тело, я бы подошла к мужу и его обняла, выразив поддержку. Но я не могу. Всё это жутко и похоже на русскую рулетку — выстрелить может в любой момент.

— Нужно немного подождать.

— Сколько, Андрей? Год? Два? Десять? Может быть, безопаснее будет жить не здесь?

Я судорожно глотаю ртом воздух и опираюсь о кухонный гарнитур. Слёзы сдерживать не пытаюсь. Они быстро-быстро стекают по щекам.

Андрей выбрасывает окурок, достает из кармана таблетки в блистерной упаковке и выдавливает себе на ладонь. Я хочу прочитать название, но ничего не вижу. Буквы плывут и превращаются в темное пятно.

— Что за таблетки ты пьешь?

— Голова болит, — произносит Муратов и болезненно морщится.

— Часто?

Он открывает рот, глотает таблетку и на секунду прикрывает глаза в надежде, что боль вот-вот уйдет. Андрей игнорирует последний вопрос и вновь возвращается ко мне. Приподнимает пальцами подбородок, внимательно смотрит в глаза, а я замечаю что туман в его зрачках рассеивается. Мой муж становится прежним: понятным и родным.

Он медленно меня целует. Ласкает языком, слегка прикусывает нижнюю губу и улыбается при этом. Внизу живота разрастается желание. Я обнимаю его за плечи, касаюсь груди, расстегиваю верхние пуговицы и провожу кончиками пальцев по горячей коже. Мне всегда его мало… Хочется бесконечно любить, касаться, гладить и трогать…

Андрей возбуждается за считанные секунды: ведёт ладонями по спине, ягодицам и ногам. Резко дёргает моё платье вверх, задирает почти до талии и усаживает на кухонную столешницу, упираясь внушительной твёрдостью в мою промежность.

— У нас гости… — шепчу ему, не в силах прервать этот контакт.

— Они уже уехали, — отвечает, лаская мою шею Андрей.

Словно в подтверждение его слов во дворе слышится рёв мотора — Глеб и Ника действительно уехали.