ГЛАВА 18

— Значит, принца у тебя нет, верно, Элизабет? — подколола ее Маргарет, методично разрезая на фарфоровой тарелке бекон.

«Сцена та же, акт второй», — мысленно простонала Ева.

Как ответственные актеры, они даже успели переодеться. Пижамы уступили место дневным нарядам.

— Это не мое, — ответила она, намазывая тост джемом. — Мне это подкинули.

Уильям оторвался от своей поэмы и насупился.

— Я не «это!» — возмутился он. — И я сам пришел.

Реймонд, явно получавший удовольствие от той неловкой ситуации, куда угодил принц, сделал неторопливый глоток чая.

— Мы ни в коем случае не задерживаем Его Высочество Уильяма.

Попытка тактично выпроводить гостя провалилась. Принц воззрился на Реймонда в священном ужасе.

— Нет-нет-нет! Я еще не дописал поэму!

— Разве? — вклинилась Ева. — А что же вы хотели мне почитать?

— А это был черновой вариант! — нашелся тот. — Недоработанный!

Маргарет окинула Уильяма задумчивым взглядом из-под ресниц. Ева бы многое отдала за возможность прочесть ее мысли.

— Если вы, милорд, будете так добры, мы бы с мужем остались ненадолго под вашей крышей.

— Насколько ненадолго? — с иронией уточнил Реймонд.

Маргарет подняла на него глаза.

— Буквально на пару дней, — тоном, которым дают клятву, сказала она.

Реймонд, к удивлению Евы, кивнул и поднялся из-за стола.

— Мой дом в вашем распоряжении. Прошу прощения, мне нужно работать.

Он склонился к ошарашенной Еве, поцеловал ее в щеку и направился к дверям. Ева подхватилась следом.

— Ты оставишь меня с этими двумя? — громким шепотом вопросила она ему в спину, как только они оказались в коридоре. — Серьезно?

Реймонд обернулся. Он попытался скрыть улыбку, но тщетно.

— Уверен, ты справишься.

Ева фыркнула и мотнула головой, чтобы стряхнуть упавшую на лоб прядку волос.

— Мстишь, да? — уточнила она.

— Не тебе, — сознался Реймонд и притянул ее к себе. — Точно не тебе.

Его губы на мгновение заставили Еву забыть о том, где она находится, полностью погрузив в водоворот острых, кружащих голову чувств. За спиной что-то грохнуло. Обернувшись, Ева увидела потрясенную горничную, судорожно собиравшую осколки посуды. Неподалеку на мраморном полу лежал серебряный поднос.

Реймонд тяжело вздохнул.

— Не будем шокировать слуг. Наверное, они думают, что я тебя околдовал.

Коротко поцеловав ее в висок, он устремился во двор. Его подтянутая фигура легко спустилась по высоким деревянным ступенькам, когда Ева все-таки разомкнула губы и едва слышно произнесла:

— Возможно, так оно и есть.

* * *

— Пожалуй, имеет смысл срезать побольше белых роз. Они идеально впишутся в интерьер гостиной.

Маргарет перекинула плетеную корзинку с одного локтя на другой. В простом бежевом платье, соломенной шляпке и садовых перчатках она выглядела очаровательно и невинно. До той поры, пока не начинала хмуриться. А хмурилась она часто.

Ева с тоской посмотрела на принца, который забрался на качели, подвешенные под сенью яблони, и теперь что-то вдохновленно строчил. Он, кажется, вовсе не ощущал тех грозовых туч, что собрались над их с Евой головами.

Счастливый человек!

С завтрака прошла всего пара часов, а по ощущениям — целая вечность. Маргарет больше не возвращалась к теме их взаимоотношений с Уильямом, но взгляды, бросаемые на Еву из-под полей шляпки, были более чем многозначительными.

Эх, жаль, что ей нельзя сослаться на работу и спрятаться в башне. Впрочем, одна башня ей бы не помогла. Тут нужен еще ров с водой и огнедышащий дракон в придачу.

— Да, белые розы прекрасно подойдут, — согласилась Ева после паузы.

Она пошарила по саду взглядом в надежде обнаружить авторские ремарки (ну хоть какая-то подсказка!), но те как сквозь землю провалились. Учитывая, что автор не подавала признаков жизни с ночи, Ева беспокоилась. Как бы та совсем не загрустила на фоне столь значительных изменений сюжета. Или не ушла в загул с рефлексией и поисками смысла жизни. Творческие люди — натуры ранимые!

— Значит, Уильям посчитал земли твоего мужа достаточно безопасным местом, чтобы переждать бурю именно здесь?

Маргарет спросила об этом тихо, смотря в сторону, и Ева с облегчением выдохнула. Кажется, игра в молчанку закончена. Слава Богу! Что-что, а молчать у нее никогда не получалось. Уж лучше поругаться, но выговориться.

— Да, вы с ним рассуждали примерно в одном и том же ключе. Я не сказала тебе об этом, потому что боялась подставить Реймонда. У него с Уильямом… что-то вроде соглашения.

— Дело только в этом?

Ева призадумалась и честно ответила:

— Еще и я боялась, что ты все неправильно поймешь. А мне не хотелось накалять и без того напряженную атмосферу.

Маргарет куснула губу.

— Я приехала сюда, чтобы убежать от развода. Едва ли причины Уильяма совпадают с моими.

В ее голосе прозвучала горечь, и Ева вздохнула. Подобного рода откровенность требовала уже немного большего, чем просто вежливость.

— Слушай, между мной и Уильямом ничего не было. Я могу поклясться в этом.

Ева понадеялась на благоразумность принца. Если он обронит хоть намек на поцелуй истинной любви… Она сама отрежет ему язык.

В глазах Маргарет недоверие смешалось с надеждой. Сейчас она походила не на холодную практичную принцессу, а на ту отчаянную девчонку, которая с радостью согласилась подменить сестру на свадебной церемонии.

И тут Еву осенило.

— А вот между вами было, не так ли?

Маргарет на пару секунд смутилась, и, к ее удивлению, не стала отнекиваться.

— После венчания мы ненадолго остались одни. Уильям был растерян и подавлен. Он спросил, зачем я это сделала, зачем притворилась тобой, и я… поцеловала его.

— Оу! — одобрительно протянула Ева. — Сильно!

Маргарет раскраснелась.

— Спасибо. Уильям ответил. Мне кажется, между нами вспыхнула искра, но нам помешали вернувшиеся родители.

— Понятно. Что ж, я впечатлена. — Ева даже присвистнула. Шустрость Маргарет ее восхитила. — Тогда не понимаю, почему ты переживаешь на мой счет. Мы никогда… Словом, даже вспомнить не о чем.

О поцелуе истинной любви и правда вспоминать не хотелось.

— Я верю тебе, просто… — Маргарет покосилась в сторону качелей и светлой макушки, склонившейся над листом бумаги. — Уильям так долго грезил тобой… Мечту сложно отпустить. Думаю, ты и сама это понимаешь.

— Угу, — охотно согласилась Ева, в мыслях почему-то уносясь к Реймонду. Легко ли будет его забыть? Не начнет ли она искать его черты в каждом мужчине? — Но у Уильяма мечта одна. И это явно не я.

Маргарет поджала губы. Выражение ее лица приобрело суровость воина, примиряющегося к мечу.

— А кто?

— Что, — поправила ее Ева. — Ты же видишь, он мечтает писать поэмы и прочую ф… и прочие феноменальные вещи.

— Фено… прости?

— Прощаю, — торжественно заверила Ева. — Я хотела сказать, что Уильям никогда не любил меня. Ему нравился образ рыцаря — защитника прекрасной дамы, которой можно посвящать стихи и баллады. Замени даму, и этот лирический герой даже не заметит разницы. Вопрос только, нужно ли это тебе?

— Нужно! — горячо выдохнула Маргарет. — Очень.

Ева с сочувствием посмотрела на раскрасневшуюся девушку. Ну что ж, любовь зла… Интересно, почему это лопоухий купидон с луком и стрелами выбирает настолько непохожие мишени? Практичная, рассудительная Маргарет и витающий в облаках Уильям… Пожалуй, нет повести печальнее на свете.

— Я закончил! — радостно возвестил принц и помахал в воздухе плотно исписанным листом бумаги. — Хотите послушать мою новую поэму о дожде в лесу?

Ева не сомневалась, что переменилась в лице.

— У меня дела! — торопливо крикнула она.

— Я с удовольствием послушаю, — спокойно ответила Маргарет.

Под одобрительным взглядом Евы она подошла к качелям и опустилась на них, сев вплотную к Уильяму. Ева хмыкнула. Что ж, Маргарет справится и без ее советов. В этом не может быть и тени сомнений.

* * *

Реймонд посмотрел на аккуратно выведенную формулу и задумчиво взял в руки прозрачный пузырек с темно-зеленой жижей на дне. Крыса, почуяв неладное, запищала и забилась о прутья клетки. Он едва взглянул на нее.

Работа над амулетом стопорилась. Возможно, потому что мысли его были заняты Евой. Ею самой и тем списком, что она ему показала. Больше всего вопросов вызывал последний его пункт. Что если…

Дверь скрипнула, отворяясь. Реймонд настороженно вскинул голову и расслабился, когда увидел на пороге Еву. В ее руках он заметил тяжелую корзинку, источающую запах свежего хлеба, и тут же поспешил забрать ее из тонких девичьих пальцев.

— Тебе не стоит так утруждать себя, — заметил он, скрывая улыбку. — Я тронут твоей заботой, но…

Ева приподнялась на цыпочки и закрыла ему рот поцелуем. Корзина улетела на пол, когда Реймонд, забывшись, притянул Еву к себе ближе и положил руки на ее талию.

Раздался звук разбитого стекла.

— Черт, что я скажу на кухне? — оторвавшись от него, спросила Ева.

Реймонд усмехнулся.

— Скажи, что страшный некромант был не в настроении и перебил всю посуду.

Ева хитро улыбнулась и прошептала ему в ухо.

— Я знаю хороший способ для снятия стресса. Он лучше битья посуды…

Ее дыхание обжигало мочку уха, и Реймонд глухо застонал. Воображение тут же подсунуло яркие картины того, на что беззастенчиво намекала Ева. Ему нравились ее смелость и открытость. Он по-прежнему не мог поверить, что его симпатия взаимна.  Он словно попал в сказку! В ту, что подарила ему Ева.

Его пальцы заскользили по ее платью, ловко расстегивая крошечные пуговицы на лифе.

— Ты так и не рассказал, где научился настолько ловко обращаться с женским гардеробом, — напомнила Ева.

— Не самая вдохновляющая история, — признался он.

В ее глазах туман желания уступил место любопытство. Реймонд мысленно выругался.

— Расскажи.

Он вздохнул.

— Обещай, не смеяться.

— Ты умеешь интриговать! — Ева широко улыбнулась. — Честное пионерское! — Под его скептическим взглядом, она пояснила с самым серьезным видом. — Это жутко суровая клятва моего мира, обладающая страшным магическим эффектом.

Реймонд хмыкнул. Ее тон говорил о том, что она подтрунивала над ним. Об этом же сказал ее поцелуй — короткий, извиняющийся и немного дразнящий.

— Мне было пятнадцать, когда я впервые влюбился, — выдохнул он ей в шею. — Девушка поощряла мой интерес, поэтому я всерьез рассчитывал, что наши с ней отношения зайдут… достаточно далеко.

— Это точно та история, которую я должна услышать? — возмущенно уточнила Ева.

Она громко охнула, когда его язык обвел впадинку ее ключицы.

— Мне слышится ревность в твоем голосе, — с наигранной укоризной заметил Реймонд.

— Возможно, — недовольно согласилась она.

— Ты очень красивая, когда ревнуешь.

Ее смех стал его наградой.

— Хитро! Ладно, я слушаю.

— Я очень обстоятельный человек, ты знала? Готовясь к своему первому ночному свиданию, я изучил все учебники по женскому платью. А еще попросил горничную принести мне несколько вариантов женских костюмов, чтобы научиться незаметно и быстро расстегивать все эти крючки и пуговки.

Ева распахнула глаза и уставилась на него с восхищением, польстившим его самооценке.

— И как? Это помогло?

— Нет, — спокойно ответил он. — В ту ночь прорезался мой дар. Темные эманации навсегда отвратили девушку от меня. Для нее, как и для многих, я монстр.

Реймонд снова накрыл губы Евы своими, но, к его удивлению, она не ответила. Он обеспокоенно отстранился и негромко позвал:

— Ева?

Та вдруг вырвалась из его объятий.

— Я так больше не могу, — пробормотала она.

На ее лице была написана отчаянная решимость, заставившая его сердце пропустить удар. От дурного предчувствия засосало под ложечкой.

— Что ты имеешь в виду?

Голос прозвучал ровно, но внутри все перевернулось в ожидании ее ответа.

— Я сказала тебе не всю правду. Это не о моих чувствах к тебе, — заметив его взгляд, пояснила Ева и вдруг выпалила: — В тот миг, когда мы поменяем историю и выиграем войну, я вернусь домой.

Он надеялся, что ослышался. Вероятность лишиться слуха сейчас пугала его меньше, чем потеря Евы.

— Ты… Откуда?..

Ему было трудно, почти физически больно заканчивать фразу. Ева ненадолго замялась, а затем опустила глаза.

— Конечно, — пробормотал Реймонд. — Твой дар. К нему сложно привыкнуть.

«Возможно, и не стоит вовсе, — мысленно добавил он. — Раз это все ненадолго».

Повисло молчание. Даже крыса, словно чувствуя важность момента, притихла и не подавала признаков жизни.

— Я подумала, что ты должен быть в курсе, — негромко сказала Ева, по-прежнему смотря в пол. — Мы… привязываемся друг к другу. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из нас страдал.

Он горько усмехнулся. Внутри все заледенело. Сейчас он не испытывал вообще ничего: лишь сердце, покрытое коркой льда, отозвалось глухой тоской.

— Как давно ты это знаешь?

Ева спрятала руки за спину и выпрямилась, словно готовая принять удар.

— Почти с самого начала.

Он кивнул и отошел к окну. Опершись ладонями о подоконник, он невидяще уставился на горизонт. Уже не имело значения, что Ева не сразу сказала ему правду. Важно было, что отведенного им времени осталось немного.

Совсем немного.

На мгновение в голове мелькнула совершенно чудовищная и глупая мысль ничего не менять. Пусть они проиграют войну, но зато Ева его не покинет.

Пришлось сжать челюсти до зубовного скрежета и напомнить себе, что война — это кровь и смерть, и он не вправе думать о личном счастье. Не в этом вопросе.

До него донесся голос Евы — немного подрагивающий, но решительный. Она словно ставила точку.

— Мне очень жаль.

Реймонд не нашел в себе сил что-то ответить. Ева еще немного постояла за его спиной, а затем он расслышал тихий шорох ее шагов. Когда он все-таки обернулся, кроме него и крысы в башне уже никого не было.