10. Неприятная встреча -2

Руслан

— А что будет, если не отпущу? — усмехаюсь небрежно. — Иди учить букварь, Ростик.

— В лоб дам, — рычит Пестов, перегораживая дорогу. Не совсем понимаю, какого хрена этот долбоящер заявился в гимназию, да еще выдвигает мне претензии.

Приобняв худые девичьи плечи, смотрю выжидательно. Хорошо хоть, девица воспринимает мои объятия как должное. Не дергается, не отстраняется. А вот мой противник не понимает слов. Из-за стола поднимается плечистый охранник. На лице читается извечный вопрос “а че такова?”. Странный субъект.

Кто вообще запустил Пестова? Посторонние мужики шарахаются по зданию, и никто не чешется. Нужно поднять этот вопрос на заседании благотворительного комитета. Я тут бабки вкладываю в родную гимназию, а у нас охрана ни к черту и Светку с волчьим билетом поперли.

— Дайте пройти, Ростислав Павлович, — прошу спокойно и холодно, хотя внутри меня колотит не по-детски. Они что, знакомы? Розанова и мой старый враг?

— Отпусти человека, — недовольно бросает Пестов и добавляет, не обращая на меня никакого внимания. — Нужно поговорить, Светлана Дмитриевна. Мне кажется…

— Я уже не работаю в школе, — прикидывается тихой мышью красавица.

— Почему? — опешив спрашивает Пестов. — Вроде не собирались…

— Вчера уволилась. Я замуж выхожу, — смущенно объявляет Света. И мне самому в этот момент хочется поверить в ее невинность и неискушенность.

«Тебе бы в театре играть, куколка», — думаю я, наблюдая, как вытягивается морда у Пестова.

— Только не говорите, что за Руслана Артуровича? — пыхтит мой главный недоброжелатель. — Крайне ненадежный тип. Он вам совершенно не пара…

— Вас это не касается, — строго заявляет Светлана, пресекая пространные речи Пестова о моем моральном облике. Он, конечно, имеет право думать обо мне плохо. Равно как и я о нем.

— Да вы не понимаете, — бубнит досадливо Пестов. — Потом поздно будет. Он сожрет вас со всеми потрохами. Я его давно знаю. Редкий урод.

— Извините, нам пора, — смерив уничижительным взглядом местного доброхота, моя красавица-невеста берет меня под руку.

Вот этот взгляд! У них там что ли спецкурс в педагогическом? Или Агата, моя дорогая бабка, проводит мастер-классы?

От этого уничижительного взгляда «садись, двойка!» взрослые мужики теряются, как например сейчас Ростислав Палыч. А у бедных детей наверняка развиваются энурез и диарея.

— Хотел предупредить, — бухтит как школьник Пестов.

— Это лишнее, — улыбаясь, кивает Света, давая понять, что разговор закончен.

— Мне трудно поверить, что такая хорошая и чистая девушка выбрала себе в мужья конченного урода.

— Не верьте, — передергивает плечиком моя милая. И подняв на меня наивное личико, хлопает глазками.

— Пойдем, Руслан.

Вздрагиваю от неожиданности. Впервые девчонка назвала меня Русланом. А то как старого деда кличет по имени отчеству. Но это так. Мелочь. Главное— широкой распахнутые зеленые глазища. В них и утонуть можно. Или увязнуть по самые помидоры.

— Конечно, любимая, — киваю я и, обогнув растерянного Пестова, веду девчонку к двери.

— Откуда ты его знаешь? — спрашиваю на улице. Взяв за руку, чинно вышагивая к припаркованной тачке.

— Отец моего ученика. Славы Федорова, — рапортует Светка и, усевшись на первое сиденье крузака, вздыхает тяжело. — Может, нам нет смысла жениться? Вы же не любите меня, Руслан Артурович. Наш брак обречен.

— Мы уже обнадежили стариков, Света, — придумываю на ходу новую версию. И страшно злюсь только от одной мысли, что Пестов и Светка знакомы. Может, Ростик ее клиент? А я как дурак, поверил! Нужно пробить, где учатся его дети. И есть ли пересечение с Розановой. От одной только мысли, что этот гад прикасался к ней, меня охватывает горячая волна ярости. Аж в груди клокочет от внезапно охватившей злости.

Завожу двигатель и, сосредоточившись на дороге, врубаю погромче музыку. Пресекая тем самым любые разговоры и выяснения. Тяжелые басы бьют по голове нагнетая и без того напряженную обстановку. Только тронь и грянет атомный взрыв. Выруливаю на проспект и, проехав несколько кварталов, паркуюсь в знакомом дворе. По привычке поднимаю глаза к нашим окнам на третьем этаже элитной сталинки. Кажется, сейчас мама выглянет и позовет.

— Руслан! Быстро домой!

Поворачиваюсь к притихшей Светлане.

— Приехали, моя прелесть, — выплевываю каждое слово.

Она тоже поднимает глаза к нашим окнам и спрашивает недоуменно.

— Зачем вы меня привезли к Кристине Игоревне?

— Затем, что моя мать пройдется с тобой по магазинам и поможет выбрать соответствующие шмотки.

— А что не так с моими? Нет брендов? — гневно вскидывается девчонка. — Это обязательно? Иначе не сойду за человека? А за вашу невесту тем более?

Отчасти Света права. В моем мире к тряпкам предъявляются определенные требования. Многие нарочито ходят в совершенно простых шортах и майках, наплевав на условности. Но большая часть моего окружения помешана на брендах. И честно говоря, раньше я как-то и не задумывался, хорошо это или плохо. Прекрасный способ разглядеть человека своего уровня. И не обратить на нищеброда никакого внимания. Даже если он заговорит с тобой пройти мимо.

Но девчонка хмурится, а на глазах уже поблескивают слезы. Если разобраться, что я ей такого предложил? Обновить гардероб! Да любая бы с радостью согласилась.

— Мне ничего не надо, — бубнит противно. — Я и замуж не хочу. Зачем вам оборванка, Руслан Артурович? Я же вас опозорю. Оденусь не так, или ляпну что-нибудь…

— Перестань выделываться, Света, — вздыхаю тяжело. Стучу пальцами по рулю, подыскивая нужные слова. — Слушай внимательно, — невидящим взглядом смотрю на мальчишек, гоняющих по двору на великах. — Мы уже приняли решение. Вчера. Не забыла? Теперь любой вираж в сторону вызовет сердечный приступ у кого-нибудь из олдов.

— Приговор вынесен и обжалованию не подлежит? — усмехается она горько.

— Вот именно, — жестко киваю я и, нависнув над девчонкой, шепчу вкрадчиво. — Хватит мне выкать и звать Артуровичем. Ты все-таки моя невеста.

— Хорошо, — кивает, понурив голову. И эта кислая морда меня сильно подбешивает. Одним пальцем приподнимаю опечаленное личико за подбородок и, уложив ладонь на Светкин затылок, целую. Вторгаюсь языком в рот и чувствую, как накатывает совершенно дикий и неуместный восторг. Давно забытая эмоция. Наверняка никак не связанная со Светой Розановой.