ГЛАВА 12

Ева сонно моргнула, некоторое время растерянно прислушиваясь к тишине в попытке понять, где находится. Перед глазами темнели балки балдахина, укрывшего постель неплотной полупрозрачной завесой. Сквозь нее в слабом свете свечи предметы приобретали пугающие, не сразу угадываемые очертания.

Ева приподнялась на локтях и всмотрелась в медленно отступающие тени. Судя по теплящемуся за окном алому рассвету, она проспала больше двенадцати часов: со вчерашнего обеда и до утра сегодняшнего дня. Слабость ушла. Осталась только ноющая, отдающая в виски головная боль, но и та несильно беспокоила. Что ж, значит, маг-целитель, вернувшийся по просьбе Реймонда, зря навел на нее панику. Он-то уверял, что ей придется неделю-другую провести в постели и вообще… Не жилец вы, матушка, не жилец!

Ну ладно, он не так сказал, но это подразумевалось.

Ева усмехнулась: умирать она явно не собиралась. Ее твердое намерение жить долго и по возможности счастливо подтвердил урчащий желудок.

Она спустила босые ноги на холодный, остывший за ночь паркет и прошлась по комнате. Из-за двери в спальню мужа не доносилось ни звука. Спит?

Рядом с кроватью обнаружился такой же шнурок, что Ева видела в комнате Реймонда. Поколебавшись, она неуверенно потянула за него. Оставалось надеяться, что она позвала горничную, а не, скажем, лакея или дворецкого. Объясняться с мужчинами, стоя в одной нижней рубашке, ей не хотелось. Кстати, а кто раздевал ее?

Ева нахмурилась, пытаясь вытащить из памяти этот момент, а затем махнула рукой. Не все ли равно? Даже если это был Реймонд, падать в гневный обморок она не собиралась.

— Леди Элизабет, вы пришли в себя? Как вы себя чувствуете?

На пороге неуверенно застыла молодая девушка. Стройная, с круглым приятным лицом и черными волосами, виднеющимся из-под чепчика. Судя по серому платью и белому переднику — горничная. Она не выглядела сонной. Видимо, слуги уже давно встали.

Ева улыбнулась, чтобы подбодрить девушку. Она расслышала нотки тревоги в ее голосе.

 — Да, я проснулась. Благодарю за заботу, со мной все хорошо.

— Господин лекарь сказал, что первую неделю вам лучше провести в постели, — напомнила горничная и заволновалась еще больше: — Вам что-то понадобилось? Вы поэтому встали?

— Я бы не отказалась от завтрака, — честно призналась Ева и уточнила: — Или его подают внизу, в столовой?

— Что вы! Вам не нужно спускаться, стоит беречь себя! К тому же, милорд никогда не завтракает внизу. Да и про ужин частенько забывает.

Ева мысленно отметила, что некроманта надо подкармливать, чтобы совсем себя голодом не заморил. Она и сама во время дедлайнов на работе с трудом вспоминала о еде, так что понимала Реймонда. Тот, видимо, был еще большим трудоголиком, чем она сама.

— Как тебя зовут? — спросила Ева и поежилась: без огня в камине в комнате было прохладно.

— Рози, леди Элизабет.

Рози подошла к камину и опустилась возле него на колени. Пара минут, и вспыхнувший огонь весело затрещал поленьями, принося вместе с теплом еще и уют.

Девушка присела в книксене и торопливо исчезла за порогом. Вернулась она довольно быстро, Ева даже не успела толком заскучать. При виде тарелки с тостами, яйцом и джемом Ева едва не подавилась слюной. Ощущение было примерно такое же, как после диеты, на которой она по глупости просидела три дня в четырнадцать лет. Впечатлений ей хватило надолго, и больше этот эксперимент она не повторяла, усвоив одну простую истину: ничье представление о прекрасном не стоит сломанной психики и убитого здоровья. Тем более что идеалы этого самого прекрасного меняются как-то слишком уж шустро.

— А где мой муж? — поинтересовалась Ева, заглатывая тост почти не жуя.

Теплый хлеб пах божественно, а на вкус и вовсе был бесподобен. Даже в маленькой булочной в квартале от ее дома, где хлеб продавала и пекла небольшая семья, не витал такой аромат, что сейчас исходил от свежего тоста.

— В башне, леди Элизабет, — ответила Рози. — Он и ночевал там, но такое часто случается.

«Сердце Элизабет екнуло от затаенной обиды. Некромант был настолько неблагодарен, что даже не провел ночь у ее постели».

Ева пронзила текст на стене мрачным взглядом и с чувством откусила новый кусочек от тоста. Вообще-то автор в этот раз была не так уж далека от истины. На мгновение Ева и правда хотела обидеться на Реймонда, но затем сочла, что это глупо. В конце концов, он всегда много работал и внезапная свадьба — не повод менять образ жизни. Особенно если жена почти в буквальном смысле сама свалилась на голову. К тому же, как приличный человек он непременно бы расстроился, став внезапно вдовцом. Это немного ободряло.

Ева покончила с завтраком и посмотрела в окно, откуда уже доносился гомон птиц. В комнате посветлело: день уже начался.

— Рози, ты поможешь мне одеться?

— Конечно, леди Элизабет!

Девушка услужливо метнулась к дверцам гардеробной.

— Милорд сделал крупный заказ у лучшей швеи королевства, но тот будет готов нескоро, — виновато проговорила Рози. — Пока вы можете выбрать что-нибудь из тех вариантов, что милорд купил в магазине готового платья.

Последнее было произнесено с таким тихим ужасом, словно речь шла о необходимости вызвать экзорциста.

— Ничего-ничего, — приободрила Ева, плохо понимая, в чем проблема. — Я не очень привередлива в одежде. Мне бы только… что-нибудь без корсета.

Рози посмотрела на нее так, словно она заговорила на китайском: с таким же трепетом, непониманием и натянутой улыбкой, призванной замаскировать всякий намек на эмоции.

— Без корсета?

Ладно хоть повторила не по слогам.

Ева вздохнула, повертела головой в поисках подсказки, но текст застыл на предыдущей фразе. Видимо, его заклинило. Никак тоже словил ошибку и пытался перезагрузиться.

— Да, что-нибудь удобное.

— Вы желаете прокатиться верхом? — с недоумением предположила Рози. — Но ведь лекарь…

— Не волнуйся, я прекрасно себя чувствую, — перебила Ева. — Прогулка пойдет мне на пользу. Свежий воздух обладает чудесным исцеляющим эффектом.

Возможно, изнеженная принцесса и предпочла бы несколько дней кряду провести в постели, но Еве эта мысль претила. В конце концов, она и правда ощущала себя более-менее бодрой.

Судя по взгляду Рози, та не разделяла ее оптимизма, но спорить не посмела.

— Посмотрите, вам нравится эта амазонка?

Ева вежливо уставилась на предложенный девушкой костюм, состоящий из длинной юбки темно-синего цвета и строгого сюртука в тон ему. В комплект входила белая рубашка с рюшами и кокетливая шляпка.

— Отлично, — прокомментировала Ева. Она решила, что если ради возможности облачиться в комфортную одежду придется прокатиться на лошади, значит, так тому и быть. — А когда с меня успели снять мерки?

— Пока вы спали, — покраснев, пояснила Рози. — Вы же не сердитесь?

— Ни капли, — заверила Ева.

Она терпеливо подождала, пока с ее туалетом будет покончено. Отпустив горничную, Ева некоторое время заново привыкала к своему отражению (видеть вместо себя красавицу Элизабет было по-прежнему странно), а затем фыркнула и решительно направилась вниз.

В ее планах было изучить замок, но попавшийся ей на полпути дворецкий смешал все карты.

— Леди Элизабет, конюх уже оседлал для вас лошадь.

Ева была вынуждена остановиться: во-первых, игнорировать дворецкого попросту неприлично, а во-вторых, юбка, которая с правой стороны почему-то оказалась длиннее, чем с левой, едва не заставила растянуться на полу. Нет, с местной модой точно нужно что-то делать!

— Благодарю, — пропыхтела Ева, наматывая подол на кулак. Дворецкий с каменным спокойствием наблюдал за ее попытками совладать с юбкой. — Вы очень внимательны.

Что ж, видимо, сначала придется прокатиться верхом, а затем уже осмотреть дом. В принципе, от перемены мест в слагаемом сумма не меняется.

— Всегда к вашим услугам, леди Элизабет. — Дворецкий склонил голову. В его голосе промелькнула ложная скромность, которая тут же исчезла, уступив место деловому тону. — Осмелюсь напомнить, что защитный купол милорда заканчивается сразу за полем ржи. Выезжать за его территорию опасно.

— Конечно. — Ева кивнула. — Понимаю. Не волнуйтесь, я не собираюсь творить глупостей.

Она и правда не собиралась. До того момента, пока нос к носу не столкнулась с принцем Уильямом.

* * *

Ева понятия не имела, как подойти к лошади. Весь ее опыт заканчивался на получасовом катании на пони в детстве. Именно «катании», поскольку процесс, где пятилетняя Ева сидела на пони и дрыгала ногами, а девушка-инструктор вела под уздцы послушную животинку, вряд ли можно назвать верховой ездой.

Но вот тело Элизабет прекрасно знало, как себя вести. Пока мысли Евы лихорадочно танцевали чечетку, прерываясь на философско-лирические отступления в стиле «что делать?» и «кто виноват?», ее тело вполне спокойно подало руку конюху, и, дождавшись его помощи, опустилось в седло.

Это произошло так быстро, что Ева и моргнуть не успела. Перед ее взором, прямо над головой приветливого конюха (мужчины в годах), возник витиеватый текст.

«Конные прогулки всегда давали возможность Элизабет почувствовать себя свободной. Она любила пустить лошадь галопом и нестись навстречу хлещущему в лицо ветру».

Ева напрягла память, но не припомнила похожей фразы в книге. Нет, принцесса точно умела ездить верхом, но вот о ее нежном обожании скорости речь никогда не заходила. Неужели автор и правда начала видеть в ней, в Еве, не только функцию, но и личность?

Белоснежную кобылку звали Звездой, но, несмотря столь претенциозное имя, та своенравием не страдала и тихонько трусила в том направлении, которое выбирала Ева.

Так они довольно быстро миновали сад и спустились к реке, а затем пошли вдоль ее русла, чтобы немного позже свернуть в сторону сверкающего золотом поля ржи. Владения Реймонда впечатляли так же, как и его сила. Каким же мощным даром нужно обладать, чтобы суметь накрыть магическим куполом такую большую территорию? Неудивительно, что его считают едва ли не исчадием ада. Если она правильно поняла Кара, то степень неприятия, которое некромант вызывает, напрямую зависит от количества исходящих от него темных эманаций.

Ева успела полюбоваться видами и даже немного подмерзнуть (несмотря на теплый день, дул холодный северный ветер), когда решила вернуться в замок. В этот момент до нее в лучших традициях мистических триллеров донеслось душераздирающее: «Элизабет!».

Ева дернулась от неожиданности, чудом удержалась на лошади и натянула поводья. Звезда удивленно повела белыми ушами, но послушно сбавила шаг, а затем и вовсе остановилась.

— Элизабет!

Голос точно был знаком Еве, и она завертела головой, пытаясь найти его обладателя. Тот обнаружился в паре метров от нее. Принц Уильям собственной персоной так сильно прильнул к прозрачной, похожей на стекло поверхности купола, что его расплющенное лицо напоминало маску. Ну или персонажа из низкосортного ужастика: толстые губы, плоский нос и немигающие глаза особенно впечатляли.

— Элизабет! — вновь трагически позвал он. — Я здесь!

Ева мысленно представила вариант, где, пришпорив коня, скрывается в клубах дыма. Идея ей понравилась, но совесть не позволила нанести принцу такую душевную травму. Тут не обойдешься парой сеансов у психолога.

Вздохнув, она подъехала поближе, но спешиваться не стала.

— Принц Уильям, какая неожиданная встреча!

— Элизабет, я тоже безумно счастлив вас видеть, — растроганно проговорил он и уткнулся носом в купол еще сильнее. — Нужно торопиться, пока нас никто не увидел!

— Да, обычно именно так и начинается беседа с маньяком, — пробурчала она себе под нос.

— Что?

«Элизабет едва сдерживалась от желания броситься в объятия любимого, но высокие моральные принципы не позволили ей сделать этого и тем самым предать мужа, пусть их союз и был продиктован обстоятельствами, а не зовом сердца».

Ева скептично прочитала этот эту подрагивающую не от ветра, не от волнения ремарку автора и вновь перевела взгляд на Уильяма.

— Простите, но, боюсь, я вынуждена попросить вас удалиться. Вы можете меня скомпрометировать.

Уильям непонимающе нахмурился.

— Разве вы не ждали меня все это время?

— Э-э-э… — Ева даже не сразу нашлась с ответом. — А зачем?

Нет, ну вдруг она чего не знает. Может, Элизабет занимала денег Уильяму, и тот, как честный человек, пришел ей их вернуть.

— Чтобы я вас спас! — пафосно выдохнул Уильям.

— А, вы об этом. — Интерес Евы мгновенно потух. О финансах она бы еще побеседовала, а тема гендерных стереотипов не вызывала у нее такого оживления. — Не беспокойтесь, если что, я сама себя спасу. Но пока мне и здесь неплохо.

Уильям растерянно заморгал, как сова при виде дневного света, и, отлипнув от купола, горько произнес:

— Значит, это правда? Вы вышли за некроманта по доброй воле?

«Сердце Элизабет затрепетало. Больше всего ей хотелось поведать принцу правду, но благородство не позволило сделать этого. Пусть лучше Уильям будет считать ее предательницей. Так он быстрее забудет ее и сможет познать счастье с Маргарет».

— Вот и тахикардия вернулась, — пробормотала Ева. — А вместе с ней подвезли и самопожертвование с мазохизмом. Все в лучших традициях классиков.

— Вы предали нашу любовь, Элизабет? — спросил Уильям, но, кажется, вопрос был риторический. — Нет, вы не могли! Наверняка некромант опоил вас любовным зельем.

— Вы ошибаетесь, — поторопилась заверить его Ева, почувствовав, что разговор свернул не в ту сторону. — Лорд Коулман — благородный человек и никогда бы…

— Элизабет, шагните за купол, — страстно взмолился Уильям, недослушавший ее слова. — Поцелуй истинной любви рассеет любые злые чары!

— Никто прежде еще не делал мне столь заманчивого предложения, — заметила Ева. — Будь мне лет семь, я бы повелась, правда. В том возрасте я буквально мечтала об этом.

Она уже хотела сказать, что разговор окончен, и развернуть коня, когда из наплечного мешка Уильяма на мгновение выглянула… малахитовая шкатулка. Та самая, с помощью которой можно было призвать армию бесплотных призраков.

Мысли Евы лихорадочно заметались, как птицы в клетке. В прошлый раз, когда она видела эту вещицу, та лежала на столе Его Величества Ричарда.

— Откуда у вас это?

Ее голос невольно дрогнул. Ева прочистила горло и понадеялась, что ее не выдал алчный блеск глаз. Ей необходимо заполучить шкатулку! Пока та в чужих руках, Ева никогда не сможет чувствовать себя в безопасности.

— Что именно? — Не понял Уильям, а затем проследил за ее взглядом и нехотя признался: — Ваш отец отдал ее мне.

— Кажется, я повторяюсь, но не могу не спросить… «зачем»?

Уильям вздохнул, словно речь шла о чем-то неприятном.

— Он рассчитывает, что я смогу убедить вас открыть ее.

Ева хмыкнула. Что и следовало доказать: такую опасную игрушку нельзя доверять кому попало. И уж точно не стоит оставлять ее старому параноику на троне.

Она скрестила руки на груди, чуть склонила голову набок и, стремясь проверить внезапную догадку, поинтересовалась:

— Это ведь отец надоумил вас вызволить меня из лап некроманта?

Уильям смешался. На его благородном лице проступил румянец, сделавший принца сразу на несколько лет моложе.

— Эм… Я бы не стал высказываться так категорично, но…

— Но? — Она вцепилась в это слово, как бультерьер в штанину нелюбимого гостя.

Уильям сдался.

— Я выскочил за дверь во время нашего разговора по зеркалу. Я намеревался прискакать к замку некроманта, даже если пришлось бы загнать пару лошадей до смерти.

Звезда позади нее недовольно заржала.

— Он не тебя имеет в виду, милая, — на автомате откликнулась Ева. — А неких других… гипотетических лошадей.

Звезда мотнула головой. Уздечка царапнула плечо, но Ева не обратила на это внимания. Все ее мысли были сосредоточены на шкатулке.

— В общем, уже оседлав коня, я подумал, что несколько… — Уильям замялся, подыскивая верное слово, — … поторопился с выводами. Я уже хотел вернуться, чтобы написать вам письмо.

— Понимаю, — закивала Ева. — Выяснять отношения по переписке всегда безопаснее, чем при личной встрече.

— Значит, вы бы не расстроились?

— Ну что вы! Я бы обрадовалась. Но вы отвлеклись от рассказа. — Ева решила его подбодрить. — У вас очень интересно выходит.

— Да, конечно, простите, — покаялся Уильям и вдруг не к месту смущенно добавил: — Я всегда хотел стать писателем или, на крайний случай, поэтом.

Ева вскинула брови. В ее жизни определенно становится слишком много писателей. Еще чуть-чуть, и она начнет отстреливать их на подлете.

А то один из них ей жизнь уже подпортил.

Текст, висевший за плечом Уильяма, обиженно растаял.

— Меня остановил ваш отец. Он нагнал меня в конюшне и убедил встретиться с вами лично. Он был уверен, что вы действуете по принуждению.

Ева сощурилась. Сдается ей, Ричарда мало волновала мотивация Элизабет. Все его красивые слова — лишь обертка, призванная замаскировать страстное желание заполучить свое — открыть шкатулку. Вряд ли, конечно, старый лис ожидал, что Уильям так откровенно, как на духу, все ей выложит. Видимо, рассчитывал, что принц чуть менее наивен и чуть более дипломатичен.

Все-таки интересно, как этот образец добродетели и высоких идеалов будет править Ристонией?

«Элизабет всегда восхищалась чистотой помыслов Уильяма и его открытым сердцем», — тут же гневно напомнил ей текст.

— Я прям благоговею перед ними, — отмахнулась Ева.

— Перед кем? — уточнил Уильям.

Она мысленно зареклась разговаривать с текстом и попыталась выкрутиться:

—  Перед вами! Вы так благородны! — Текст за плечом Уильяма оживился и принялся подрагивать от возбуждения. — Проделали такой длинный путь, чтобы лично вернуть мне шкатулку.

Уильям, до этого кивавший в такт каждому ее слову, неожиданно дернулся и посмотрел на нее с недоумением:

— Что? Нет, вы меня неверно поняли. — Он вновь протянул к ней руку. Его расплющенная ладонь на стенке купола вызвала прочную ассоциацию с похожей сценой из «Титаника». — Элизабет, пойдемте со мной! Я сниму с вас злые чары, которые навел на вас некромант. Ваш разум прояснится.

— Мой разум чист, как стеклышко, — заверила Ева, прикидывая, как заполучить шкатулку. Очевидно, что за купол выходить нельзя — обратно можно не вернуться. — Нет на мне ни злых чар, ни любовного зелья.

— А вот и есть!

— А вот и нет!

— Говорю же, есть!

Ева первой поняла, что разговор скатился к детской перепалке, и торопливо сменила тему.

— А если я докажу вам, что вышла замуж добровольно, — вкрадчиво проговорила она как волк из сказки, подбираясь ближе к Уильяму. — Вы отдадите мне шкатулку?

— Отдать вам шкатулку? — с сомнением переспросил тот и, протянув руку за спину, достал малахитовую вещицу. — В обмен на поцелуй истинной любви?

У Евы дернулся глаз. Господи, да что там за поцелуй такой, о котором ей принц уже все уши прожужжал? В ее памяти всплыли только неясные кадры из диснеевского мультфильма про Белоснежку. Нет, если ее тоже положат в гроб, она не станет лежать в нем молча!

«Поцелуй истинной любви мог снять любовные чары, — торопливо забегал текст напротив Евы, словно спеша ее просветить. — Но в их с Уильямом случае он был бессилен: Элизабет приняла решение выйти замуж за некроманта и пожертвовать своим личным счастьем в угоду высшего блага без какого-либо магического вмешательства. Ей было больно думать о том, что ее поцелуй и то, что последует за ним, разобьет Уильяму сердце. Но она снова руководствовалась не своими интересами, а благом тех, кто был ей дорог».

«Аминь!» — мысленно закончила Ева.

— Элизабет, — позвал Уильям, и она, моргнув, переключила внимание на него. — Вы выйдете за купол или позволите мне войти?

— А я могу позволить вам войти? — вырвалось у нее. — Разве мне это по силам?

— Конечно. — Уильям удивился ее неосведомленности. — Вы — жена некроманта перед Богами и людьми. Теперь купол подчиняется и вам, пусть лишь частично. Вы можете дать мне разрешение войти.

Ева сощурилась. Определенно, логика Уильяма ей была недоступна: то есть он все-таки понимал, что она — чужая жена по всем законам и правилам, но все равно гнул свое и пытался ее отбить? Если это не детское желание заполучить чужую игрушку, то она — собака Баскервилей!

— Что же помешает вам подхватить меня на руки и ускакать в закат? — деловито уточнила она.

— Купол, который не выпустит меня без вашего приказа, — напомнил Уильям и, подумав, добавил: — И мое честное слово.

Ева с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть. Во второе условие она особо не верила, но вот первое придавало всей этой афере иллюзию безопасности.

— Ладно, — решила она. — Я разрешаю вам пересечь границу владений моего мужа и войти под купол.

К ее удивлению, этого оказалось достаточно. Не потребовалось ни пассов руками, ни крови, ни заклинаний. Купол пошел рябью, словно заволновавшаяся вода в реке, и Уильям шагнул к ней. Купол схлопнулся за его спиной с противным склизким звуком.

«Сердце Элизабет задрожало, в глазах появились слезы, когда рука любимого сжала ее ладонь».

Ева скептично посмотрела на свою ладонь, которую обхватили пальцы Уильяма. Прикосновения Рози, когда та помогала ей одеться, и то вызывали у нее больше чувств.

— Элизабет, я так скучал по вас, — с жаром выдохнул он и одарил ее целомудренным поцелуем в губы.

Ничего: ни молний, ни фейерверка перед глазами. Разве что нос зачесался, и ей пришлось сдержаться, чтобы не испортить столь трогательный момент. Ева тактично подождала пару секунд, а затем отошла от принца. Тот, вытянув губы трубочкой, так и застыл на месте. Вероятно, пытался справиться с разочарованием.

— Шкатулка, — кашлянув, напомнила Ева. — Вы обещали.

Уильям полез в наплечный мешок. С его лица не сходило растерянное выражение:

— Ничего, совсем ничего… — пробормотал он. — Так странно…

Ева выхватила у него шкатулку и, вздохнув с облегчением, позволила себе проявить любопытство:

— О чем вы?

— Я столько лет мечтал о нашем с вами поцелуе, — проговорил Уильям, смотря в сторону. — Но ничего не почувствовал. Даже с Маргарет было иначе.

Еве стало по-настоящему интересно.

— А как было с Маргарет?

Спрашивать о том, что именно было, она не стала. Все-таки кое-какие понятия о тактичности у нее были.

«Предательство родной сестры обожгло хуже пламени и заставило беззвучно взвыть от боли».

Ева показала язык тексту. К счастью, Уильям, погруженный в себя, ничего не заметил.

— У меня такое ощущение, будто жизнь перевернулась.

Ева взглянула на поникшего Уильяма и, не зная, чем тут можно помочь, ободряюще похлопала его плечу.

— Ничего-ничего, — посочувствовала она и припомнила присказку, которую всегда говорила бабушка. — Все проходит, и это пройдет.

— Вы думаете? — Уильям вскинул на нее несчастный взгляд.

Ну чисто потерянный щенок.

— Непременно, — с наигранным оптимизмом пообещала Ева. — Что ж, мне пора. Выход вы найдете сами. Доброго пути, и все такое!

Она махнула рукой, в которой была зажата шкатулка, и подошла к Звезде, намереваясь вскарабкаться на ту с большого поваленного дерева на краю поля. Звук дребезжащего стекла заставил ее обернуться.

— Что такое?

Уильям осторожно потрогал шишку на своем лбу и смущенно признался:

— Кажется, защитное заклинание вашего некроманта не пускает меня обратно.

Ева нахмурилась.

— Простите, наверное, это моя вина. — Кашлянув, она торжественно произнесла: — Я разрешаю вам вернуться домой.

Уильям снова попробовал просочиться сквозь купол, но дело закончилось лишь новой шишкой, красноречиво расцветающей на его благородном лбу.

— Что за черт?! — удивилась Ева.

— Кажется, земли вашего мужа нельзя покинуть без его разрешения, — почесав затылок, предположил Уильям.

Она мысленно выругалась: нецензурно и со вкусом. Только этого, конечно, и не хватало!

— Что ж, тогда идемте.

— Куда?

— К моему мужу. За индульгенцией и пропуском, без которых вы застрянете здесь надолго.

Уильям жалобно вздохнул, поколебался, но, видимо, перспектива остаться жить в полях его не прельщала, поэтому он неохотно кивнул.