Глава 5

— Я не предлагаю, Нина, — отвечает он. — Ставлю перед фактом.

— Ты меня с кем-то путаешь, Андрей, — резко поднимаюсь с места и одёргиваю платье вниз. — Разве я похожа на мать-кукушку?

К глазам подбираются слёзы, хотя мне очень не хочется показывать себя слабой. Изображение перед глазами расплывается, и я не сразу замечаю, что Андрей тоже встает и оказывается близко… Так близко, что знакомый аромат парфюма вперемешку с дорогим алкоголем ударяет в ноздри, заставив меня отшатнуться.

— Куда собралась?

— Домой. Мне нужно домой, — несколько раз подряд моргаю ресницами, чтобы смахнуть непрошенные слёзы.

— Это исключено. Ты остаешься в этом доме, — произносит твёрдым голосом Муратов. — Можешь выбрать любую комнату, кроме одной.

Сразу же понимаю, что Андрей имеет в виду комнату Леры. И я бы никогда её не заняла, если бы осталась здесь добровольно.

— Спасибо, но я не собираюсь жить с тобой. Мне просто нужны деньги на операцию ребёнку.

— Нина, ты правда думаешь, что можешь вот так просто прийти, поставить меня перед фактом и свалить? — ухмыляется Андрей, сунув руки в карманы брюк.

Этот вопрос риторический, поэтому я не отвечаю на него и молчу, глядя куда угодно: на письменный стол, тёмный ламинат кабинета или носки туфель, но только не ему в глаза.

— Завтра у тебя запись в столичной клинике интервенционной кардиологии, — устало произносит Андрей.

Я на секунду лишаюсь дара речи. Я много читала об этой клинике. Там замечательные врачи и самое новое оборудование, но даже если бы мне дали кредит, я не смогла б туда попасть из-за огромной очереди на долгие месяцы вперёд. Если там помогут нашему сыну, я буду только счастлива. Но… какой ценой?

— Не глупи и оставайся, я всё равно никуда тебя не отпущу.

— Мои вещи остались в квартире, — предпринимаю слабую попытку противостоять ему и взять ночь на раздумья. Но понимаю, что раз Андрей меня к себе позвал, то уже всё давно решил.

— Водитель заберёт твои вещи. Иди спать, Нина, — вздыхает Муратов. — Завтра выезжаем в семь.

Во мне одновременно борется две противоречивые личности: одна страстно мечтает о том, чтобы послать Муратова к чёртовой матери и уйти, а другая взывает к разуму и доказывает, что такой шанс может дать только он один и нужно максимально правильно им воспользоваться.

Я всегда смогу сбежать из его дома, но прежде должна быть уверена, что это не во вред нашему сыну. Возможно, Муратов поймет свою ошибку и оттает. Ребёнку нужен не только обеспеченный отец, но и мать, которая его любит и ждёт.

— Я остаюсь, Андрей, но это не означает, что я сдаюсь, — произношу как можно твёрже.

Я не прощаюсь и выхожу из кабинета. Судя по острому жжению в области лопаток, Андрей провожает меня своим тяжелым взглядом, но как только я оказываюсь в коридоре, то становится легче. Конечности вновь приобретают возможность двигаться, а легкие свободно вдыхают кислород.

Поднявшись на второй этаж, толкаю дверь в одну из спален. Она просторная, с большой двуспальной кроватью и высокими окнами со шторами цвета асфальта.

Обессиленно опускаюсь на кровать и прислушиваюсь к затихшему сыну. Его толчки слабые и едва ощутимые, что совсем на него не похоже. Обычно под ночь он развивает достаточно бурную активность в моём животе и колотится пяточками что есть мочи.

Участковый гинеколог учила меня, что нужно считать толчки, лёжа на боку, что я и делаю. Снимаю с себя обувь, опускаюсь на мягкую кровать, поджимаю ноги в коленях и кладу ладонь на небольшой округлый живот. Со спины можно подумать, что я не беременна вовсе, а если надеть не облегающее платье, а свободное, то такое впечатление будет и спереди. Незаметно меня окутывает такая сильная усталость, что я прикрываю веки. Стараюсь не думать, что будет потом, в ближайшем будущем. В моих силах сделать так, чтобы Андрей передумал. Мысли скачут вразнобой, а тело наливается свинцовой тяжестью. Я говорю себе, что вздремну одну минуту и тут же проснусь, но вместо этого моментально проваливаюсь в сон.

Открываю глаза от того, что мне холодно. За окнами уже утро, а на стрелках часов половина седьмого. Поднявшись с кровати, прохожу в прилегающую к спальне ванную комнату. Умываю лицо холодной водой, смываю вчерашний макияж. Реальность обрушивается на меня сокрушающей волной: у меня заберут ребёнка, и я ничего не могу с этим поделать. Внутри селится такая тревога, что хочется кричать в голос. Мой! Мой! Мой! Этот ребёнок мой!

Собрав волосы в хвост, выхожу из комнаты и слушаю напряженную тишину в доме. Помню, что через две двери от комнаты, где я спала, находится спальня Андрея, а в самом конце коридора — Леры. Туда и решаюсь пройтись, чтобы чем-то занять себя.

Дверь не заперта на замок, поэтому я толкаю её от себя и, едва переступив порог, резко вздрагиваю. Здесь всё осталось таким, словно подруга временно отлучилась и скоро вернется. Кровать не заправлена, любимое платье от Валентино небрежно висит на спинке стула, а на столе валяются тетради по предметам. Беру в руки начатую курсовую по маркетингу и слабо улыбаюсь. Лера в очередной раз решила всё неправильно. А я… я так и не смогла вернуться к учёбе…

— Что ты здесь делаешь? — слышу за спиной грозный голос Андрея.

Щёки мгновенно вспыхивают, а спина покрывается испариной. Я опускаю бумаги на стол и медленно поворачиваюсь к Муратову, замечая его потемневший взгляд, который словно острыми ножами полосует.

— Я решила прогуляться… — произношу негромко.

— Единственное правило в этом доме — сюда не заходить, — цедит сквозь зубы Андрей.

— Хорошо, не буду. Извини…

Андрей обводит комнату таким пристальным взглядом, словно я могла в ней что-нибудь нарушить без его разрешения. Убедившись, что всё осталось нетронутым, Муратов вновь смотрит мне в глаза.

— Спускайся на завтрак, Нина. Через двадцать минут выезжаем.