44. Света обвиняет

Света

Заказываю сырники в «Шоколаднице» и, уткнувшись носом в телефон, пишу сообщение Любе.

— Я ушла от мужа.

— Зачем? Он же любит тебя. Невооруженным взглядом видно.

— Достал. Одни придирки и вранье. Мне иногда кажется, что он бредит. И никого он не любит, кроме себя, — отвечаю, не заботясь о выражениях.

— Годаров — сложный тип. У него проблемы с коммуникациями. Но Тимур его ценит именно за искренность и считает своим другом. А он хорошо разбирается в людях, — сыплет смеющиеся смайлики подруга.

— Не уверена, — отвечаю я, посматривая на часы. Рейс только через два часа. Беспокоиться не о чем.

— Вам нужно спокойно поговорить.

— Не получается, — признаюсь честно. — Мы начинаем ссориться и орать.

— Так это же хорошо! — снова смеется Люба. — Значит, вам не все равно, систер! Это очень хороший знак.

«Я тоже могу слету решить чужие проблемы», — усмехаюсь мысленно. Поднимаю глаза на официанта, расставляющего на столе приборы и тарелки, и пропускаю тот самый момент, когда над столом нависает крупная мужская фигура.

— Мне блины с мясом и стакан чая, — заявляет Руслан, легко касаясь губами моего виска. Кидает куртку рядом с моими вещами. Садится напротив. — Еле успел, — усмехается весело. И пожирает меня странным оценивающим взглядом.

— Как ты здесь оказался? — спрашиваю обалдело. Аж ком застревает в горле от изумления. Насколько я помню, следующий рейс в Москву из родного города ожидается только вечером. И не успей я на свой, билет до Милана пропал бы.

— Прилетел на самолете, — пожимает плечами Руслан и добавляет дурашливо. — Спасибо Тимуру, одолжил. Надо и нам купить, что ли?

Что? Самолет? Купить? Это вообще как?

— Зачем тебе самолет? — охаю, не зная, что и сказать. Как черт из табакерки выскочил муженек. А я даже опомниться не успела!

— Тебя катать. Хочешь в Милан, давай полетим вдвоем. Или можем махнуть в Дубай. Только не убегай от меня, ладно? — миролюбиво предлагает Руслан, накрывая мою ладонь своей.

От простого, почти семейного жеста по коже бегут мурашки. Сердце останавливается, пропуская удар. И даже коленки сводит от желания.

«Не дури, Света, — останавливаю саму себя. — Годаров тебе точно не друг. Не залипай на нем, проиграешь!»

Аккуратно вытаскиваю руку из мягкого захвата.

— Не хочу! — запальчиво бросаю я. — Ты обвинил меня в несусветной дичи и даже не дал оправдаться. Но я такие же претензии могу предъявить и тебе. Поэтому нам лучше развестись и больше никогда не встречаться.

— Да ну? — одна бровь ползет вверх от удивления. Ладонь вновь ложится на мою, заставляя сердце трепыхаться с удвоенной силой.

— Мы разные. У нас нет главного. Доверия, — как заведенная, бубню я.

— Ну, я понял, — упрямо бросает Руслан. — Ешь. Потом поговорим.

Как ни в чем не бывало, берет со стола чайную ложку и отламывает кусок от моего сырника.

— Наш повар готовит лучше, — морщит нос.

А когда приносят блинчики, перекладывает мне в тарелку половину.

— Я не хочу блины, — мотаю головой, вспоминая бабушкины советы. — В общепите нельзя заказывать мясные продукты.

— Вполне съедобно, — улыбаясь, уверяет Руслан, засовывая в рот чуть ли не полблинчика. А я, как дура, зачарованно смотрю на его губы, чуть испачканные маслом.

Красивый черт! Вот бы поцеловал.

— Ешь, и поговорим, — отрезает грубовато и с серьезным видом принимается за еду.

Жую, стараясь не смотреть на мужа. И так понятно, что я пропала. Он только за ладошку взял, а я уже готова из штанов выпрыгнуть.

Опускаю глаза пониже, а сама наблюдаю за холеными руками Годарова, орудующими ножом и вилкой.

«Эти пальцы способны довести тебя до безумия», — проскальзывает в голове шальная мысль. А я неожиданно вспоминаю, как извивалась от желания в одну из наших ночей. И снова дрожу всем телом.

«Соберись! Пожалуйста!» — увещеваю саму себя и, прихлебывая чай, стараюсь направить мысли в другое русло. Но бесполезно.

— Позвони матери и тетке, — велит Руслан, как только мы выходим из кафе. — Сегодня нет смысла лететь к ним. Давай поедем в город, снимем номер в нормальном отеле и разберемся в том дерьме, куда мы с тобой угодили. А завтра полетим вместе. Или самолет доставит в Милан тебя одну.

Отшатываюсь, как от удара. Сколько времени прошло с моего отъезда из Мироновки? Часов пять, не больше. А Руслану уже все известно. Везде у него шпионы и прослушка.

«Вот и с погаными снимками он мог разобраться так же быстро. А если ничего не предпринял, то сам виноват», — подзуживает рассудок.

«Руслан опутает тебя снова. Билет пропадет! Не поддавайся на уловки! Беги!» — предупреждает здравый смысл.

Но я и шагу не могу ступить в сторону. Стою рядом с мужем как приклеенная. Околдовал он меня, что ли?

— Нет, — замечаю я твердо и даже сама не понимаю, откуда в голосе прорезаются стальные нотки. — До Милана лететь три часа. Отвези меня на своем волшебном самолете. Заодно и поговорим.

— Идет, — мрачно кивает Годаров и, схватив меня за руку, тянет куда-то к служебному входу. От теплой ладони мужа по телу бегут мурашки. А запах знакомого парфюма добавляет жарких воспоминаний.

«Соберись, тряпка!» — пытаюсь привести себя в чувство, но руку не выдергиваю. Так и иду рядом.

На что надеюсь? Не знаю.

Мы спускаемся по каким-то узким лестницам. Ловим недовольные взгляды персонала. И, наконец, попадаем на летное поле, где в стороне стоит серебристый красавец «Гольфстрим».

— Теперь в Милан, командир, — приказывает Руслан пожилому пилоту.

«Будто такси вызвал», — поджимаю я губы и, войдя в салон, пытаюсь не задохнуться от восхищения. Небольшое уютное пространство разделено на зоны. Кожаные диваны, светлая бежевая обивка. Хрустальные светильники. Все не просто говорит о роскоши. Кричит о ней.

— Приступим, — ощерившись, бросает Годаров, снимая куртку. Забрав мое пальто, показывает на стоящие отдельно кресла, разделенные встроенным столиком. — Места для переговоров, — усмехаясь, взмахивает рукой. — А места для поцелуев за стенкой.

Перевожу взгляд на приоткрытую узкую дверь. Что там? Наверное, спальня!

«Вот ты дуреха, — садясь в глубокое удобное кресло, ворчу на себя мысленно. — Сама себя загнала в ловушку. Ты даже понятия не имеешь, куда полетит самолет. Приземлится в Мироновке. Запрет тебя Руслан в золотой клетке, а ключик выкинет».

— Не бойся, — словно прочитав мои мысли, успокаивает Годаров, устраиваясь напротив. — Мы действительно летим в Милан. Не собираюсь врать…

— В ресторане ты солгал, — вздыхаю я и чувствую себя страшной занудой.

— А что я должен был сказать, Света? — мягко, словно ребенку, пеняет Руслан. — Я не мог объявить родственникам, что встречался со старой проституткой и заставил их ждать. Понимаешь? Дамир с Агатой меня бы закопали. А отец помог бы.

— Ты встречался с Ниной? Откуда ты ее знаешь?

— Это долгая история, — криво усмехается муж. Берет из стопки бумаги чистый лист. Достает из мраморного канцелярского набора паркер и придвигает ко мне.

— Напишите, госпожа прокурор, все мои прегрешения. А я отвечу на них максимально честно.

— Хорошо, — киваю устало и добавляю горько. — Только я не буду требовать от тебя такого же листа обвинений. Ты мне их уже высказал. Но я не признаю их, — гордо вскидываю голову.

— Поэтому ушла? — выдыхает печально Руслан.

— Я ни в чем не виновна, — бросаю сердито. — И если ты начнешь свою шарманку заново, то лучше выпусти меня отсюда, и я еще успею на свой рейс.

Но в этот момент начинают урчать двигатели. Самолет бежит по широкой взлетной и взмывает легко, как птичка.

— Уже нет, — разводит руками муж и роняет досадливо. — Тогда я ничего не понимаю, Света. Все указывает на тебя.

— А в моей версии все подстроил ты, — огрызаюсь раздраженно и, склонившись над чистым листом, быстро пишу все наболевшие вопросы. С минуту размышляю над двумя последними. Рука не поднимается вывести «Это ты убил бабушку?». А спрашивать «Ты меня любишь?» кажется наивным и глупым. Тем более, если эти вопросы разместить рядом.

Передав список Руслану, отворачиваюсь к окну, стараясь скрыть предательские слезы. Муж ужасно бесит своими придирками. Но меня безотчетно тянет к нему. А еще полуоткрытая дверь в спальню так и манит к себе.

Каково это трахаться, пролетая над Германией?

Так и хочется избавиться от дурацких разбирательств и попросить Руслана заняться любовью. Гляжу на белые облака, разбросанные по небу, словно гигантские снежные поля. И невольно представляю, как муж, подхватив меня на руки, тащит в постель.

«Прекрати! — приказываю сама себе. — Совсем мозги растеряла из-за Годарова». Но наткнувшись на довольный взгляд Руслана, понимаю, что пропала.

И в который раз пытаюсь хоть как-то обуздать расшалившуюся фантазию.

«Имей характер! — увещеваю с бабушкиными интонациями. — Иначе он раздавит тебя. А потом вышвырнет за ненадобностью, как использованный презерватив!»