Глава 37

Прием у доктора назначен после обеда, поэтому утром Андрей уезжает по делам, а в нужное время возвращается и поднимается в детскую.

Илюша капризничает. Не хнычет, как раньше, а плачет до посинения носогубного треугольника. Я начиталась в интернете, что одной из причин синюшности могут быть проблемы с сердцем. Мне хочется забыть, как о страшном сне всё то, что происходило в роддоме. Операционную, долгие и мучительные дни без ребёнка, а позже — восстановление… Нужно верить в лучшее, но получается слабо.

— Тихо, малыш, тихо… — прошу сына, пытаясь переодеть его в уличный комбинезон.

Он кричит пуще прежнего и никак не реагирует на слова. У меня потеет спина и сердце обливается кровью. Что я не так делаю? Почему он не успокаивается? Возможно, Илюшке передается моя нервозность?

— Давай я попробую? — Андрей подходит сзади и обнимает меня за плечи. — Ты пока сумку собери. Возьми всё необходимое.

Согласно киваю и отхожу в сторону. Мы с сыном ещё никуда не выезжали. Ни разу. Педиатр бывал в нашем доме лишь единожды: послушал стетоскопом, взвесил и дал рекомендации. Поэтому я бросаю в сумку всё, что попадается под руку: пелёнки, подгузники и одежду на случай, если Илюша срыгнёт и испачкается.

Удивительно, но спустя минуту сын перестает плакать. С ним разговаривает Андрей. Спокойным и твёрдым голосом как со взрослым. Муратов утверждает, что Илья у нас боец, сильный мальчик. И он верит в него как никто другой. Я на секунду замираю на месте и смотрю на них, словно завороженная. В голове мелькает дурацкая мысль, что муж как будто прощается с сыном… Я тут же отметаю её и вновь приступаю к сборам. Прием кардиолога назначен уже через час.

Всю дорогу нас сопровождает кортеж. Ничего удивительного, просто семейство Муратовых впервые выбралось с младенцем в больницу. Илья успокаивается в дороге и затихает, а я держу его крошечную ладошку и перебираю малюсенькие пальчики. Всё будет хорошо? Нам больше не понадобится операция?

На приеме сына внимательно осматривают. Делают ему электрокардиограмму и УЗИ сердца. Состояние подвешенное, потому что до полного обследования нам ничего не говорят. Называют какие-то цифры, делают пометки в карте. Я злюсь и часто дышу как паровоз. Благо, Илюша ведёт себя спокойно и не слишком расстраивается по поводу того, что его трогают чужие люди. Он мирно спит и это упрощает задачу.

— Всё идёт по плану, — произносит наконец доктор, заставив меня шумно выдохнуть. Неужели нельзя было раньше сказать? — Следующий прием в шесть месяцев. Мы повторим обследование и будем смотреть в динамике. Если так пойдет и дальше, то уже в год вы забудете о диагнозе вовсе. Илья будет считаться полностью здоровым ребёнком. Но… пока не будем забегать наперед.

— Спасибо! — чуть не подпрыгиваю на месте от радости.

— Я написала вам рекомендации, — кивает доктор. — Выполняем всё, как и раньше. Всего доброго!

На улицу не выхожу — вылетаю! Словно за спиной выросли крылья! И почему спрашивается волновалась всё утро? Илюша и правда боец! Такие потрясения с рождения пережил, но со всем мужественно справился и уверенно шагает по жизни вперед.

— Выдохнула? — спрашивает Андрей, опуская сына в автолюльку.

— Однозначно, да. А ты совсем что ли не волновался? — хитро щурюсь.

— Я был уверен, что всё хорошо.

Андрей спокоен и невозмутим и мне так сильно хочется зарядиться его настроением. Всё же повышенная тревожность за ребёнка — это лишнее. Нужно навсегда отпустить это чувство.

Уезжать домой… не хочется. На улице сегодня тепло и безветренно. Вот бы прогуляться где-то по городу! В сквере поблизости или даже торговом центре, только бы почувствовать мнимую свободу.

— Андрей, мы могли бы заехать в детский магазин? Ненадолго… У Илюшки подгузники закончились и крем от опрелостей.

Муратов хмурится, а я быстро начинаю искать оправдания тому, почему нам нужно туда именно сейчас.

— Знаю-знаю, что можно заказать доставку на дом, но ведь нам все равно по пути?

— Ладно, Нина. Только недолго, — хмурится Андрей.

Мы увлекаемся. Заходим в один магазин, затем другой. Почему бы и нет? В торговом центре камеры — здесь безопасно. Здесь нам никто и ничего не сделает. Никакие враги моего мужа и другие недоброжелатели. В груди такая радость от того, что Илюше почти сняли диагноз, что хочется заявить об этом всему миру. Помимо всего нужного я покупаю много-много новой одежды и игрушек для сына.

Андрей выносит из магазина десяток пакетов. Грузит в багажник, коротко целует меня в висок и причитает, что я не сдержала своё обещание. По этому поводу он накажет меня уже ночью. Произносит это с таким серьезным лицом! А у меня внутри так тепло и хорошо становится! Я ведь никогда не думала, что у нас с ним что-нибудь получится. Была уверена, что Леру он мне не простит… А сейчас смотрю и понимаю, что мы смогли, сумели. Мы двинулись навстречу друг другу маленькими шагами и уверена, что будем двигаться и дальше.

По дороге к дому Илюша вновь начинает капризничать. Он голоден. В последний раз я кормила его в клинике после полного обследования. В комнате матери и ребёнка стояло удобное кожаное кресло, в котором я сидела, откинувшись на спинку словно королева.

Мне немного неловко кормить сына в машине. Сегодня за рулём водитель, а Муратов сидит в качестве пассажира на переднем сидении. Приподняв кофту, расстегиваю специальный бюстгальтер и прикладываю Илюшу к груди.

Нас легонько подкидывает — автомобиль сворачивает с загородной трассы в сторону коттеджного посёлка. Отсюда ехать километров пять. Не больше.

Илюша успокаивается у груди и начинает активно причмокивать, хмуря бровки совсем как папа, когда на чём-то сосредоточен.

Затем машина едет плавно и быстро, я смотрю на сына и поглаживаю его щёчку, совершенно не ожидая того, что в какой-то момент водитель так резко даст по газам.

Я вскрикиваю, потому что едва не роняю сына. Руки дрожат, сердце колотится. Илюша пугается и снова начинает плакать. Я всматриваюсь в темноту за окном и не могу понять, что случилось. Возможно, на дорогу выбежала собака?

Всё происходит в считанные секунды и напоминает мне кадр из очередного кошмара. Андрей громко ругается и достает оружие, которое всегда висит у него под пиджаком. Проверяет заряжен ли он, снимает предохранитель и берётся за ручку двери.

— Андрей! — вырывается из меня с визгом. — Андрей, что происходит?!

Муратов поворачивается ко мне лицом. Смотрит спокойно и выдержано. Наверняка внутри него творится ураган, но я знаю, что своим видом он пытается меня утешить.

— Нина, послушай меня, пожалуйста, и попытайся не нервничать, — после моего кивка он продолжает: — Водитель отвезет вас в другое место — более безопасное. В наш дом нельзя. Какое-то время нам придется побыть отдельно.

Из груди вырывается странный звук, похожий на скулёж раненой собаки.

— Это ненадолго, клянусь, — заверяет меня муж, продолжая смотреть в глаза. — Я позвоню, как только смогу.

— Андрей! Андрей, пожалуйста, останься! — перекрикиваю раздирающий душу плач ребёнка.

Илюша словно чувствует, что происходит что-то плохое. Отрывается от груди и начинает истошно кричать.

Я пытаюсь ухватить мужа за рукав пиджака, но Андрей открывает дверцу автомобиля и впускает в салон прохладный вечерний воздух. Водитель блокирует двери, делает резкий разворот и начинает гнать в противоположную сторону.

Так быстро, что уже через несколько секунд я перестаю видеть силуэт собственного мужа.