7

От его близости, от жара его тела меня начинает трясти. Я пытаюсь вырваться, но он только сильнее стискивает хватку.

– Отпустите! – мой голос срывается.

– И куда же ты пойдешь? – он чуть отстраняется, смотрит мне в глаза. – За окном моя стража. За дверью мои слуги. Во всем замке нет никого, кто посмел бы тебе помочь.

Я понимаю, что он прав. Полностью, абсолютно прав. Я в ловушке. В теле чужой женщины, в чужом мире, во власти этого чудовища с красными глазами. И никто не придет на помощь.

– Я не она, – шепчу в отчаянии. – Я не Альяна...

– Конечно, не она, – он вдруг наклоняется к самому моему уху. – Ты теперь... Алина.

Последнее слово он произносит с такой издевкой, что меня пробирает дрожь.

Внезапно он подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю, пытаюсь вырваться, но он несет меня к кровати, словно я ничего не вешу.

– Нет! – кричу я. – Не смей!

– И кто меня остановит? – он бросает меня на постель. – Ты?

Я отползаю к изголовью, но он нависает сверху, опираясь на руки по обе стороны от меня. В его глазах пляшут алые искры.

– Пожалуйста, – мой голос срывается. – Пожалуйста, не надо...

Несколько долгих секунд он смотрит прямо мне в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу. А затем медленно отстраняется. В первый момент я думаю, что мне удалось его уговорить, но он просто начинает снимать рубашку.

Я смотрю расширенными от ужаса глазами. На его груди в области ребер нет ни одного сантиметра гладкой кожи. Она вся испещрена шрамами – глубокими, страшными, будто кто-то методично пытался разорвать его на части.

– Их-то ты помнишь, Альяна? – он криво усмехается, и в его голосе звучит что-то похожее на боль.

Сердце в груди тревожно колотится, я вжимаюсь в изголовье кровати. Хватаю подушку, прижимаю к себе, словно она может защитить от этого чудовища, нависающего надо мной грозной скалой.

– Прекрати, – голос звучит хрипло и жалко. – Не приближайся!