Глава 15

Теона

Сегодняшняя встреча с Остапом для меня была полной неожиданностью. На секунду я даже забыла что хотела сказать сестре. Мы с ней опять ругались. Вероника не могла понять как можно бояться играть. “Садись и щелкай по клавишам, в чём проблема?” А дело в том, что меня откровенно начинает трясти, когда сажусь за пианино. Наверное это называется “панической атакой” не знаю, но внутри всё переворачивается и даже дышать становится тяжело.

Ей не понять меня. У Вероники вся жизнь расписана и разложена по полочкам. Всё логично и понятно. Она гордость родителей. Хорошая старшая сестра и примерная дочь, идеальная невеста и отличный преподаватель.

Говорят: “в семье не без урода”, в моей семье этот урод я. Как бы не было грустно это осознавать, но у меня вся жизнь через одно место. Нет, у меня не было сложного детства и за внимание родителей мне не приходилось бороться. Нас с сестрой любили, баловали и всячески поддерживали. Вероника шла вперёд уверенными шагами, если случались падения, она поднималась и снова шла. Я же словно парам на ветру. Меня мотало из стороны в сторону, после падения я впадала в ступор или истерику. У меня пропадало желание продолжать что-то делать.

Это касалось всего в моей жизни, кроме музыки. Она была той постоянной единицей, которая была несмотря ни на что. Сколько себя помню, всегда хотела играть. Даже представляла как буду это делать на сцене самого большого театра. А сейчас не могу играть. Самое страшное, что сама довела себя до такого состояния. Я предала то, что было частью меня, а это всё моя расплата.

Стряхиваю с себя оцепенение и выскакиваю прочь из кабинета. Не хочу ещё раз предстать перед Остапом размазней. Несусь по коридорам университета, сшибая студентов, что попадаются мне по пути. Внутри меня такой раздрай, что мне всё равно как выгляжу со стороны.

Останавливаюсь лишь когда становится больно дышать. Жадно хватаю воздух, а он словно раздирает мои легкие. Нужно было остаться у родителей. Может вообще переехать к ним жить. Там дышалось легко, а здесь словно кто-то ворует мой кислород.

Осматриваюсь. Забрела в какой-то двор. Типовые многоэтажки стоят полукругом, а в центре расположена детская площадка, где сейчас весело играют дети. На лавочках сидят молодые мамочки и пожилые старушки, которые уже косятся в мою сторону и перешептываются. Даже думать не хочу что они подумали обо мне. Бросаю на них последний взгляд и спешу прочь. Иду по дороге вдоль бордюра, нужно выйти из жилого двора, вызывать такси и ехать домой. А то чего доброго меня куда-нибудь загребут.

Плетусь, стараясь ни на кого не смотреть, дохожу до крупного сетевого магазина и прочитав на табличке адрес, вызываю такси. Пока жду его, захожу в магазин, покупаю себе зеленый чай в бутылке и конфетки от укачивания.

Машина приезжает очень быстро, здороваюсь с водителем и усаживаюсь на переднее пассажирское сиденье. Не знаю почему, но очень люблю сидеть спереди. Закидываю в рот конфетку, протягиваю таксисту коробочку. Он с опаской смотрит на них, затем на меня и я начинаю улыбаться.

— Это конфетки. От укачивания. Ничего криминального. Видите, на коробочке вообще смешарики нарисованы. Вкус малины.

Водитель ещё раз смотрит на меня, а затем всё же берет конфетку, рассматривает её и закидывает в рот.

— Хм, вкусно, — говорит он и трогается с места.

Таксист мне попался очень разговорчивый. Но его болтовня не напрягает, наоборот, улучшает моё состояние. Слушаю его истории о жене, о том как ухаживал, как любит делать сюрпризы и улыбаюсь.

— Вы думаете я таксист? — спрашивает он.

— Неужели продюсер? — стебу мужчину.

— Пф, бери выше, — он задирает указательный палец к потолку. — Инженер.

Удивленно смотрю на мужчину, он с такой нежностью говорит о своей профессии. Явно очень гордится ею и любит.

— А почему работаете на такси?

— У меня родилась дочь, жена сейчас в декрете. Денег нужно больше.

— Так может уволиться с завода?

— Я люблю свою работу, она приносит мне удовольствие. Что хорошего гробить своё здоровье там, где тебе в тягость? К тому же жена не простит мне этого.

— Но денег же не хватает.

— Деньги конечно нужны, но они не самое важное в жизни. После работы за пару часов работы таксиста я зарабатываю достаточно.

— Всё равно это странно.

— Почему же? Я счастливый человек: у меня любимая жена, дочурка, любимая работа, практически своя квартира. Да домой прихожу на пару часов позже, но я знаю для чего это. Да и долго это не продлиться.

— А как же участвовать в жизни дочери?

— Я участвую. Возвращаясь домой купаю её, играю и укладываю спать. А в свои выходные всё связанное с дочерью беру на себя, давая отдых жене.

Смотрю на мужчину в шоке. На нём самая обычная одежда, какие-то дешевые часы. А глаза его светятся счастьем и оно не притворное, совершенно настоящее. Вот так выглядит человек, которые посвятил себя любимому делу, и рядом с которым только любимые люди.

— А чем занимаетесь вы? — от резкого вопроса вздрагиваю.

— Нечем, — глухо отвечаю ему.

— Учитесь ещё?

Киваю головой и поворачиваюсь к окну.

— Главное любить ту профессию, которую выбрала и тогда на работу будешь ходить как на праздник.

— А что делать, если разлюбила то, что раньше обожала? Что если теперь это причиняет боль и страх?

В машине повисает тишина, водитель кидает в мою сторону взгляд, как раз в тот момент, когда я поворачиваю к нему голову. Он растерян. Не знает что ответить на мои вопросы.

— Нужно обратиться к психологу.

— Смешно, — усмехаюсь в ответ.

— Я серьезно. Они же для этого и нужны: помогать человеку докопаться до истины. Разъяснить что происходит в его голове.

— А самому?

— Вы поняли почему разлюбили то, что любили раньше?

— Нет, — отрицательно машу головой.

— Значит точно к психологу.

Больше я не разговаривала с таксистом и до конца поездки просто его слышала. Неужели он прав и мне нужна помощь специалиста? Моих мозгов недостаточно чтобы разобраться в себе? Нужен посторонний человек?

Прощаюсь с водителем и тороплюсь в дом, закрываю дверь на ключ, бросаю свою связку в вазу и двери и скинув обувь иду а себе. В доме тихо и стоит полумрак. Эта обстановка давит на меня, хочется где-то спрятаться. Поднимаюсь по лестнице и рассматриваю фото, что висят на стене. Их много и все они запечатлели самые яркие моменты жизни моей семьи. Есть даже день когда мне подарили пианино. У той маленькой девочки на фото такой дикий восторг, какой бывает когда дарят крутую куклу или дорогой планшет.

Где эта девочка сейчас? Почему она пропала? Оставила меня навсегда или есть ещё шанс её вернуть? Снимаю снимок и поднимаюсь с ним к себе в комнату. Ставлю рамку на пианино, скидываю куртку на кровать и подняв крышку инструмента, усаживаюсь за него.

Пальцы осторожно нажимают на клавиши. Сначала белые, потом черные, от каждого удара по ним вырываются звуки, но они механические, без души и меня не дергает от восторга. Вообще ничего. На клавиши падает слеза, сама не заметила как опять начала плакать. Я так хочу вернуть то чувство эйфории, которое просыпалось во мне раньше, каждый раз когда садилась играть. Мне не нужно было есть или пить, весь мой мир сводился к пальцам, что перебирала клавиши, а уши ласкала музыка.

Всхлипываю всё сильнее, моя очередная истерика набирает обороты, ещё немного и начну кричать. Вскакиваю и с психом захлопываю крышку пианино, вкладывая в это всю свою злость. Рамка, которую принесла летит на пол и разбивается. Присаживаюсь рядом и продолжая плакать, собираю стекло. Стараюсь делать это аккуратно, но звук резко захлопнувшейся входной двери заставляет вздрогнуть. Непроизвольно сжала руку, в которой уже были стекляшки, и вскрикнула: стекло вонзилось в кожу.

Раскрыла ладони, кусочки стекла посыпались на пол, но некоторые совсем маленькие , остались торчать в некоторых местах. Морщась от боли, принялась из вытаскивать. Порезы, которые сначала были лишь легкими линиями начали кровоточить. Попыталась снова собрать осколки, теперь не отвлекаясь от своего занятия. Складывала стекло в порезанную руку, которая к слову, стала выглядеть хуже — из ран начала течь кровь. Нужно срочно обработать их. Начала быстрее собирать кусочки стекла, как дверь в мою комнату открылась и послышался испуганный возглас сестры:

— Ты порезала себе пальцы?

Подняла на неё удивленный взгляд, но ничего не успела ей ответить. Вероника словно разъяренная львица подлетела ко мне, ударила по ладони и всё что я успела собрать посыпалось и а пол. А затем она схватила меня за мою кофту и начала орать мне в лицо:

— Ты что совсем больная? Может ещё в окно выйдешь?

— Да случайно порезалась когда стекло собирала, не планировала я себе вредить.

Но сестра меня не слышала. Поднялась на ноги и выбежала из комнаты, вернулась с аптечной и взяв мою руку начала её обрабатывать. А потом собрав стекло и аптечку, вышла из комнаты. Направилась за ней и услышала что она кому-то звонит:

— Я согласна, когда сможешь начать?