15. Наваждение

Светлана

Невеста?

Задыхаюсь от возмущения. Так и хочется надавать Годарову по чугунной башке. Вот ведь самомнение! Я даже «мяу» сказать не успела, а он уже все решил.

Я замуж пока не собираюсь. Тем более за Руслана Артуровича. Нужно все высказать ему. Не молчать! А у меня опять язык к небу прилип. Не могу, не умею выяснять отношения! При посторонних тем более. Да и какие отношения? Нет ничего!

"Вот так и скажи!" — дает советы внутренний голос.

Набираю полную грудь воздуха, пытаюсь вытащить руку из мягкого захвата и тут же сталкиваюсь взглядом с Русланом.

— Скоро будем дома, — улыбается он, помогая спуститься с лестницы. Сильные руки ставят меня на землю. И я неожиданно впервые в жизни чувствую себя в полной безопасности. А от улыбки Руслана и его прикосновений обрывается что-то внутри. Обаятельный, гад!

Сердце колотится как бешеное. И я снова киваю…

Обратно к катеру идем большой толпой. Годаров по-хозяйски обнимает меня за плечи. Беседует с охраной, чему-то смеется. А я как дура плетусь рядом. Ни руку не могу скинуть, ни дать отпор. Да и ладонь Руслана кажется горячей. Еще чуть-чуть, и плечо воспламенится. В присутствии Руслана я и так чувствую себя неловко. Подкатывает какая-то странная внутренняя дрожь, от которой становится не по себе. Благо идти осталось недолго.

В свете прожекторов обратная дорога кажется более короткой и безопасной. Руслан церемонно усаживает меня в обычную моторную лодку. Садится рядом. Почти вплотную. Наши тела касаются друг друга. И мне снова становится не по себе. Подкатывает глупая истома, парализующая волю и разум. В другую моторку впрыгивает охрана, заранее привязав к корме выпендрежный Годаровский катер.

Минут через десять лодки подходят к причалу, где уже вовсю суетится прислуга. Только оркестра и ковровой дорожки не хватает. Даже экономка Елена Романовна, толстая надменная баба, выходит нас встречать.

— Ну как же так, Руслан Артурович, — всплескивает руками. — Мы тут переволновались все. Агата Михайловна звонила.

— А ей кто сказал? — рычит Годаров и, не выпуская моей руки, стремительно движется к дому.

— Покорми нас, Лена, — бросает, открывая передо мной дверь и, войдя в холл, велит. — Света, быстро разувайся и снимай носки. Сейчас дам другие.

— У меня сухие ноги, Руслан! — вскрикиваю поспешно.

Но Годарова воплями не проймешь. Широкая ладонь скользит по моему плечу, а руки привычно принимают хлипкий пуховик.

— Садись, — мягко подталкивает к маленькому диванчику. — Проводится операция "Теплые ноги, горячее сердце". Глеб, — поворачивается к охраннику, зашедшему следом. Остальные рассосались еще во дворе. — В верхнем ящике комода пакет с теплыми носками…

Огромный взрослый мужик, наверняка бывший спецназовец, бежит исполнять указание.

А меня охватывает очередной приступ злости и безмолвной паники.

Один Годаров чувствует себя превосходно. Усевшись рядом со мной, стягивает ботинки из мягкой кожи. А затем и мокрые носки.

— Света, — напоминает нетерпеливо.

Под его строгим взглядом снимаю сапоги.

— Все нормально, — заявляю я, уперев пятки в пол.

— Да ну? — недоверчиво хмыкает Руслан. Встает. Шлепает босыми ногами по серому мрамору и неожиданно усаживается рядом на корточки. Берет в ладони мою ступню и, не обращая внимания на мои потуги вырваться, замечает философски.

— Миф об итальянской обуви повержен. — Косится на мои старые сапожки, стоящие у края дивана, и улыбается дурашливо. — Не ожидал.

А я замираю в ужасе. Только бы не начал обследовать сапоги. Они давно текут, поэтому там на стельки наклеены прокладки Олвейс. Но Руслану об этом знать необязательно.

С ужасом наблюдаю, как сильная мужская рука подхватывает с пола мою старую обувку. Замечаю придирчивый взгляд. Естественно, мне никто не верит. И правильно делает! Сапожки давно пора выкинуть, а на новые я не заработала. У бабушки деньги просить постеснялась. Думала, с первой зарплаты…

От разглядывания сапога Руслана отвлекает вернувшийся с пакетом Глеб. Годаров как фокусник копается там с таинственным видом и, выудив на свет божий знакомую пару, протягивает мне.

— Баба Надя вязала. Я с собой всегда ее носки на регату беру. Если промокну до нитки, на ночь надеваю и утром как новенький. Возьми эти, я их не надевал еще.

Гляжу на шерстяные серые носки: на светлом фоне более темные ромбы. Как же я намучилась, пока связала эту пару! Бабушка тогда маялась давлением и все не успевала довязать носки Дамиру на день рождения. Пришлось помочь. А они вот где оказались!

— А я эти надену, — по-свойски подмигивает мне Руслан, доставая потрепанную темно-синюю пару. Значит, не врет, действительно носит бабушкины носочки!

— Света, — командует негромко и, повернувшись к небольшому монитору, внимательно всматривается в размытые кадры. — Кто это к нам пожаловал? — бурчит недовольно.

Надеваю носки и, подойдя ближе, первым делом замечаю своих подружек, выходящих из машины. Дальше Годаровского шлагбаума проехать по нашему переулку нельзя. А я с ужасом наблюдаю, как, припарковавшись около моего забора, из старой Тойоты выходит Гена.

Блин! Вот уж с кем точно не хочу встречаться. С девчонками тоже. Кто-то из них предал меня. А иначе как бы директриса узнала о нашей переписке с Русланом?

— Ты ждешь гостей? — недовольно спрашивает он. Вот тут бы согласиться и сбежать к себе. Но мне меньше всего сейчас хочется выяснять отношения и накрывать на стол.

— Нет, я никого не приглашала. Они сами. Но все равно нужно выйти, — озираюсь я в поисках пуховика.

— Зачем? — мотает головой Руслан. — Мы никого не ждем. Сейчас убедятся, что тебя нет, и свалят. Пойдем ужинать.

— Но так нельзя, — пытаюсь возмутиться я.

— Это еще почему? — усмехается Годаров. — Я так понимаю, это они слили инфу Лидке? А теперь приехали снова втираться в доверие.

— Еще ничего не доказано, — возражаю слабо и самой себе не верю. Кроме девчонок некому!

— Разберемся, докажем, — морщит нос Руслан и, взяв меня за руку, как маленькую ведет в столовую.

— Позвони бабушке на всякий случай, — протягивает мне в полутемном коридоре оживший айфон. — Скажи, что ты у меня. Сразу с наших новостей начни…

— Руслан, погоди, — робко блею я под любопытным взглядом экономки. — Давай поговорим…

— Потом, девочка. Олды волнуются. Успокой их, и поужинаем. Жрать хочу, как собака, — печально вздыхает Руслан, открывая передо мной дверь в большую светлую комнату.

— Или лучше я сам, — решает, забирая трубку из моих одеревеневших пальцев, и уже через минуту шутливо жалуется Дамиру.

— Ни на минуту уединиться нельзя!

А дальше разговор сводится к нашей якобы вселенской любви.

— Потом поговорим с бабульками, — закончив разговор, вскользь бросает Руслан. Отодвигает стул, ждет, пока я усядусь за белый стол, на котором уже теснятся блюда, накрытые крышками. Тупо пялюсь на нарядные белые тарелки с золотыми ободками, хрустальную люстру с черными подвесками. Даже салфетки — и те льняные, а не бумажные. Все, абсолютно все кричит о немыслимой роскоши.

Куда я попала? Мне здесь точно не место. Нужно встать и уйти. Вспомнить, наконец, про гордость и чувство собственного достоинства.

Но на крыльце моего дома наверняка до сих пор сидит компания предателей. А напротив улыбается Руслан, рассматривая пузатую бутылку с длинным горлышком.

— Судя по году, неплохое Бургундское. Давай, наконец, выпьем за наше спасение.

Темно-красная жидкость льется в бокалы. Елена Романовна торжественно вносит блюдо с запеченным мясом.

Простой ужин бедного олигарха.

— За нас! — постановляет Руслан, подходя с бокалом ко мне. Улыбается, очаровывая. Устоять, наверное, можно. Вот только я не в состоянии. Если это не гипноз, то что?

Как во сне, поднимаюсь навстречу хозяину дома. Красивый черт!

Пытаюсь отогнать безумное наваждение. Но рука уже тянет бокал к Руслану. Легкое треньканье хрусталя отзывается в моей башке набатом.

Еще не поздно все остановить…

Но губы Годарова внезапно накрывают мои. Винный привкус превращает поцелуй в легкое безумство.

— Ты такая сладкая, маленькая, — шепчет Руслан, отставляя бокал в сторону. Завороженно ведет большим пальцем по моим чуть саднящим губам. — Я просто дурею.

— Руслан, — силюсь противостоять напору.

— Молчи, — хрипло шепчет он, притягивая меня к себе. — Околдовала меня, и в кусты? Я не позволю.