48. Перемены начинаются

Руслан

Первые два дня в Милане мы шастаем по достопримечательностям. Посещаем Дуомо и замок Сфорца. Целуясь, гуляем по улицам и, вернувшись в номер, еле-еле успеваем дойти до койки. Я все время нахожусь в легком возбуждении. И любое прикосновение жены вызывает нешуточный пожар. Иногда мне даже кажется, что других женщин никогда не было в моей жизни. Никто из них не доводил меня до сладкой пытки. Даже Алена.

Зато маленький безыскусный котенок влез мне под кожу и там окопался.

«Зараза ты, Светка! Вот ты кто!» — думаю, глядя на сонную жену. Волосы раскиданы по подушке, на губах блуждает томная улыбка.

«Если приодеть, все мужики обзавидуются. Тот же Толян побежит искать себе такую же. Ему все надо как у меня», — размышляю лениво и, положив ладонь на бедро жены, шепчу ласково, но напористо.

— Просыпайся, милая. Весь Милан у твоих ног.

— Куда ты потащишь меня на этот раз? — сонно интересуется она.

А я, улыбаясь во все тридцать два зуба, неожиданно понимаю, что этот приезд в Милан для меня особенный. Удивительно, но я на все смотрю восторженными глазами Светы. И мне, старому цинику, ей богу, нравится целоваться на крыше Дуомо, с азартом просматривать репертуар Ла Скала и вместе с женой глазеть на макеты Леонардо да Винчи и его чертежи.

— Зайдем в галерею Виктора Эммануила и в Ринашенте. Десять этажей ждут разграбления.

— Мне и так хорошо, — просыпаясь, ноет жена. Глянув в окно, утыкается носом мне в грудь. — Зачем ты меня разбудил, Годаров? На улице дождь.

— Пройдемся под зонтиком, как и подобает молодоженам, — смеюсь я, слегка щекоча Светины ребра. Она хохочет, извиваясь в моих объятиях. Пытается вырваться, но я удерживаю ее и, перевернув на спину, нависаю сверху, всем своим телом впечатывая в матрас.

— Попалась? — шепчу, прокладывая дорожку из поцелуев от уха к ключице.

Жена радостно смеется, а я чувствую вселенское счастье.

Даже задумываться не хочу, почему так на меня влияет эта женщина.

Влюбленность? Навряд ли. Любовь? Да я вас умоляю! Только страсть, и ничего больше. Честно говоря, таких девчонок у меня не было. Тем интереснее…

В Ринашенте мы попадаем уже под вечер. Сначала обедаем на террасе, лениво поглядывая на Дуомо, а потом спускаемся на пятый этаж, где по разные стороны находятся отделы женской и мужской одежды. Базовые версии. На шестом, кажется, выставлен дизайнерский шмот. Но Света явно не фанат вычурных тряпок с громкими лейблами.

— Выбирай, что заблагорассудиться, — протягиваю жене одну из карт. — Как закончишь, позвони, — целую в висок. И проследив, как к Свете подбегает резвая девица, иду в мужской отдел.

Мне особенно ничего не нужно. Прикуплю джинсы, пару маек. Может, толстовку в спортивном отделе.

Отмахнувшись от консультанта, прохожу к стойкам, на которых висят однотонные рубашки. Выбираю по парочке белых, черных и фиолетовых. И уже собираюсь перейти к джинсам, как слышу за спиной знакомый до боли голос.

— Руслан?!

Дергаюсь, повернувшись, будто от тока. Этот тембр с хрипотцой я ни с кем не спутаю.

Алена. Твою ж мать!

— Обалдеть! Где бы мы встретились! — смеется она. И тянется с поцелуем к моей щеке.

— Привет, красавица, — улыбаюсь, даря ответный. — Какими судьбами здесь?

— Да вот приехала успокоить нервы после развода, — вздыхает Алена, одаривая меня откровенным взглядом. — А ты как? В командировке?

— Медовый месяц, — фыркаю довольно. И вижу, как изумленно вытягивается лицо моей давней пассии.

«По твоей версии, ненаглядная, я должен до конца жизни соблюдать целибат и ждать тебя?» — усмехаюсь мысленно. И с диким наслаждением наблюдаю за сменой эмоций на красивом лице когда-то любимой женщины.

— Ты женился? — спрашивает она обалдело. — Мне никто ничего не сказал…

«Интересно, кто же тебе обо мне докладывает?» — фыркаю про себя, а вслух говорю совершенно спокойно.

— Да вот, несколько дней назад, — улыбаюсь, показывая на тонкий ободок на безымянном пальце.

— И кто же она? — светски интересуется Алена. А глаза так и бегают по залу, выискивая хоть кого-то подходящего. Но в мужском отделе почти никого нет. Два гомика ходят в обнимку, да какая-то супружеская пара средних лет выбирает мужу костюм.

— Вы не знакомы, — морщусь я и тут же перевожу разговор. — А ты как? Почему разбежались с Вальтером?

— Ну, мы не то, чтобы развелись, — печально дует губы Алена. — Пока решили отдохнуть друг от друга. А как твои поживают? Приняли твою жену, или вы в опале?

— Да все в порядке, Ален, — усмехаюсь криво. — Моя семья боготворит мою жену. И я сам влюбился в первый раз в жизни.

Последнее, конечно, ложь. Но как же приятно сообщить о своих чувствах женщине, когда-то вытершей об меня ноги.

В глазах Алены пробегает боль. Может, потом я и почувствую адский стыд. Но сейчас мне просто в кайф мстить так изощренно и мелко.

— Рада за тебя, если так и есть, — манерно кивает моя бывшая неземная любовь.

— Просто поверь, — весело роняю я и, приподняв руку, прощаюсь. Быстрым шагом направляюсь на кассу.

— Синьор, — лукаво смотрит на меня кассир. Пожилой мужчина с бакенбардами. — Сотрите помаду с лица. Вашей синьоре это не понравится.

— Грациа, — благодарю старика и, достав платок, быстро вытираю щеку. И ощутив небывалое чувство гадливости, выкидываю испачканную тряпку в урну.

— Один такой же дайте, пожалуйста, — прошу продавца.

— Синьор — великий стратег! — щелкает языком итальянец, доставая коробочку с точно таким же платком. — Вашей жене повезло… Старый Альберто понимает толк в настоящей супружеской преданности.

— Грациа, — повторяю я, больше всего на свете желая избавиться от назойливого деда.

— Хоть обе синьоры очень похожи между собой, но первая выглядит роскошно, а вторая — ее полная противоположность…

— Что? — рычу раздраженно. Что за бред? Алена всегда одета по самой последней моде. И до сих пор выглядит на все сто.

— Коко Шанель говорила, что противоположность роскоши — вульгарность, — вздыхает старик-продавец, протягивая мне пакет с покупками.

«Роскошная и вульгарная», — думаю я, выискивая жену. Замечаю ее около кассы и, подойдя сзади, обнимаю за плечи.

— Как шопинг, дорогая? — спрашиваю на ушко.

— Да вот, купила, — взмахом руки показывает она на гору пакетов.

— Это все твои? — в притворном ужасе восклицаю я. И мельком глянув на экран кассы, обалдело таращусь на высветившуюся сумму.

— Ты решила приодеть всю Мироновку? — смеюсь, таща сумки к выходу.

— Я — твоя жена и должна соответствовать, — мурлычет Светлана. — Ты же сам хотел этого.

— Да, конечно, — киваю озадаченно и все пытаюсь понять, что побудило тихую и скромную Свету скупить половину Ринашенте?

— Еще какие-то будут пожелания? — спрашиваю весело. — Тут еще полно этажей, милая. Есть где разгуляться.

— Руслан, давай выйдем отсюда, — просит жена напряженным голосом. — Я устала, и что-то меня тошнит.

— Это с непривычки, — усмехаюсь довольно я и, отдав все пакеты Марио, открываю заднюю дверцу. — Поедем в отель или еще погуляем?

— Я бы прошлась, — печально вздыхает Света.

А проходя мимо освещенного вечерним солнцем Дуомо, неожиданно просит.

— Найди мне работу, Руслан. Я не смогу сидеть дома. Красить ногти и примерять платья целыми днями мне не хочется.

— В этом нет нужды, — пытаюсь противостоять я. Еще чего не хватало. — Мы не предохраняемся. Скоро забеременеешь. Какая работа?

— Я прошу тебя! — умоляет она, всхлипывая.

— Ладно, — киваю, смиряясь. Мне только сцен на улице не хватало. И всю дорогу до отеля размышляю о произошедшей в жене перемене.

Увидеть меня с Аленой она не могла. Я четко контролировал выход.

И вспомнив слова старика, тихим шепотом уверяю жену.

— Света, милая, ты — роскошная женщина.