36. За пять минут до взрыва

Руслан

Где еще можно увидеть скопище родственников, как не на похоронах. Хмурый отец зябко втягивает голову в плечи. Его тонкая куртка сгодится на зиму в Греции, но никак не на нашу позднюю осень. Рядом стоит невозмутимый Адам, младший папин брат. Дамир поддерживает Агату, а я — жену. В отдалении замечаю Диму Розанова. Светин отец с утра поддатый. И одет с особой тщательностью, которая присуща пьющим людям. Мрачно пялится на дочь, переводит недобрый взгляд на спокойную, будто уснувшую бабу Надю.

«Нужно ребятам в морге заплатить премиальные. Хорошо забальзамировали», — проскакивает в башке дельная мысль. И снова голову заполняет пустота. Бессонная ночь дает о себе знать. Эту встречу я назначил месяц назад. Кое-кто из чиновников, силовиков и мы с Тимуром.

«Порешали вопросы совместного взаимодействия», — усмехаюсь мысленно. Обнимаю жену за плечи, когда гроб опускают в яму.

Света плачет, не скрывая слез. Тяжело.

Выуживаю из кармана платок и, передав жене, натыкаюсь на любопытный взгляд тестя.

«Позыркай у меня, хорек», — проносится в голове. Стискиваю зубы от внезапно охватившей ярости. Светину историю я знаю не понаслышке. Все творилось на моих глазах. Сначала Дима ссорился с женой. Потом она уходила. А под конец этой Санта-Барбары исчезли оба родителя. Мамаша обосновалась где-то в Италии, а отец приезжал в Мироновку раз в полгода. И то его больше интересовала пенсия матери, а не малолетняя дочь.

Для меня мужик, бросивший своего ребенка — пустое место. Не человек даже. Я с такими перцами никогда не сотрудничаю. Какие бы условия ни предлагали! Человек, предавший самых близких, легко вытрет ноги о чужих.

Тот же Пестов… мать его!

Глухой стук отвлекает меня от раздумий. На крышку гроба летят мокрые комья земли. Вслед за женой тоже кидаю несколько.

Отхожу в сторону, отряхивая руки. И тут же, как по команде, рядом оказывается Юлия Петровна, глава моего офиса. Крепкая, почти мужская рука с яркими красными ногтями протягивает мне открытую упаковку влажных салфеток.

— Может, воды полить? — спрашивает Юлия обеспокоенно.

— Лишнее, — отмахиваюсь как от надоедливой мухи. Если вдуматься, моим сотрудникам тут не место. Но самым шустрым хочется выпендриться и в который раз показать преданность компании и лично мне. Решила таким способом заработать лишний бал, тогда терпи. Я никого сюда не звал.

Оборачиваюсь по сторонам, наблюдая, кто еще из офисных отметился здесь. Да полно народу!

Ладно, парни со склада таскали гроб. Моя охрана. Кто еще? Комик с фиником. Плюс трое менеджеров. Так и хочется подойти и спросить: «Вы тоже знали Надежду Сергеевну?».

«Притащились сюда вместо того, чтобы работать. Погодите, я вам вставлю, придурки», — думаю я, закипая.

Но в мою ладонь робко тычется тонкая девичья рука. И обхватив пальцы жены, я с удивлением ощущаю, как злость испаряется бесследно.

«Интересный эффект, — подмечаю мысленно. — Теперь главное, чтобы о нем никто не узнал. А Света тем более».

Вместе с женой бреду по широкой аллее. Как зачарованный всматриваюсь в сгорбленные спины деда и бабки. Дамир по старой многолетней привычке старается идти прямо. А у Агаты плечики совсем поникли. Бедная старенькая пичужка.

Не могу потерять их!

Сзади, посмеиваясь, о чем-то своем болтают отец с дядькой. Для них радость встречи затмевает чье-то горе. Одиноко около обочины бредет Дима Розанов.

— Поминки в кафе у Адама Дамировича, папа, — окликает отца Света.

— А ты, я смотрю, быстро к Годаровым затесалась, — пялится тот ненавидящим взглядом. — Думаешь, он женится на тебе? Попользует и выкинет, как Артур Таньку… не ровня мы генералам!

Каждая фраза как плеть наотмашь бьет по Свете. Но она молчит в замешательстве, только обалдело ловит ртом воздух.

— Уже женился, Дима, — рычу я. — Света теперь Годарова.

Выпустив руку жены, подхожу почти вплотную. — Еще только открой свой гадостный рот…

Нависая, давлю взглядом. Даже руки марать об эту сволочь не хочется.

— Папа, как ты можешь, — шепчет Света и смотрит на меня полными слез глазами. — Руслан…

— Нормально все, — шепчу, обнимая за плечи. — Не беспокойся, малыш…

Покосившись, вижу, как, кривляясь, Дима повторяет за мной, а потом резко сгибается пополам. Чей кулак прилетел ему под дых, я не знаю. Отец или Адам… По-любому, спасибо!

— Ты можешь отвезти меня домой? — просит Света, как только мы садимся в машину. — Боже, такое позорище! Почему он не мог сдержаться!

— Согласен. Безобразная сцена. Но Агата с Дамиром ничего не видели. Папе с брательником положить с прибором. А на остальных плевать, — отмахиваюсь я. — Меньше думай, кто что скажет…

— А что, так можно? — слабо улыбается Света.

— Нужно, — фыркаю добродушно и, чмокнув жену в нос, лихорадочно соображаю, как бы увильнуть с поминок.

Сейчас бы вернуться в Мироновку. Завесить плотными шторами окна в спальне, закрыть все двери, Завалиться в кровать и до самого утра утешать жену.

Медленно и печально, как в старом анекдоте!

Осторожно перемещаю ладонь на Светин затылок. Млею, зарываясь пальцами в шелковистые мягкие волосы. Еще бы повытаскивать из них шпильки. Но это подождет. Сейчас главное — почувствовать, как сминаются поцелуем нежные податливые губы.

Но в кармане, руша мои планы, трезвонит сотовый. И голос Кати, моего личного секретаря, деловито осведомляется.

— Руслан Артурович, тут к вам на прием пришла женщина. Ковылькова Нина Александровна.

— Сейчас буду, пусть ждет, — велю Катерине и добавляю поспешно. — Предложи кофе или чай. Я уже еду.

— Что-то срочное? — печально спрашивает Света.

— Важная встреча, а я забыл, — морщусь недовольно.

Как я мог не вспомнить о Нине? Но с момента гибели Надежды Сергеевны мой глупый визит в Эверсли отошел на второй план. Что мне может сообщить старая проститутка? Скорее всего, помочь отойти от дел и дать денег на первое время.

Каждому люмпену кажется, если он знаком с богатым и известным человеком, то может запросто попросить отсыпать бабла. А потом не отдать.

А что такого? У тебя все равно много!

— Нужно заехать в офис, малыш. Это по пути. Потом сразу на поминки. Не возражаешь?

Милая покладистая девочка печально кивает. А я даже не подозреваю, на какую бочку с динамитом пристроил свою тощую задницу.

Фитиль уже подожжен. Вот только я пока ни о чем не догадываюсь.