Мой напарник — киборг — Постскриптум

Постскриптум

— «Он занят, сучки», — Доун крутит обручальное кольцо, рассматривая гравировку на внутренней стороне. — Кто бы сомневался, что ты настолько… лаконична.

Саманта не реагирует на насмешку.

— Теперь посмотрим, какой тебя видит Кевин, — Карла берет с бархатной подушечки второе кольцо: — «Мой главный сбой».

Доун стонет от умиления, а Саманта закатывает глаза:

— Заткнитесь, а?

Сколько можно мусолить тему свадьбы? Ей и без подколов хреново — она даже от девичника отказалась, лишь бы все быстрее закончилось.

— До сих пор не могу осознать, — философствует Доун, возвращая кольцо в футляр. — Сколько ты упиралась? Больше года? А теперь даже принятия закона решила не дожидаться.

— Ты же знаешь, меня просто… застали врасплох.

Надрывные завывания сирены усиливают панику. Скорая несется вперед, резко вписывается в повороты, но Саманта не чувствует скорости — взгляд прикован к раскуроченной грудной клетке «кей-ви». Насос все еще качает синтетическую кровь, и та хлещет из перебитых трубок, пока кибермедики устанавливают зажимы. Ею залит пол и забрызгана одежда. Дрожащими руками Саманта удерживает голову Кевина, чтобы не соскальзывала с носилок, и силится сделать вдох, не захлебнувшись рыданиями. После взрыва уцелела лишь часть лицевой пластины, но оптический блок не пострадал — «кей-ви» может видеть… вот только его зрачки по-прежнему неподвижны.

— Как давно он бэкапился? — спрашивает один из кибермедиков, выводя Сэм из состояния молчаливой истерики.

— О чем вы? — переспрашивает она, хотя поняла вопрос.

И знает, что это означает — Кевина не успевают стабилизировать.

— Нам нужен доступ к его памяти. Корпус и часть внутренних модулей восстановлению не подлежат.

У Сэм леденеют руки.

— Но… ведь его нынешний блок памяти не поврежден…

— Мог сгореть — слетела вся система охлаждения, — кибермедик качает головой. И добавляет, заметив, как ее трясет. — Пока мы ничего не знаем точно, нужна полная диагностика.

Глаза застилает мутная пелена.

— Кейв, умоляю, — всхлипнув, Саманта наклоняется к лицу кибера. Зрачки не реагируют, но она продолжает шептать: — Я… я буду носить твое чертово кольцо, только, пожалуйста, держись!

В центре реабилитации ее оттесняют от носилок и увозят «кей-ви» в блок для операций. Саманта рвется следом, но ее останавливает охрана:

— Мэм, эта зона закрыта.

Не помогает ни значок ФБР, ни угроза подать в суд. Саманта готовится пустить в ход пистолет, когда к ней подходит один из кибермедиков.

— Узнайте про бэкап, — напоминает он. — Это сильно упростит жизнь и вам, и нам.

В лобби для посетителей Сэм не выпускает смартфона из рук, но Кел хоронит ее надежду:

— Да, у меня есть доступ к резервной копии, но она сделана до суда.

Год. Гребаный год выброшен из жизни.

Не особо надеясь, Сэм кидает следом звуковое сообщение: «Если что-то выяснишь о других бэкапах, дай, пожалуйста, знать».

Вместо ответа Кел лично появляется в реабилитационном центре в компании Карлы и Ковальски. К этому времени Саманта успевает скурить остаток сигарет и изрядно накачаться кофе.

— А ну-ка хватит, — Карла отбирает пачку и точным броском отправляет в ближайшую мусорную корзину.

— Врежу, — мрачно обещает Сэм, не двигаясь с места.

— Все будет хорошо, — тон Карлы меняется на успокаивающий.

Несколько часов они ждут новостей. Солнце сползает за верхушки высоток, в лобби меняются люди, а кибермедики все не выходят и не дают комментариев.

— Расскажи, что произошло? — спрашивает Карла, когда Саманта ненадолго прекращает метаться вдоль стульев.

— Мы вышли на подпольную лабораторию, — сбивчиво поясняет та, присаживаясь рядом. — Спецназ почти всех повязал, только двое отморозков продолжали отстреливаться. Я была в другой части здания, когда рвануло… Не понимаю, что Кейв вообще делал со штурмовиками… Криминалистам дали четкий приказ — ждать окончания операции.

— На линии огня был ребенок, — неожиданно подает голос Кел, прикладывая руку к передатчику на виске. — Кевин его прикрыл.

— Откуда ты… — Саманта вскакивает. — Он что, вышел на связь? С ним все в порядке? Бэкап не понадобился?

— Блок памяти уцелел, — кивает Кел. — Он уже в новом корпусе. От старого удалось сохранить только часть лицевой пластины. Кевин настоял на перемонтаже, по прогнозам это займет еще семнадцать минут.

Вместо облегчения на Саманту накатывает злость:

— Прекрасно, вашу мать. Должна же я буду набить ему хоть что-то знакомое.

Когда «кей-ви» выходит в лобби — подтянутый и невозмутимый, словно это не его сначала собирали по кускам, а потом перебрасывали в новое тело — Саманта со всей дури впечатывает кулак ему в грудь:

— Кретин пластиковый! Какого хрена тебе вздумалось геройствовать? Не мог спецназу вводные про ребенка скинуть?

На его месте она бы и сама не утерпела, но не признаваться же в этом.

— У меня встречный вопрос, — Кевин перехватывает ее запястье, чтобы рассмотреть пальцы. — Где мое кольцо?

Твою мать! Он все-таки слышал ее в скорой. И теперь точно не отстанет.

— Сначала сними с него тот гребаный булыжник.

— Какой бы ни была причина, ты согласилась, — резонно замечает Доун. — Не зря я говорила, что Кевин крут.

— Будешь помогать или трепаться? — поморщившись, Сэм поправляет платье.

— Ладно, не ворчи, — Доун застегивает ей молнию на спине. — Давно понятно, кто у вас сверху.

— Все, топайте в зал, — рычит Сэм — разговоры о совместной жизни начинают ее бесить.

— Только ногами не бей, — Доун выставляет перед собой ладони. — Мы уже сваливаем.

Карла забирает кольца, и обе скрываются в коридоре.

Глубоко вздохнув, Саманта поворачивается к зеркалу. Шелк приятно холодит кожу, но ей все равно жарко — от того, что предстоит сделать. Она паниковала, когда Кевин сделал предложение, и с тех пор уверенности не прибавилось.

— Безупречно, — щебечет ассистентка свадебного распорядителя, увиваясь вокруг. — Чудесный фасон и цвет.

Саманта натягивает ответную улыбку.

Она намеренно выбрала голубой оттенок — белое платье кажется издевкой. Да и кто будет думать о традициях на свадьбе человека и киборга? Из украшений на ней лишь подвеска в форме патрона — подарок от Ковальски и Карлы — и маленькие сапфиры в ушах от Доун с Тимом.

Отражение слишком изящно — прическа, макияж, мягкий силуэт. Это не она, не настоящая Сэм. Той больше по вкусу кроссовки, футболки и удобные джинсы. Да и какая из нее жена? Надо бросить все к чертям собачьим и не ломать комедию. А в качестве извинений закрыться с Кевином в номере на все выходные.

— Выходим, — рапортует ассистентка в крошечный микрофон на лацкане и подает Саманте букет.

Поздно. Поменять планы уже не получится.

«Кей-ви» терпеливо ждет у входа в зал. Они договорились зайти в часовню вместе и просто обменяться кольцами без торжественной музыки и прилюдных клятв. Минимум пафоса, минимум свидетелей — только самые близкие.

Кевин смотрит на нее, не отводя взгляда. Не делает комплиментов, но Саманта видит в его глазах неподдельную радость. Какой-то по-детски наивный восторг.

— Готова?

Нет. Она понимает это, дойдя до дверей, за которыми их ждут.

— Кейв, а оно нам надо? — робко начинает Саманта. — Закон ведь еще не приняли.

Улыбка медленно сползает с его лица:

— Я был терпеливым, но в нашем с тобой случае — это провальная тактика.

Он наклоняется и, подхватив под коленями, взваливает ее к себе на плечо.

— Ты что творишь? — взвизгивает Саманта.

Игнорируя сопротивление, Кевин заносит ее в часовню. Одной рукой Сэм колотит его букетом по спине, а второй удерживает сползающий лиф — платье слишком узкое для решительных действий.

— Не смей! — шипит она, отчаявшись выпутаться с достоинством.

На них смотрят все — друзья, бывшие коллеги, нынешние коллеги. Сэм хочется провалиться сквозь усыпанный лепестками пол. Под тихий шепот гостей «кей-ви» идет по проходу, словно так и было задумано. Боковым зрением Саманта замечает Доун, которая еле сдерживает смех. Сидящий рядом Бенсон прячет лицо в ладони, а Пауэлл скалится, не таясь.

— Кейв, клянусь, я тебя пристрелю.

Он не реагирует на угрозу и ставит Сэм на ноги, только поравнявшись с цветочной аркой. Священник выглядит озадаченным, но быстро маскирует недоумение дежурной улыбкой.

— Начинайте, пожалуйста, — кивает ему Кевин, не пытаясь уклониться от ощутимого тычка в бок.

— Не мог без спектакля? — Саманта потирает ушибленный локоть.

Вместо ответа «кей-ви» обнимает ее за талию.

— Приступим, — священник запускает проекцию, и над аркой взлетают птицы.

Сжав ножку изрядно помятого букета, Саманта закрывает глаза. Господи, дай ей сил пережить эту хрень с единорогами и радугой.

— Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас при разводе.

Псевдо-Миранда* тонет во всеобщем хохоте. Саманта фыркает, уткнувшись Кевину в плечо. Нервное напряжение отступает, сменяясь куражом. Зря она парилась. Всего-то пять минут позора, и их, наконец, оставят в покое.

— Если вы не можете позволить себе развод, при убийстве супруга не пользуйтесь табельным оружием и не оставляйте свидетелей. Вам понятны ваши права?

Вместо колец Кел передает Кевину наручники. С неизменным покерфейсом тот защелкивает один из браслетов на запястье Сэм, а второй на своем. Часовня снова наполняется смехом.

— Саманта Миллс, властью, данной мне штатом Невада, я объявляю вас арестованной и помещенной под стражу на всю оставшуюся жизнь.

— Не возражаю, — свободной рукой она притягивает Кевина к себе.

Рядом кружит дрон свадебной службы. Саманта с опаской косится в его сторону — хоть они и заказывали полное сопровождение, всегда есть риск, что видео просочится в СМИ.

— Я его уже взломал, — шепчет «кей-ви», перед тем, как ее поцеловать.

Оставшуюся часть церемонии удается пережить без нервотрепки, как и праздничную вечеринку — с нее они сбегают после разрезания торта. На прощание Саманта чуть ли не силой всовывает многострадальный букет в руки Карле.

— Ты следующая. Не отмажешься.

Та в замешательстве переглядывается с Ковальски, и оба краснеют.

У входа в номер Саманта вновь оказывается оторванной от земли — вспомнив о традициях, Кевин переносит ее через порог. В этот раз классическим способом, без закидывания на плечо. Пока он снимает смокинг и аккуратно вешает в шкаф, Сэм как сытая кошка растягивается на кровати возле панорамного окна и смотрит на раскинувшийся внизу Стрип**. С пятидесятого этажа «Арии» весь Вегас как на ладони — большой механический муравейник, утопающий в свете рекламных щитов; неспящий и суетливый, с вечно снующими такси и дронами.

— Хочешь полюбоваться городом или…

— Или, — хищно улыбнувшись, она приподнимается на локтях, но «кей-ви» ловко укладывает ее на спину. Между поцелуями Саманта стаскивает с него рубашку. — А потом снова или. И еще разок.

— Признаешь, наконец, плюсы брака? — Кевин на секунду отстраняется, чтобы помочь ей избавиться от платья.

— Разве кольца что-то изменили? — хмыкает Сэм.

— Похоже на стадию отрицания, — иронизирует «кей-ви».

— А не пойти бы тебе в задницу со своей психологией?

— Я уже и не ждал, что ты попросишь.

Кевин переворачивает ее на живот, и Саманта не может сдержать смешок. Она имела в виду не это, но почему бы и нет.

===============================================

* Правило Миранды — юридическое требование, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлен о своих правах, а задерживающий его сотрудник правопорядка обязан получить положительный ответ на вопрос, понимает ли он сказанное. «Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вам понятны ваши права?»

** Стрип — участок центральной улицы Лас-Вегаса, на котором расположены основные крупные отели и казино.

Конец