46. Орден из ромашек

Руслан

По диагонали пробегаю список вопросов. У моей жены точно было время подумать.

— Что случилось с коллектором? — читаю я вслух и усмехаюсь устало. — Повесили на рее, блин!

Испуганный взгляд карих глаз служит мне предупреждением. Сейчас не до шуток, ей богу.

— Он уехал с Тимуром, — поясняю поспешно.

— И даже полицию не вызвали? — удивляется жена.

— А зачем? Каждый его палец на твоей шее потянул на сто тысяч. Теперь этот шустрый парнишка должен выплатить лям.

— И он согласился?

— А куда ему деваться? — пожимаю плечами. — Он нанес урон твоему здоровью. Придется отвечать.

— У меня шея почти не болит, — внезапно признается жена. — Руслан, пожалуйста! Отпусти его. Человек не виноват…

— Он напал на тебя, — рычу, еле сдерживаясь. — Должен выплатить.

— Мне не нужны деньги такой ценой, — заявляет она категорически и чуть не плачет. То ли от жалости к себе, то ли о горькой судьбе коллектора.

«А когда в Эверсли контракт оформляла, тебя источник дохода не интересовал? — с ехидцей думаю я и тут же обрываю собственные размышления. — Света не алчная! Вспомни, как она противилась новым вещам. Как носила сапоги с прокладками. А теперь, дуреха, защищает коллектора!»

— Хорошо, — киваю я. — Допустим. Мы можем снизить сумму штрафа. Но поверь, дорогая, такой человек, как этот Ковыльков, никогда не оценит твое благородство. Решит, что ты лохушка, и по возможности постарается нагадить. Если ты так богата, что отказываешься от миллиона, — с ухмылкой заявляю я, — то тогда можно пустить его на благотворительность. А я от себя добавлю тот, первый, который ты мне вернула обратно.

— Хорошо, — кивает Света, как ученик у доски.

Нет, твою мать! В школе у доски я чувствовал себя вольготно. Каждый мой выход означал срыв урока. И старые преподы все об этом знали. А в основном попадали новые учителя, не прошедшие инструктажа или забывшие пункт «Годарова к доске не вызывать! Ни в коем случае!»

Нет, я не хамил и не паясничал. Всегда отвечал по теме. Но иногда заикался, как дегенерат. Или переставлял местами ударения на потеху одноклассникам. В этот момент Толян с задней парты начинал выть, а Алена аплодировать. Потом подхватывал весь класс.

Улыбаюсь, вспоминая наши выходки. И наткнувшись на испытующий взгляд жены, читаю следующий пункт.

— Это ты отправил скрин переписки директору гимназии?

— Нет, — решительно мотаю головой, чувствуя себя школьником, не выучившим урок. — Я не способен на такие подлости, милая, — добавляю печально. — Нам нужно найти эту скотину.

— Допустим, — вздыхает Света. — А снимки в Эверсли — твоя работа?

— Еще раз нет, — ухаю, будто филин. — Зачем мне позорить тебя и себя? Я — уважаемый человек. Ты — моя жена. Что бы я выгадал, объясни?

— Не знаю, — чуть не плачет Светлана. — Но эти снимки не идут у меня из головы. Получается, из-за них убили бабушку…

— Спорное утверждение, — морщусь я. — Где ты нашла последнюю фотку?

— У себя в комоде. Наверное, баба Надя положила.

— Только снимок? Конверта не было?

— Нет, — вздыхает жена. — Вот я и решила, что это ты.

— Спасибо!

— Прости!

— Давай заключим перемирие, Света, — предлагаю, не раздумывая. — Клянусь, никогда не замышлял против тебя ничего дурного. А ты принесешь мне точно такую же клятву.

— А что это даст? — с сомнением глядит на меня жена. И мне безумно хочется стереть с ее лица официальную прокурорскую маску. Ворваться в рот пьянящим поцелуем, разлепив языком сжатые губы. И целовать, пока не станут припухлыми и красными, будто малина.

— Мы поверим друг другу, — предлагаю срывающимся в хрипотцу голосом. И сам удивляюсь собственной реакции.

— Не знаю, Руслан, — качает головой Света. — По-моему, это невозможно. Ты обвинил меня во всех смертных грехах.

— Ты тоже в долгу не осталась, милая, — огрызаюсь я и читаю следующий пункт. — Что удалось расследовать по фотографиям и скрину переписки? Есть ли подозреваемые кроме меня?

Закрываю глаза. Тру переносицу, стараясь не заорать. Блин, стал бы я обвинять собственную жену, если б у меня был хоть один мало-мальски подходящий подозреваемый?! Да и кому выгодно опорочить Свету? О ней никто не знал до нашей свадьбы.

— Никого, — печально мотаю башкой. — Только ты, милая!

— А в моей версии подозреваемый — ты! — упрямо восклицает жена.

— Вот я и предлагаю, Света, поверить друг другу. Априори решить, что мы не виноваты. Я не убивал Надежду Сергеевну. И если тебе так дорог дом, то давай я выкуплю его для тебя у родственников. Небось, сейчас набегут наследники.

— Дом и так мой, — плачет жена. — Бабушка мне подарила полгода назад. Она опасалась, что наши родственники его у меня оттяпают.

— Я не позволю, — рычу, вставая. Подхожу к жене и, наклонившись, вторгаюсь в рот поцелуем. Опасаюсь хорошей пощечины. Но, может, мне, дураку, это и требуется для прочистки мозгов?

Мягкие губки раскрываются, пропуская мой язык внутрь. Обхватив затылок рукой, впечатываю Свету в кресло и, оторвавшись лишь на секунду, спрашиваю хрипло.

— Пойдем? — киваю на спальню.

— Ты мне веришь? И больше не станешь донимать дурацкими подозрениями? — с трудом переводит дыхание Света.

— Да, милая, да, — киваю, желая только одного.

— Тогда я согласна, — улыбается она. Обвивает мою шею руками. Прячется от глазастых стюардесс у меня на груди. А стоит мне только уложить жену на кровать, предупреждает сурово.

— Второго раза не будет, Руслан.

— Я понял, — довольно фыркаю я, плюхаясь рядом. Зарываюсь пальцами в длинные послушные волосы. Перебираю пряди. И неожиданно понимаю, что мы зашли в тупик.

Если никто из нас не причастен к этим дурацким фоткам, то кто тогда пытается строить козни? И главное, зачем? А если сюда же отнести и гибель Надежды Сергеевны, то остается признать — враг подобрался близко. Слишком близко. А я даже не догадываюсь, кто он.

— Ты не на все вопросы ответил, — вздыхает жена, пытаясь стащить с меня свитер.

— Какие остались? — расстегивая джинсы жены. И сам пытаюсь припомнить, что же я умудрился пропустить.

— Ты нашел, кто это соорудил вышку напротив твоего дома? Конкуренты?

— Пока неясно, — смеюсь я, стаскивая с девичьих ног дурацкие узкие скинни. — Но камеры наблюдения рядом поставил. Посмотрим, кто попадется в сети.

— Хитрый и коварный Руслан Годаров, — хихикает жена, ерзая в моих руках.

— Да, я такой, — киваю самодовольно. — Только с вами, мадам, я становлюсь другим. Готов даже ромашки собирать в мороз.

— Ромашки? — изумленно охает Света. А я, поймав ее неверящий взгляд, выуживаю из кармана джинсов бархатный мешочек. — Посмотри, может, понравится, — протягиваю ей.

Но жена не берет, а лишь тянет ко мне обе ладошки. Удивительная девушка!

Развязав шелковые тесемки, вытряхиваю содержимое. На узкую ладонь жены падает брошка. По золотой ветке бегут бриллиантовые цветы. Ничего лишнего.

— Ой, — вскрикивает Света, но взять в руки не решается. Так и рассматривает цацку, не снимая с ладони.

— Нравится? — улыбаюсь я.

— Конечно, — кивает жена. — Она обалденная!

— Я рад. Выбрал безделушку на свой вкус, — добавляю, осторожно доставая брошку из рук жены. Прикалываю ей на водолазку.

— Гражданка Годарова, награждаю вас орденом, — шучу на автомате. А сам ощущаю дикую неуверенность. Ну как попрет меня Света за бриллианты и глупые шутки.

— За что? — улыбается она.

— За то, что ты есть в моей жизни!