Глава 21

Теона

Блошиный рынок или другими словами барахолка. Место где люди пытаются сбагрить кому-нибудь то, что им не нужно и заработать хоть какие-то деньги на этом. Как я отношусь к этому месту? Да никак. Это мой первый поход. И чего добивается Остап я не понимаю.

Хотя он для меня всегда загадка. Таинственный и непредсказуемый. Своей энергетикой вторгается в моё личное пространство и сносит все границы.

А ещё меня мучает вопрос: он знает что делает или всё это лишь движения наугад? Каков план? И есть ли у всего этого смысл.

Мои пальцы в руке Остапа, я следую за ним, полностью доверяя и это кажется таким естественным и логичным что даже страшно. Как же так получилось, что я доверяю совершенно незнакомому парню?

Мы проходим между прилавками, на которых чего только нет. Старинное столовое серебро, фарфоровые чашки, елочные игрушки, пластинки и книги. На некоторых лежит одежда: платки, платья и даже шубы. Здесь можно купить что угодно.

Словно маленькая девочка верчу головой по сторонам, пытаясь рассмотреть как можно больше. На первый взгляд мне показалось что все эти вещи просто ненужный хлам, а пройдя вглубь рынка достаточно далеко, начала думать что каждая вещь напитана историей.

Многое здесь приносило счастье и радость своему хозяину. И теперь у кого-то другого будет шанс получить кусочек счастья. Но я всё ещё не понимаю, зачем мы здесь.

— Остап, зачем ты меня сюда привез? — не выдерживаю и всё же спрашиваю его.

— Осталось недолго, Тел, потерпи и всё поймешь, — спокойно отвечает он.

И снова молчит. Мы доходим до конца торговых рядов, заворачиваем за угол и снова идём. Заполненных палаток становится меньше, а за следующем поворотом и вовсе нет людей. Зато есть музыкальные инструменты. Вдоль забора стоят виолончель, арфа и два пианино, там же на подставке лежат скрипка, флейта и треугольник.

Почему-то вид брошенных музыкальных инструментов повергает меня в уныние. И попытка объяснить самой себе что это рынок и кто-то из может купить, не успокаивает меня.

Так жаль, что они больше не нужны своим прежним владельцам. Сколько прекрасной музыки они создавали, а сейчас практически свалены в кучу.

— Мы здесь ради никому ненужных инструментов? — спрашиваю Остапа.

— Да, именно.

— Тебе не кажется, что это жестоко?

— Что именно?

— Показывать мне то, что происходит с инструментами в конце их жизни?

— Жестоко было бы отвезти тебя на городскую свалку. Туда где их разберут, вытащат всё ценное, если найдут это, а потом просто выбросят. А это просто цикл жизни. Кстати, что будет с твоим пианино?

— Всмысле?

— Ну зачем он тебе? Ты же не играешь? Шугаешься, бьешься в истерике. А пианино создано для игры, если про него забыть то очень скоро инструмент начинает чахнуть, терять свою энергетику. Через год, может два он будет либо стоять здесь, либо на свалке.

В шоке смотрела на Остапа. Нет, я не готова отправлять свое пианино на свалку или кому-то его продавать.

— Нет! Я не выброшу его и продавать не намерена.

— Будешь вытирать пыль? И ставить вазочки на него?

Внутри меня поднимается раздражение. Как же он меня бесит в данную минуту. Почему задает эти ужасные вопросы?

— Да не знаю я, не знаю, — кричу на него.

— Вау, ты умеешь кричать. Я в шоке. Но если ты не знаешь, то кто должен знать?

— Зачем всё это? Чего ты добиваешься? Вчера музыкальная школа, сегодня этот рынок. Что ты хочешь от меня?

— Это же и так понятно: я возвращаю тебе желание играть. Почему таскаю тебя по непонятным местам? Чтобы ты знала как к музыке относятся другие люди, что бывает когда ты вычеркиваешь что-то из своей жизни.

— Это глупо.

— Разве? Ты сейчас психуешь, а это эмоции. Мы не проявляем эмоции к тому, что нам безразлично. А раз он есть, то и твою любовь к музыке возможно вернуть.

— Зачем тебе это? Скучно живется? Поэтому ты так настырно лезешь в мою жизнь?

— Действительно думаешь, что у меня настолько серая и скучная жизнь, что я с горя решил связаться с истеричной принцессой, которая топит сама себя в своих же соплях? Реально?

Остап заканчивает свою речь и уходит вперёд, а я остаюсь стоять на месте. Это было больно. Но подействовало на меня подобно хорошей оплеухе. А я ведь ничего не знаю про него. Кто он, чем занимается, чем живёт. Наше общение вообще какое-то через одно место.

Пока прокручиваю в голове эти мысли нахал успевает уйти довольно далеко. Смотрю по сторонам и меня пробирает дрожь, я не хочу здесь оставаться одна. Поэтому бегу за ним, а он продолжает идти не обращая внимания на то, что меня нет рядом.

— Эй, подожди меня, — возмущенно кричу ему.

— Знаешь что меня удивляет? — спрашивает он, остановившись.

— И что же?

— Ты со мной всегда пререкаешься, хамить даже. Почему позволила себя прогнуть Артуру? Куда делось твое мнение в отношениях с ним?

— Боже, ну почему ты любишь во всем этом ковыряться? Почему твои вопросы выворачивают меня каждый раз наизнанку?

— Я пытаюсь понять, — пожимает он плечами. — А ты даже сама себе не можешь ответить на эти вопросы. Почему? Стыдно? Страшно?

Мне хочется кричать в голос. Ну почему он это делает? Каких-то полчаса и моё спокойствие улетает в трубу. Что я говорила? Мне спокойно с ним, враньё! Он выворачивает меня костями наружу и как какой-то садист смотрит на то, что я буду делать. А я способна только злиться и психовать.

— Идём, нас уже ждут. Что хотел я уже показал, — заявляет Остап и вновь берет меня за руку.

— Кто ждёт?

— Мои родители.

— Я там зачем?

— Тебе полезно общаться с людьми, — пожимает он плечами. — Кстати, когда ты возвращаешься на учёбу?

— Не знаю.

— Решила стать затворницей и прятаться до пенсии в четырех стенах?

— Мне тяжело.

— Покажи мне кому легко. Просто тебе удобно прятаться и жалеть себя.

— Я тебя ненавижу.

— Я рад. Ненависть очень сильное чувство.

Это всё что он сказал мне за тот вечер. До дома его родителей мы ехали молча. В гостях у Михаила и Алины он по большей части молчал, предоставив мне возможность отдуваться за двоих.

Его родители посчитали что мы с Остапом встречаемся. А он не стал возражать, обнял меня и поцеловал в щеку. Меня засыпали вопросами, а помощи не было. Этот нахал лишь мешал мне: сначала положил свою огромную лапу на моё колено, а затем периодически сжимал его, вызывая яркий румянец на щеках.

Мне пришлось рассказать краткую биографию о себе. О знакомстве с Остапом пришлось сочинить приличную историю. И всё то время пока я изо всех сил старалась вести непринужденную с его родителями, он смотрел на меня не отрываясь.

— Теона, девочка моя, жду тебя в гости в следующие выходные, — провожая нас сказала Алина. — Посидим без мальчиков.

— Спасибо.

Я не планировала приезжать сюда вновь. Да и что мне тут делать? Пусть привозит свою подружку, а не меня. Мы попрощались с родителями Остапа и сели в машину.

Пока он заводил двигатель и выезжал, я смотрела на дом. Он не казался слишком обшиты, но всё равно был уютным.

— Родители живут в Европе. Здесь они пробудут максимум месяц и уедут, — сказал Остап.

Это первая его фраза за вечер предназначенная мне. Я молча кивнула не зная что сказать.

— Мне обязательно приезжать сюда в субботу?

— Как хочешь, — безразлично ответил Остап.

Прикусила губу, кажется я его обидела. Молчание Остапа сильно било по моим нервам, оказывается это напрягает намного сильнее чем всякие сюрпризы от него. Когда мы наконец притормозили рядом с моим домом, я созрела поговорить с ним.

— Остап, я не хотела тебя обидеть, — тихо начала я.

— С чего ты взяла, что я обижен?

— Ты весь вечер молчал.

— Я тоже не всегда балагур. Спокойной ночи, Тео.

С этими словами он наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем открыл мне дверь. Как только вылезла из машины, он сразу же уехал, а я поплелась домой.